Часть 1

Пожелтевшая сухая трава колыхалась из стороны в сторону, погоняемая ветром, таким же выцветшим, как и она, как и здешние люди. Девушка по имени Ляйн, держащая в руках солнечный зонтик не по погоде, через секунду уже судорожно раскапывала коричневую, сочную землю руками, отыскивая тело своей убитой сестры Мангор. Это место было их любимым: тишина, спокойствие и красоты, голубое небо над головой. Но эта застывшая осень, этот пронизывающий, воющий ветер, эта неправильность во всём, даже в её нахождении здесь – всё это опорочило их с Мангор любимый пригорок в поле родового поместья. Невозвратно и мерзко. Воскресить Мангор, воскресить Мангор, воскресить её… Девочки вдвоём шли по бальному залу, где вся расцветка колебалась в тонах сухой пожелтевшей травы на том пригорке: от платяных тканей до обоев на стенах. Даже пресловутые свечки в вычурных люстрах освещали помещение этим неправильным светом, который упорно не только не выделялся из общей цветовой гаммы, но и напротив, лишь усиливал её. Ляйн и Мангор шли под руку рядом, и сердце Ляйн ухало на дне груди с каждым шагом, за которым сопровождала её неживая сестра. Мёртвая, воскрешённая на определённый срок девочка около двенадцати лет, выглядящая в точности, как Ляйн, имитировала улыбки и свойственное нормальному поведению аристократа на публичном мероприятии выражение лица. Её бледные тонкие губы механически выдавали сдержанные полуулыбки в ответ на будничные приветствия гостей, восхвалявших их – дочерей своего гениального отца, великолепного бизнесмена. Ляйн напряглась, то ли от страха, то ли от ужасающего масштаба смятения, граничащего с потерей рассудка. Последнего, что она страшилась утратить, ведь сестру она уже потеряла. Мангор поприветствовала по всем канонам этикета очередного вежливого к их богатству персонажа и шла дальше, поддерживая под руку Ляйн. На мгновение её лицо выдало апатичное выражение, которое напомнило Ляйн о том, что она не спит, и её сестра действительно побывала на «той стороне». Во взгляде Мангор мелькнула картина отчуждения, усталости, которые всегда в той или иной мере можно увидеть на лицах мертвецов. Уловив ноту настроения, Ляйн побледнела сильнее и стала на десяток шагов ближе к потере сознания. Её мозг отказывался воспринимать эту сломанную абсурдом реальность и желал выйти из неё, чтобы хотя бы ненадолго отдышаться. Отец, Минат, жалованный герцог. Талантливейший предприниматель с блондинистой, слегка более длинной, нежели это принято для мужчины, шевелюрой, стоял в углу зала, держа под руку её. Змею с рыжими, граничащими с в переливах с кроваво-красным, волнящимися волосами. Ведьму, убийцу, их мачеху, их любимый отец держал той же рукой, что и вёл под венец их с Мангор мать. И улыбался счастливо. Желудок сжался в приступе тошноты. Минат был по-прежнему счастлив и весел, не подозревая о том, что его младшую дочь зарубили накануне и закопали в священном для двух сестёр месте – колыбели их детства.