Часть 1

*** Кэссиди стояла посреди огромного тёмного помещения в котором горел блеклый свет, но сама девочка смотрела на галлографический экран на котором она теперь лицезрела страдания своего убийцы. Конечно ей было мало… И это заметила не только она. — Кэссиди… Послышался голос с правой стороны и заметила Старика Последствия, который завёл руки за спину, смотря с неким хоть и равнодушием, но в голосе читалось желание помочь освободится. — Хватит упиваться страданиями. Освободи свою душу и демонов которых ты тут держишь. Тут ты больше ничего не найдёшь, кроме вечной темноты на сердце. — произнёс он, на что девочка только хмыкнула, убирая экран и посмотря на Старика. — Чего ты хочешь? Опять проповедовать что верно а что нет? — спросила она с неким недовольствием, так как он прервал её веселье. — Я всего лишь желаю помочь. Афтон уже получил по заслугам и всё что осталось — прощение. Прощать куда проще, если верить в искренность человека, когда знаешь, что он боролся и победил. Каждый заслуживает второго шанса и счастливого финала… — Хватит этого бреда с меня… Он чудовище и всегда им будет. — Хотя бы выслушай его… Просто выслушай… Кэсси поразмыслила над его словами и отвернувшись, наконец-то равнодушно и сухо выдала, решая что лишний раз помучать убийцу будет не лишним. — Ладно. Веди его ко мне… *** —… Почему ты мне помогаешь? Кто ты? И… Что это за дверь? — пытался выяснить он, но тот даже не повернулся в его сторону, открывая дверь, за которой было яркое свечение среди темноты. — Я тот кто желает справедливости. — старческим, низким голосом, что отдавался эхом, ответил тот. — Ты уже получил своё накание за грехи и расплатился. Кэссиди же стала жаждать крови всё больше и больше. Единственный способ освободится у вас обоих — раскаяние. Ты должен показать ей что раскаялся… Ты ведь сожалеешь о том что сотворил в порыве безумия… Афтон помрачнел и опустил взгляд. Видимо этот незнакомец знал куда больше. — И как мне это сделать? — спросил бардоволосый. — Единственный способ доказать что ты раскаялся — это слова. Она готова выслушать тебя. — ответил крокодил и указал на проход. — Там она обитает… Дальше мне хода нет, так что ты должен действовать сам… — Кто же ты всё-таки такой? — спросил мужчина глянув на того, кто ему желает явно помочь. Отказываться не было желания, учитывая что Афтон близок к полному опустошению. — Зови меня Старик Последствия… Теперь иди… Получив ответ, Уилл глянул на проход и вздохнув, понял что иного пути нет, а потому прошёл через дверь, которая потом закрылась и исчезла. Уильям оглянулся назад и заметив пропажу двери, посмотрел вперёд, замечая там сидяющую на каменном троне девочку, что лишь заметив Афтона, стала прожигать его ненавистным взглядом. Мужчина не боялся её, а точнее не особо желал пересекаться лично, ибо в последний раз это закончилось жуткими шрамами от ожогов на правой руке и груди парня. Она обожала его мучать. — Я пришёл поговорить, Кэссиди. — первым нарушил тишину он, подавляя в себе некое липкое состояние и ощущая горький привкус во рту. Видимо она что-то планирует. — Ты сказала что готова меня выслушать… — Не то чтобы я желала этого. Выбора особого не было… — ответила девочка, положив одну ногу на другую и продолжая говорить. —… Так чего бы хочешь? Если засорился туалет или перестала работать какая-то из камер — не моя проблема. — Вообще-то я пришёл обсудить то что было между нами в прошлом. Возможно я слегка перегнул палку. — ответил совершенно спокойно Уильям, но это однозначно вывело из себя брюнетку, от чего она встала со своего места, но ещё смотрела сверху вниз на Афтона. — Перегнул? Перегнул?! Ты, чёртова мразь, отобрала мою жизнь! Ты решил меня возможности жить счастливо и достигнуть своей мечты с имением счастливой семьи! — чуть ли не слёзно начала кричать девочка, пока рядом с ней из земли образовавалось щупальце с острым жалоообразным концом. — Монстр вроде тебя вообще не должен быть достоин жизни! Почему именно я?! Что я тебе сделала, как и другие невинные дети?! — гневно дыша и промолчав, она продолжила. — Что молчишь?! Говори! Честно Уилл сам не знал, почему вообще выбрал её. Как он докатился до такой жизни вообще? С чего всё началось? Ослеплённый своим собственныи гневом и желанием вернуть семью, он даже не думал, что решил возможности быть счастливыми этих невинных детей. Потому он прикрыл глаза и начал петь, вкладывая в слова всё сожаление и то что хотел сказать. Кэсси, я покорен Ведь сегодня понял я, Землю окрасить не должна Кровь детская твоя, Страдала несправедливо ты Как десятеро других, Я извиненья приношу, Пусть с опозданьем, и… Когда конец щупальца двинулся на мужчину, тот даже не двинулся с места, от чего жало резко затормозило у самого лица мученика, едва не касаясь. Тот продолжал, открывая глаза. Со… Жа… Лею… Я сожалею… Слыша песню, знай, что я не лгу… Пусть нам суждена вражда, Я верю — в сердце твоем доброта. Это и удивило и повергло в шок Кэссиди. Ведь щупальце исчезло сразу после последних слов, а сама девочка на мгновение задумалась, пока мужчина продолжил петь. Он видел в этой малышке словно себя — оба мученники, что допустили ошибки при жизни и в этой жизни после смерти. И, коль сможешь простить, И коль сможешь простить — Смогут чувства жить. И, коль сможешь простить, И коль сможешь простить — Смогут чувства жить. Но помотав головой, Кэссиди рыкнула и сошла с трона, начиная уходить. Но Уильям, увидя в ней надежду, пошёл следом, продолжая. Кэсси, хоть мне страшно, Но, пока могу дышать, Скажу, как сожалею… Дай же танец смерти оборвать… Тридцатилетние страданья Принёс тебе только я Я здесь, чтоб всё изменить, Прости же ты меня. Даже тот факт, что она отбросила его в стенку, не дал парню прекратить попытку. Со… Жа… Лею… Я сожалею… Слыша песню, знай, что я не лгу… Пусть нам суждена вражда, Я верю — в сердце твоем доброта. Он, кашляя кровью, поднялся и прихрамывая продолжил петь, подходя к ней и падая на последних строках на колени. И, коль сможешь простить, И коль сможешь простить — Смогут чувства жить. И, коль сможешь простить, И коль сможешь простить — Смогут чувства жить. Видя искренность в глазах того кого сама столько времени истязала, девочка застыла, начиная чувствовать некую жалость окончательно осознавая что творит. От этого её глаза перестали быть чёрными, став снова белыми с карими радужками вокруг чёрного зрачка. Кожа перестала быть серой. А вот по щекам стали идти обычные слёзы раскаяния, как и мужчины. Внезапно она прижалась к его груди и обняв, стала рыдать навзрыд и шептать извинения. Тот только прикрыл глаза и обнимая девочку, улыбнулся. Всё кончено. Теперь кончено… И коль сможешь простить И коль сможешь простить — Смогут чувства жить.