Часть 1

Часы бьют. Темно. По волосам стекает масло. Это, наверное, должно быть противным, но ему почему-то хорошо. Будто бы он всю жизнь был грязным, но вот теперь смог умыться. В руках спички. По его жилам бежит ток. Изнутри всё приятно покалывает. Дыхание сбивчивое, неровное. Боже, он так давно ждал этой минуты. Его личный побег. Его освобождение. Говорят, игры с огнём не для детей и до добра не доводят. Он на это лишь усмехается. Ну и что? Он всю жизнь играл с огнём. *** Наверное, со стороны его биография видится печальной, даже трагичной. Но это только чёртовы романтики вроде Эммы или Нормана могут так подумать. Он считает свою жизнь омерзительной и проклятой. С самого начала ему не дали шанса быть нормальным. Инфантильная амнезия…. Этот сладкий наркотик достался всем, кроме него. Издёвка судьбы. «Я всем подарю счастье, кроме тебя, Рэй. Пусть мнимое, пусть этот рай – фальшивка, но ты бы свою душу продал, лишь бы хоть немножко вкусить этой сладкой лжи, не так ли?» Он и вправду хотел не знать. Когда только понял. В тот миг, когда он сопоставил все факты из книг и свои воспоминания, он хотел забыть всё. Он был совсем мал, и испугался. Сколько ему было, когда он начал подозревать? Два? Три? Подозревал он всё же с самого начала. Потому и не привязывался ни к кому. А когда убедился, лишь укрепился во мнении, что стоит и дальше проводить дни в одиночестве. Ему и так больно видеть, как дети уходят на смерть, ничего не ведая. Ему и так снятся каждую ночь кошмары о тех, кто их покинул. Они все стоят перед ним, проткнутые алыми цветами, беззвучно кричат, плачут и…. обвиняют его в своей гибели. Ведь он-то всё знает. И ничего, ничего не делает. А каково это, провожать того, к кому прикипел душой? Каково видеть в кошмарах мёртвого друга? Нет, он не хочет это знать. Так будет спокойнее. И всё же покоя в его жизни не было, да и быть не могло. С этим он смирился довольно скоро, проще говоря, быстро сдался. Его Ахиллесова пята, он в курсе, да. Ни покоя, ни радости, ничего. Лишь тревога и гулкая пустота, мечта о том, чтобы всё закончилось побыстрее…. Только это. До поры до времени. Кто просил её? Ну вот кто просил её поступать так, как она поступила? Почему Эмма всегда была столь общительна? Почему она всегда хотела дружить со всеми? Даже с угрюмым и замкнутым мальчишкой, вечно сидящим одному под деревом с какой-нибудь заумной книжонкой в руках. Да, начала всё Эмма. Норман не полез бы к нему, он умел чувствовать границы личного пространства. А его границы не подпустили бы к нему никого на достаточно близкое расстояние. А чёртова рыжуха будто и не видела их, она просто проломила стены, которые вокруг себя пытался возвести он. Норман же аккуратно прошёл следом, мягкой улыбкой освещая всё вокруг, как и всегда. И он был бы не против, если бы они ушли, если бы смогли покинуть его. Но нет. Куда там. Они остались. Два родных имени выцарапаны внутри грудной клетки. Два имени заставляют сердце изо дня в день биться. Синие и зелёные глаза, в которых горит жизнь, в которых плещется радость. Взбалмошность и отточенность движений. Резкость и мягкость. Холодный пытливый ум и тёплые бушующие эмоции. Такие разные и такие нужные. Они дарят ему то, чего, он думал, ему никогда не иметь. Они дарят ему счастье. Настоящее. «Что, выкусила, старая дура? Ты отказала мне в этом, но ты, Судьба, не властна над всем. И я смогу тебя обыграть» Раз уж случай заставил его найти друзей, он во чтобы то ни стало должен был сберечь их. Себя он уже перечеркнул чёрным маркером. Плевать. В то же время, примерно, он заключает сделку с мамой. Игра с огнём начинается по-настоящему. Вспыхнула спичка. Она умна. Умна, хладнокровна и знает его от и до. Даже втроём они ещё ни разу не обыграли её в шахматы. Но ничего. Время ещё есть. И если он будет осторожен, то сможет их спасти. Нужно лишь как следует всё обдумать. Шесть лет он готовится. Шпионит для мамы, получает награды за это, собирает устройство для передатчиков и коллекционирует полезные сведения. Он ловит фразы и мелкие детали, прикрепляет их на булавки у себя в голове, как бабочек. Всё идёт хорошо. Только он боится рассказывать им. До последнего трясётся, как маленький. Наверное, в нормальном мире он и правда мал. Но здесь…. Здесь его время почти на исходе. Надо действовать. Завтра должны отправить Конни. Завтра они должны увидеть. Завтра он расскажет им правду о себе. Завтра добрый спокойный взгляд Нормана станет холодным, почти ледяным. Завтра рыжее солнце Эммы потускнеет. Завтра они больше не смогут улыбаться. Зато они будут живы. Это лучше, чем…. Нет, он даже думать об этом не хочет. Кролик уже сидит на столе. - …Поэтому ещё есть вероятность того, что она не уехала. Двое детей мчатся через ночь к воротам. Началось. Теперь ему остаётся лишь немного подождать. «Немного». Забавное слово. Минуты проходят, точно дни. Он вспоминает всё, что было. Все их игры и детские проказы. Перед глазами плывут воспоминания, и он не мешает. Зачем ему мешать? Да, он всегда будет отрицать, что может испытывать к кому-то что-либо, помимо безразличия, да, он никогда не сможет быть честным и открытым. Да, он ставит трезвый расчёт превыше чувств. Но это не значит, что он не нуждается в небольшом отдыхе. Это не значит, что он не может позволить себе такого небольшого мгновенья слабости. Ведь когда они вернутся, пламя вскинется выше. И противостоять ему придётся всем троим. Игра получит новый виток, став значительно опаснее. Но он со всем справится. Пусть он не так уверен в себе, как Норман, зато осторожен. И это будет одним из главных его козырей. Главное, не проявлять лишних эмоций. - Ну как? С возвращением. - Мы не успели. С пустыми руками? Где кролик? Не могли же они…. Чёрт, да они его оставили там! И это у них высшие баллы? Отличники, ага. Умник и умница. Да-да, конечно. А с разговорами придётся повременить. Сейчас нужно исправлять их промахи. Этим он и занялся. Для начала пришлось выдать маме, кто именно был у ворот и пообещать разведать обстановку, узнать, как обстоят дела с планом побега и скорректировать их так, как будет удобно ей. Она думает, что с его помощью контролирует и их, и его самого, но нет. Это у него есть доступ к необходимым нитям. Он сам – никакая не марионетка. Он – не меньший кукловод. Меж тем, друзья не спешат посвятить его в «жуткую тайну, о которой он ничего не знает». Угу. Всю жизнь ничегошеньки, даже малейшего представления не имеет. Разумеется, иначе и быть не может. А пока приходится самому ускорить процесс. - Ты не думаешь, что пора обо всём рассказать Рэю? Гляди-ка, и триста лет не прошло. - Сперва я думал о том же. Зная его, он не стал бы паниковать, - ха-ха, видел бы Норман его, когда «ходячая энциклопедия» только сопоставил все факты. Как же давно это было. – Он умён, и знает многое о механике. Уверен, что он сумеет нам помочь. Однако я сам поговорю с Рэем. Тебе пока что лучше вернуться домой. - Зачем? Можешь рассказать мне всё сейчас. - РЭЙ?! Забавно, как вытянулись их лица. Неужели они его и вправду не заметили? Смешно. Впрочем, он всегда умел быть тихим и незаметным, и свои мысли делал такими же. Эмме вот, кажется, даже говорить не надо. Думает так громко, что её за три мили слышно. И сейчас тоже. От этого ему почему-то становиться совсем весело, но виду он не подаёт, так как всё ещё злится из-за кролика. - Простите, я шёл за вами всю дорогу. Всё это время меня тревожило любопытство, и я больше не мог ждать, - да уж, времени у них не очень много. – Поэтому решил спросить напрямую. ЧТО ПРОИЗОШЛО У ВОРОТ? Он приводит разумные доводы, объясняя, как «догадался». А они… Они ведут себя как два идиота, переговариваясь на его счёт между собой. Это не то, чего он ожидал от Нормана и Эммы после раскрытия секрета приюта, но всё же это уморительно. И он даже немного… рад, что они не кардинально изменились после той ночи. Хотя для них было бы лучше, если бы они намного больше посерьёзнели. Потом друзья, конечно, объясняют всё и просят помощи. Он рассказывает то, о чём успел подумать уже очень давно. Все вместе они не сбегут, нет. Исключено. Слишком сложно, слишком опасно и непрактично. Зачем брать с собой мёртвый груз? Он не собирается подставлять жизни этих двоих под ещё больший удар. Нет, это абсолютно невозмож…. - Постой! Мы хотим сбежать со всеми вместе! И ты должен помочь нам с этим, Рэй! Со всеми? Да она рехнулась! Это абсурд! Разве она не понимает?.... О, ясно. Так вот почему он хотел поговорить наедине. Понятно. Ну что ж, раз Норман слишком мягок с Эммой, придётся ему быть прямолинейным. И он старается привести аргументы, доносит до её разума, что есть некоторые невозможные вещи, и если она хочет выжить, то лучше пусть послушается его. В конце концов, он не может этой чокнутой идеалистке дать погубить саму себя и Нормана из-за подобной наивности. - Ни за что! Аааа…. Да что ж такое! Бред! Эта девчонка сведёт его с ума! Да она сама тронулась рассудком, если не понимает банальных истин! Просто сумасшедшая…. И это он ещё и «не должен отступать». А Норман смеётся. Так, это уже выше его сил. Белобрысый явно понимает, что к чему, так какого хрена он не образумит Эмму?! Он пытается достучаться до Нормана, но тот всё ещё смеётся. Рассказывает, почему согласен с ней. Говорит, что любит её. Боже, серьёзно? Норман, их идеальный, прагматичный Норман – влюблённый упрямый самоуверенный дурак?! Звучит как бред. Двойной бред. - И что теперь ты собираешься с этим делать? Эмма и я…. Мы оба сошли с ума! Хочешь оставить нас одних в таком состоянии? Он его раскусил. По факту, Норману и делать нечего не надо было, он перед ним как на ладони. Они слишком близко подобрались. Он сам, как и Норман, даёт чувствам взять вверх. В некоторых вещах смириться сложно, но необходимо. Он – всего лишь человек. И всё-таки привязался к другим людям. - Чёрт. Как, по-твоему, я могу так поступить с вами? Тройной бред. Он ведь хочет видеть их счастливыми. Живыми и счастливыми. Что ж…. Ради исполнения одного пункта, похоже, придётся поступиться другим. А пока разумно будет соврать. Ну, ничего, Норман. У него ещё есть козыри в рукаве, остаётся лишь подождать, чтобы узнать, кто их них одержит в этой игре победу. Норман хочет бежать со всеми не только из-за Эммы. Нет, конечно. Для него тоже важно это долбанное «вместе». А он всегда был одиночкой. Потому что одному жить в их мере проще. Хоть он и не хочет жить в принципе. Он и не подозревает, что в партии с Норманом он уже проиграл. Самоуверенно полагает, что ещё может убедить их бежать «втроём». Вдвоём, на самом деле, конечно. Кстати, ещё и поэтому ему и не нравиться идея бежать «всем вместе». Ну, он-то точно никуда не сбежит, он уже всё решил. А пока надо помогать им с планом и водить за нос маму, а заодно и их, но в гораздо меньшей степени, всё-таки. Когда заходит речь о шпионе, внутри он начинает немного беспокоиться. Есть несколько вариантов развития событий. Первый – они его не раскроют, а он сумеет подставить кого-то другого. Скорее Дона, чем Гильду. Последняя особо не помешает, ладно, а вот с ним могут возникнуть серьёзные проблемы. Дон слишком импульсивен, на него невозможно положиться. Так что без него обсуждать план станет только спокойнее. Второй – Норман раскроет его, но не подаст виду. И будет манипулировать, а потом бросит, в качестве этакой мести. Не самый скверный вариант, хоть и неприятный. Конечно, "предатель" это поймёт, и будет продолжать помогать сбежать им двоим. Третий – его раскроют, вышвырнут, и мама усилит контроль, да ещё и отправит кого-нибудь из них раньше срока. Самый худший вариант, которого любой ценой нельзя допустить. Любой ценой. - Рэй, почему, по-твоему, шпионы выполняют свою работу? Так, вероятность второго сценария увеличилась на несколько процентов? Неужели Норман его всё-таки подозревает? Так, спокойно, это ещё ничего не значит, проверяет он пока лишь Дона и Гильду. Гильда чиста, остался Дон. Пока беспокоится не о чем. - Ну, разве это не очевидно? Потому что им выгодно этим заниматься? К примеру… Им может быть обещана возможность побега при отправке, чтобы они смогли вырасти и стать взрослыми. - Гарантированная безопасность собственной жизни, хм…. Да, возможно, где-нибудь на другой плантации, но не здесь, нет. Он точно не вырастет, нет. Ему дорога заказана…. Да и как бы он жил? Одиночество безопасно, но точит изнутри. А если бы он захотел по-настоящему их предать и выжить одному, то…. Нет, не захотел бы. Это невозможно. Невозможнее, чем безумная идея-фикс Эммы. В миллиард раз. - Исчезла только верёвка под моей кроватью. - Это указывает на то, что источником информации был Дон. - Да, верно. Вот только шпион-то ты, Рэй? Что? Какого чёрта? Он не предусматривал такого развития событий! Что же у тебя на уме, Норман? - О чём ты, Норман? - Ты должен был уже всё понять. Конечно. Предусмотрительный вундеркинд поставил сети и на него тоже. Вот ловушка и захлопнулась. Они оба всё поняли, но Норман всё равно проговаривает то, что им обоим известно теперь. А он-то думал, что неплохо справился, даже была надежда на сценарий номер один. Он смеётся. Он редко смеётся, в отличие от друзей, но тут сложно удержаться. Каким же он был глупцом! Он ведь знал, как умён его друг, и всё равно надеялся его провести. Да ещё и так топорно! Это было отчаянным, идиотским поступком. Да, теперь он это понимает. Что ж, зато они могут поговорить почти открыто. Будет неплохо, если Норман возненавидит его из-за предательства. В конце концов, вариант два тоже весьма неплох. - Честно говоря, мне было тошно…. Подозревать тебя сильнее всех, несмотря на нашу крепкую дружбу. Что это у нас за сопли? Хватит, в самом деле, это глупо и неуместно. Он надевает маску «плохого мальчика». Нахально улыбается, рассказывает про «овчарку» и «овец», говорит, что во всём поддерживает маму. Пытается быть мерзким, лишь бы Норман отвернулся от него, лишь бы просто использовал для побега. Будет даже лучше, если он порвёт связь. Им будет не так больно оставлять его здесь, как он того хочет. Огонь сможет забрать его. - Нет, ты будешь с нами, как и раньше. Это разумно. Норман зачем-то объясняет, но ведь всё и так очевидно. Указывает на его промах. Ну, чего уж там, все они совершают ошибки, одно дело, что он спалился перед ними, а эти двое – перед мамой. Идиоты. А потом Норман говорит, почему не сделал очевидного. И вот это и вправду интересно. - Я тоже хочу верить в тебя, Рэй. Верить в то, что ты предпочтёшь нашу дружбу своим собственным целям. О, умник, ты не поверишь, но тут и выбирать не то чтобы приходиться. Единственная проблема – ваше безрассудное стремление поиграть в супергероев. - Ты был тем, кто спрятал малыша Берни, ведь так? Ради нашего блага…. Нет, пожалуйста. Он к этому не готов. Чёртов Норман. Зачем, зачем ты догадался о кролике? - Ты нам не враг, ведь так? Похоже, бежать некуда, увильнуть не получится. Что ж, придётся говорить правду. Забавно, он настолько привык врать и скрывать, что как-то странно вдруг раскрыться. Ну и пусть. Он зол, это верно. Норман обыгрывает его. Но ничего, ничего. Ха! Огонь блеснул у него в глазах. И он начал свой рассказ. - Всё это было для того, чтобы вы двое выжили! Чёрт, кажется, Норман что-то понял. Но что? Ладно, с этим позже. Главное, он высказал свои условия. Они должны выжить. А на его руках и так много чужих жизней, он должен быть тем, кто возьмёт на себя ответственность подтолкнуть Нормана к верному решению. В конце концов, сейчас тому наиболее выгодно послушать его. А если Норман попытается его обмануть…. Нет, не сможет. Исключено. Шах и мат. Честно говоря, он и сам хотел бы спасти всех, но…. Количество жизней, которые можно спасти, ограниченно. Таков этот мир. И если уж спасать, то самые дорогие. Потом подготовка идёт своим чередом. Пожалуй, только случай с Доном и Гильдой по-настоящему выводит его из себя. Они могли в мгновение ока не только погубить себя, но и разрушить шестилетний план. Как можно быть такими беспечными? Впрочем, они трое в этом и виноваты. Надо было сказать правду. Да и как будто он сам не допускал глупых ошибок. Поэтому он всё-таки извиняется, хоть для этого Норману и Эмме приходится его подтолкнуть. Раньше он никогда бы так не поступил. Когда играл в одиночку. Он меняется, хоть ему и страшно это признавать. Но, может, это не так уж и плохо? Пока дела идут как надо, так что…. Плохо. Скверно. Ужасно. Худшее развитие событий. Чёртова дверь! Чёртова стерва! Выбраться, выбраться, выбраться…. Слово набатом стучит в голове. Он представляет, как дверь сгорает. Как горят стены и потолочные балки. Он очень хочет, чтобы это проклятое место сгорело дотла вместе с ним и его сволочью-мамашей, которая непонятно зачем привела его в этот мир. А все добрые, наивные дети ушли бы отсюда туда, где они смогут жить. Но это пустые мечты, а дверь всё не поддаётся. Его спасает Дон. Это удивительно, ведь именно его он невзлюбил и хотел подставить, а тут от него приходит помощь. Но надо спешить. Бежать через лес, дыша так, что лёгкие вот-вот разорвутся, а ноги сотрутся в кровь, бежать… И не успеть. Стерва сломала ногу Эмме. Сломала. Ногу. Эмме. Мама причинила ЕЙ боль. Ярость внутри кипит, бушует. Как она только посмела?! И ему плевать, что это разумно и логично, потому что Эмма кричит, Эмме плохо и больно. А потом она заявляет, что завтра Нормана отправят. Нет. Нет-нет-нет-нет. Этого не будет. Как только он это услышал, он понял, что этого не случится. Ни за что. Он не позволит этой стерве выиграть. Они с Эммой придумывают план. Безумный, но имеющий шансы на успех. По правде сказать, он уже сдался отговорить их от идеи совместного побега. И ему откровенно плевать, что Норман явно хочет его провести. Главное, чтобы выжил, а с остальным можно и потом разобраться. Но этот идиот словно перестал бороться. Он, видите ли, хочет пожертвовать собой, чтобы никто другой не пострадал. Дурак. Жить Норман, в отличие от него, хочет, он это чувствует. Да, не подметил, не просчитал. Он это почувствовал. Он бы, может, и обратил на это внимание, но сейчас это не имеет никакого значения. Кажется, им всё-таки удалось убедить Нормана. Он будет жить. Надежда по-прежнему есть. Внутри разливается знакомое тепло. Это не похоже на привычное бушующее пламя, это то тепло, которое возможно только рядом с ними. Если бы не Эмма и Норман, его жизнь была бы совсем бессмысленной, это точно. Он смотрит на друзей и понимает, что Норман, скорее всего, выиграет в их партии. Тут же отгоняет эту мысль, как что-то невразумительное. А на следующий день вундеркинд не сбегает. Это выводит его из себя. Он ведь ему поверил, поверил на слово! Он, тот, кто всегда всё перепроверяет по сотне раз, кто никому не доверяет, он поверил! И вот что из этого вышло. В висках стучит вопрос. Зачем? Он знает, зачем. На его месте сам поступил бы так же. Только почему-то легче от этой мысли не становится. - Так тепло… А ему холодно. Как будто вместо сердца у него растущий кусок льда, готовый разорвать на куски. - Мне было так весело. Я был так счастлив. Я был любим. - Чёрт…. Чтоб тебя…. Чёрт…. Он плачет. Он никогда не плакал, а теперь слёзы текут из глаз, капают крупными бусинками. Погибнуть должен был лишь он один, а никак не Норман. Может, если бы он был чуточку быстрее и умнее, этого не случилось бы. Может, стоило рассказать им раньше. Может, тогда они смогли бы обхитрить эту зализанную тварь. Как повернуть время вспять? Как всё исправить? Как спасти тех, кого любишь больше всего? Особенно если один из них уже у порога, ещё чуть-чуть, и дрянная старуха с косой заберёт его? Никак. Ни-как. А Эмма не сдаётся. Молодец, рыжее солнышко. Если кто и сможет, то она. Он уже бессилен. Но, может, хоть её безрассудство поможет? Он понимает разумом, что шансы равны нулю. Но всё-таки даёт ей тот прибор, который ему вернул Норман. Даёт без слов, молча. Ему всё больше кажется, что им троим слова только мешали понимать друг друга. Когда Норман кивает ему на прощание, он лишь отворачивается. Ожидаемо. Тогда почему в душе как будто взорвалась сверхновая? Следующие дни тянуться медленно. Боль завладела ими обоими, Эмма сама не своя, и это только больше добивает его. Но он продолжает обдумывать план. И даже решает попробовать вытащить их всех. Чем чёрт не шутит? Да, это глупо, но так хотел Норман. Тем более, Эмма не сдалась. Он знает её, чувствует, что она, превозмогая всё, продолжает борьбу. Она не смогла бы. Нет уж, нет. Только не она. Пускай он махнул на себя рукой, как только родился, пускай проигрывал он чаще, чем выигрывал. Не страшно. Эмма – не он, и она справится. Даже если он сдался. Ничего ещё не кончено, главный кон в самом разгаре. Игра накалилась до предела. *** Ночь. Четырнадцатое января подходит к концу. Он в столовой. Напевает колыбельную, что слышал ещё в утробе. Прощается с приютом. Этому месту, как и ему самому, не следовало существовать. И сегодня всё кончиться. Сегодня он получит то, чего хотел. Дети будут жить за стенами искусственного рая. Эмма будет жить. А от них с этим прогнившим маленьким мирком останется только пепел. Но сначала надо поговорить с Эммой. Стоит убедиться, что всё пройдёт идеально. Да и, в конце концов, сказать ей правду не помешает. Ну, просто это действительно безумие, спасать всех. Она ж должна это понимать, верно? Забавно, он до последнего продолжает настаивать на своём. Возможно, он не менее наивен, чем Эмма. Вот и часы бьют. Что ж, пора. Спичка вспыхнула, маленький рыжий огонёк чем-то похож на девочку, стоящую напротив. Она принесёт свободу всем остальным, а это маленькое пламя – ему. - Хотел бы я пожаловаться на свою жизнь, но, честно говоря, с вами было чертовски весело. И правда ведь, было. Так хорошо, как он и представить не мог. Они все трое чувствовали одно и то же. Они были счастливы вместе, несмотря ни на что. Лишь бы усилия Нормана не пропали даром. Лишь бы Эмма сумела спасти себя и всех остальных. Он уже давно решил, что его не волнует цена побега. А его жизнь – что ж, можно считать, что он неплохо сторговался. Так пусть огонь заберёт его. Это будет победа. - Спасибо за всё. Прощай, Эмма. Спичка летит вниз. От огня его отделяют всего лишь несколько секунд…. Что за? Эмма! Они знали? - У меня сообщение от Нормана. «Можешь умереть где хочешь, но только не здесь. Я покажу тебе нечто удивительное, так что замолчи и пошли» Конечно! Норман догадался обо всём, и его не провели слова о предателях, которые занимаются этим, чтобы выжить. «Рэй легко сдаётся…» Да, прочитать это было проще, чем он думал. Но то, что она сделала, всё равно удивительно. - Все вместе мы остановим тебя любой ценой! Боже, а они и впрямь похожи больше, чем он мог себе представить. Но что значит «все вместе»? - Всё идёт согласно плану Нормана. Мы сбежим все вместе, Рэй! Что? В голове звенит. Он не верит. Не может поверить. Весь его жизненный опыт, всё, что было для него очевидным и понятным, говорит о том, что то, что сейчас происходит, просто невозможно. Так не бывает. Он не должен больше дышать. Он живёт уже на несколько минут дольше, чем должен. Так какого чёрта? - Но, Эмма, я…. Правая щека вмиг вспыхивает болью от удара. - Даже не смей думать о самопожертвовании, упрямый ты осёл! Хватит нести чушь, сбежишь вместе с нами! Но это же бред. Тройной бред, Эмма. Кажется, он растерялся. Тома и Лани принесли ему чистую одежду и мясную «замену». Анна пожертвовала свои косички. Эмма отрезала своё ухо. И всё это, чтобы он тоже смог сбежать с ними. Он, скрытный и мрачный, практически никогда не игравший с остальными детьми. Он, который повинен в смерти стольких хороших детей, потому что не мог ничего предпринять. И они хотят спасти и его тоже? Невероятно. Они уходят из дома. Бегут через лес. Эмма догоняет. Он слушает рассказ Дона. Они тренировались? Все обо всём знают? Дети помогали с подготовкой побега? Эмма прислушалась к его словам и оставила совсем уж малышей, но вернётся за ними? Если у Эммы всё выйдет, то мир изменится, и выживут все? Мысли обрывочные. Он в шоке. Не узнаёт сам себя. Потому что в его представлении мира всё это слишком хорошо. Всё это просто невозможно. Невероятно. Пока здравая его часть пребывает в шоке, просыпается то, что он так отчаянно глушил в себе всю жизнь. Он залезает вместе со всеми на стену. Раздался сигнал тревоги. Похоже, стоит всё обдумать после, а теперь надо бежать. Началась их самая главная игра в догонялки. И вот в неё он не проиграет, нет уж. Они собираются пересечь пропасть не через мост? Безумие. Но у них получается. Дон закидывает верёвку и перебирается на ту сторону, Тома и Лани запускают свои. Три верёвки. Один за другим все они спускаются на ту часть, все они на свободе. А он стоит, как дурак, и до сих пор не верит. Почему им не страшно? Почему все так собраны и уверены? Они все эти два месяца усердно готовились, и мама ничего не заметила? Удивительно. - Как тебе? Самодовольный идиот. Ещё и ухмыляется так. Торжествует. Ну, ещё бы. - Что за выражение лица? Он усмехается, словно в этом нет ничего необычного. - До сих пор не могу поверить, что мне удалось провести тебя! А ему почему-то очень легко в это верится. Оглядываясь назад, он понимает, что по-другому и быть не могло. Да он и не хочет, чтобы было по-другому. - «Я покажу тебе нечто удивительное», помнишь? Удивительно, не правда ли? И ты стал свидетелем этого необычного события. События, которое нам обоим казалось невозможным. Правда, чёрт его дери, правда! Всё происходит на самом деле, то, что он считал невероятным, свершилось. Здесь и сейчас! - Мы не должны сдаваться! Он оборачивается. Вдалеке пожар. Огонь…. Позади? И он сам тоже как будто немного позади. Да, он меняется. Уже изменился. Они его изменили. Это больше нельзя отрицать. Что ж, Норман прав. И в этот раз он не сдастся. Дошло, наконец. Он не строил пустых надежд, ожидал только самого худшего. Он ни в кого не верил, даже в самого себя. Тем более в самого себя. Но ему дали понять. Благодаря им он наконец-то понял, как сильно ошибался. Эмма показала, а Норман объяснил. То, что он мнил сказкой, куда более вероятно. Они могут выжить все вместе. Он может жить. Он не один. Надежда есть. Он готовиться к спуску вместе с девочкой. Джемима жмётся к нему, и он невольно чувствует себя большим и сильным рядом с ней. Это глупое чувство, но от неё становится легче дышать. Они пересекают пропасть. Ветер свистит в ушах, и почему-то хочется рассмеяться. Он защитит их. Защитит каждого. Защитит свою семью. Он сможет. Обязательно. Забавно. Он думал, что играет с огнём, сам чувствовал себя куском угля, и в итоге проиграл тому, чьи волосы белы как снег, глаза похожи на озёра, чья сила подобна вьюге. Вода точит камень и гасит не к месту вспыхнувший огонь. Ты победил, Норман. Слышишь, ты победил. Чёртов дом сгорел дотла, а они здесь, целые и невредимые. Ну, за исключением двух левых ушей, но это, в сущности, пустяк. Все они встретят новый рассвет и новое утро. И Рэй вместе с ними.