5. Мин Юнги.

      Всё познаётся в сравнении. Не нравится солнце по утрам и кофе в ближайшем кафе слишком сладкий — на, получи чего похуже, зомбоапокалипсис. Юнги откровенно злится сам на себя. Вот, чего ему не нравилось? Солнце греет, кофе, пусть и сладкий, никогда не надоедает, сосед — «шумный зараза» — на гитаре играет ничего так. А теперь тот же сосед гниёт на лестничной площадке, прибитый собственной гитарой. — Не время философствовать, — мысленно напоминает себе Мин, крепко сжимая лом. Тварь в соседней комнате ползёт к коридору, где затаился Юнги. Ударить нужно наверняка. Будет один шанс. На второй размах может не хватить времени. — Умри! К счастью слух не подводит и удар приходится ровнёхонько по подгнившему черепу. Всё. Тишина. Лишь тяжёлое дыхание Мина и стук его сердца, который, кажется, может привлечь зомби с улицы. Даже спустя три года этого ужаса Юнги не может сходу прибить заражённого. Ну не убийца он. Зато, пофигистическое отношение к жизни даёт свои преимущества: сердце не порывается геройствовать и вытаскивать выжившую девушку, уже попавшую в лапы зомби, хотя та молит; совесть не корит за «убийства» и вид заражённых детей не вызывает в нём столько эмоций. Но всё же… Одиноко. И это довольно странно, Юнги ведь всегда чувствовал себя комфортно в одиночестве. А сейчас хочется в любимую компанию. Хочется, чтобы какой-нибудь шумный Чимин снова напрыгнул с обнимашками, чтобы Джин снова рассказал какую-нибудь «старческую» шутку и залился своим уникальным смехом, чтобы Тэхён в очередной раз заговорил о своих лунных кроликах, ероша волосы Чонгуку, чтобы Хосок, воспроизводя огромное количество умилительных звуков, потащил его, Мина, танцевать, а Намджун начал какую-нибудь заумную лекцию, на тему «почему Юнги не хочет». А сейчас Юнги пипец как хочет. Хотя бы себе честно признался в этом, молодец. — Успокойся, — тихо говорит он себе, выбираясь из здания. — Вечно хочешь чего-то несбыточного. Скажи спасибо, что лом есть. И вообще, не факт, что парни в Сеуле.       Мин крадучись выходит на улицу. На первый взгляд — пусто. Но в глаза бросается алая надпись на стене — «GORILLAZ». Поддавшись любопытству, Юнги подходит ближе. Написано не кровью, а аэрозольной краской и, судя по яркому цвету, недавно. Вдруг где-то включается музыка. Похоже на пианино. Источник звука довольно близко.       Юнги резко стало страшно. За три года он отвык от громкой музыки, а тут такое. Он срывается с места и, петляя, бежит к своему убежищу. Мин делает ставку на скорость, поэтому не слишком таится. Если за ним погонятся заражённые, они отстанут в многочисленных улицах и переулках. Завернув за очередной угол Шуга налетает на кого-то высокого и широкоплечего. — Ай! — Блин!