.

Савада Нана уверена - у нее лучший на свете малыш. У него маленькие тонкие ручки и ножки, чудесные пальчики и все остальное, что положено детям. Вот только... Глаза, лимонно-желтые, будто бы выгоревшие, они, скорее, подошли бы старику, уставшему от жизни, чем младенцу. Медсестры успокаивают - такое бывает, детский организм перестраивается под новые условия не сразу - и Нана верит. Тем более, что глаза и впрямь темнеют до приятного карамельного оттенка. И только в глубине, если присмотреться, можно заметить эти лимонные отсветы, и то, если знать, куда смотреть. Но время идёт, и Нана перестает всматриваться. Когда приходит время выбрать имя, не раздумывая говорит Тсунаеши. Говорит, а потом замирает - она хотела назвать сына Макото, но сказала совсем другое имя. Его будто бы прошептал ей идущий за окном Дождь. Это... Это странно. Нана учит себя не замечать странностей. Тсуна - неожиданно, но имя подходит мальчику идеально, даже смешно, что она хотела назвать его каким-то глупым "Макото" - поцелован Солнцем. У него пушистые волосы, золотые искры в глазах и бесконечная доброта в сердце. А ещё он ужасно неуклюжий. Нана вспоминает, как в детстве щеголяла сбитыми коленками, и совершенно не сомневается в том, что Тсуна - ее сын. Но все царапины, синяки и ушибы заживают быстро. Даже слишком быстро. Нана привыкает не обращать внимания на очередное падение с лестницы. За доброту и миролюбивость Тсуну начинают дразнить и задирать. И - когда Нана слышит это, у нее сердце пропускает удар - за отсутствие отца. А ведь и правда, где ее муж? Почему его отсутствие столько времени воспринималось как само собой разумеющееся? Нана делает глубокий вдох, медленно выдыхает и как мантру повторяет "ничего странного здесь не происходит". А на задир вдруг налетает сильный ветер, почти Ураган, бросает в лица камни и песок. И, может быть Нане только показалось, но на секунду рядом с ее сыном появляется мужчина в классическом костюме и с сигаретой. Он явно не угроза сыну, и женщина закрывает глаза. Нана велит себе не выдумывать. Однажды в Тсуну чуть не бьёт молния. Потому что Нана забыла запереть дверь. Потому что Тсуна тоже услышал свое имя в пелене Дождя и побежал в Грозу. А потом, когда молния яркой вспышкой соединяет небо и, почему-то, землю рядом с его ногами, совсем не пугается. Стоит, подставив лицо небесной воде и восторженно верещит, когда над ним начинают расступаться Облака. Нана забирает сына в дом раньше, чем соседи замечают неладное. Туманы в их городе не редкость. Синие, тяжёлые, они плывут по улочкам, скрывая очертания домов и заборов, обманывая смотрящих. Нана запрещает Тсуне гулять по ночам, но понимает - бесполезно. Ее сына влечет в темноту, словно мотылька к свету, но, вопреки всему, он все время возвращается. Туман стелется у его ног послушной собакой, ластится к рукам, оглаживает по лицу прохладными прикосновениями. Нана просит сына одеваться теплее и прячется за ставнями от посещающих ее все чаще видений. Тсуне двенадцать, когда он возвращается из школы и взахлёб рассказывает матери, что видит духов. У Солнца веселое лицо и пластырь на носу, Облако хмурое, больше на тучу похоже, Дождь красиво улыбается и только притворяется глупым, Гроза очень маленький, едва ли старше его самого, Туманы похожи, но совсем разные, и очень красивые, а от Урагана вкусно пахнет дорогими сигаретами. Нана головой качает с улыбкой, а память все равно услужливо подкидывает силуэты, которые она замечала то тут, то там. Женщина смеётся, что, раз Тсуна не может найти хороших друзей сам, сама Природа предлагает ему помощь. Тсуна смеётся тоже, а буквально вечером их пытаются обокрасть. Вот только нападающий дальше коридора не заходит - что-то невидимое вышвыривает его на улицу с такой силой, что несчастный ломает руку об косяк. Нана больше не закрывает входную дверь - им с сыном совсем нечего бояться. *** Ураган просыпается внезапно. Потягивается, зевает и замирает посреди действия. Он не спал с тех пор, как переместился, так с чего бы сейчас? Неизвестность страшнее всего, и, опуская глаза, он готов ко всему. Ко всему, кроме своих рук. Он снова Гокудера Хаято, ему снова пятнадцать, он находится в Италии, в поместье своего отца. В этом мире нет Пламени, но его отец все равно связан с Вонголой и прочит младшего сына на свое место. Прочил. Пока сынуля не разбился на мотоцикле. Ураган просыпается в морге, и ему, наконец, становится понятно, почему Тсуна так шарахался от собственного гроба. Ураган фыркает, вскакивая на ноги, и переворачивает маленький холодный кабинет вверх дном. Одежда в пластиковом ящике. Черный пиджак, алый галстук, сигареты - константа. Фотка сестры, от которой не тошнит, в нагрудном кармане - интересная переменная. Собственное Пламя подчиняется неохотно, но, зависящее от Воли, от Души, все же послушно наполняет кольцо - последний подарок Шамана. Теперь добраться бы до своих... Ураган многообещающе улыбается самому себе в зеркало и покидает морг через парадный вход. На свои похороны он являться не собирается. *** Солнце не утруждает себя метаниями, порывисто врывается в воспоминания "тела". На первый - да и на последующие - взгляд его юность не отличается от юности Сасагавы Рёхея ничем. Кроме последней драки. Чужая-своя кровать залита кровью из открывшейся ночью раны на животе, но Солнце уже прижгло ее. Поэтому он спокойно одевается и молча выходит на пробежку, с которой, может быть, и не вернётся никогда. Кольцо нагревается на груди, и сбитые на вчерашней тренировке костяшки рубцуются прямо на глазах. Ноги сами ведут к выходу из города. *** Гроза чертыхается и матерится так, что окружающие диву даются. Пятилетний ребенок, а ругается хуже портового грузчика, да ещё на пяти языках. То, что ребенку, если все суммировать, сорок, никого нахуй не волнует. То, что ребенка вчера убили свои же - тоже. Ламбо Бовино наполняет карманы гранатами пополам с виноградной тянучкой, обходит десятой дорогой базуку десятилетия - ну ее в пизду, серьезно, одни блядские проблемы - и отправляется в Японию. Реборна там ещё нет, но в этот раз Гроза и не планирует его убивать. Что-то подсказывает, что и остальным Хранителям не очень понравятся подробности их воскрешения. *** Дождь сталкивается с отцом в дверях комнаты и не успевает дружелюбно сказать ему "доброе утро", как его прибивают к стенке. - Ты не мой сын, - сурово роняет Тсуёши, и Дождю остаётся только глупо улыбнуться. - Кто ты? - Вы мне не поверите, но я - Такеши Ямамото из другого мира. В этот мы пришли за нашим другом, и не особо рвались занимать тела наших двойников, - со всей присущей серьёзностью говорит Дождь. - Пятнадцать лет нам это не требовалось. - Неделю назад мой сын спрыгнул с крыши, - чеканит мужчина, и Дождь осекается. Вот почему рядом с кроватью стояла капельница. - Ночью, видимо, погиб. - Извините, - Дождь опускает голову и тихо скорбит за глупого маленького Такеши, которому некому было помочь. Потому что они сами позаботились о том, чтобы спрятать Тсуну и его мать как можно дальше от Намимори. - К черту, - басит вдруг мужчина и отступив, скрывается в комнате. Но, не успевает Дождь удивиться, как он снова появляется. С мечом в руке. - Защити своего друга. Защити, как я не смог защитить своего сына. Дождь покидает дом в сомнениях и смятении. Но, сжав покрепче рукоять катаны, с которой практически породнился, вскидывает голову и уверенно идёт вперёд. Кольцо греет палец. К черту все. *** Туманы приходят в себя одновременно. Мукуро Рокудо умер при попытке побега. Его ученица Хром Докуро всадила себе пулю в голову, узнав об этом. Пламя, хоть и чужеродное для этого мира, но родное для них, растягивает между ними связи, и девушка находит его безошибочно, поддерживает, встаёт рядом. Они движутся синхронно, идеальные зеркальные отражения друг для друга. Для идеального баланса не хватает только Неба. И они идут к нему. *** Облако плюет себе под ноги и выбирается из-под завалов исключительно на собственном упрямстве. Дом семьи Хибари взорвали. Класс. Отвал всего просто. Ничего. Нужно добраться до Солнца. И до Неба. И тогда все встанет на свои места. А этим тварям он, попозже, устроит камикорос. Припахает Грозу и Туманов к поискам и устроит. Прихрамывая на сломанной ноге, Облако идёт туда, где они договорились собраться в случае чего. Почему-то к Небу хочется завалиться всей толпой. Разом. Будто бы он не поверит кому-то одному. *** Туманы, Ураган и Гроза встречаются в аэропорту. Облако, Солнце и Дождь присоединяются на въезде в город. Солнце укутывает всех своим Пламенем, снимая усталость, залечивая мелкие травмы. Ради ноги Облака они находят небольшое озеро рядом с дорогой, садятся у воды и молча сидят, думая каждый о своем. Связи между ними пока непрочные, но уже ощутимые, не хватает лишь главного - их Неба. Которое с невинным видом сидит на пирсе на другой стороне озера и болтает ногами в воде. Ураган бежит по колено в воде, не заботясь о сухости ботинок и штанов. Остальные мчатся следом, поднимая тучи брызг. Над озёрной гладью появляется радуга - наконец, они вместе. - Джудайме! - орет Ураган, впечатываясь в свое Небо, чуть не роняя его в воду. Теперь он его не отпустит. Никогда больше. Остальные тоже хотят коснуться своего Неба: обнимают с разных сторон, сами лезут в объятия, ерошат волосы, хлопают по плечам. Пока не замечают ехидную улыбку. - Вы долбоебы, вы в курсе? - с нескрываемым смешком интересуется парень, и глаза его сверкают тем самым лимонным золотом, которого так боялась Нана. - Вы нахрена за мной пошли? - А чего ты ожидал? - вместо всех отвечает Ламбо, прижимаясь к братишке-Тсуне крепче. - Что мы чинно сложим ручки на коленях и будем ждать, пока одиннадцатый и нас перебьет? Занзас правильно сказал - хуй этот пидорас оставил бы нас в покое. Хром отвешивает лёгкий подзатыльник младшему из Хранителей и наставительно добавляет "не ругайся" на обиженное выражение моськи. Остальные смеются, не пряча улыбки. - Они все погибли, - говорит вдруг Ямамото. Тихо, едва слышно. И рукоять катаны до скрипа сжимает. Тсуна в ответ прикрывает глаза и выуживает из-за ворота своей футболки водоросль. - Он тоже. Утонул. Грустно - вы так трогательно о нем заботились. Они курят одну на всех, передавая друг другу по кругу. Даже Рёхей и Ламбо. Это - поминки. Очень печальные. Очень глупые. - Эй, Шаман! - кричит вдруг Гокудера. - Что нам делать дальше?! - Что хотите, - отвечает Кавахира. Голос, казалось бы, идёт отовсюду. Тсуна морщится. - Можете устроить вооруженный переворот в Вонголе. Можете веками сидеть на этом пруду. Можете отправиться дальше по мирам - Три-Ни-Сетте вас все равно так просто не отпустит. - Ну, парни? Кто хочет пойти и посмотреть из какого теста сделана местная Вария?! - весело спрашивает Тсуна, поднимаясь на ноги. Хранители отвечают дружным "мы". Шаман смеется. *** Нана роняет голову на руки и плачет. Утонул. Больше не вернётся. А ведь она всю жизнь только ради него... Ради него - что? Училась не замечать? Привыкала не обращать внимания? Старалась не видеть того, что было на самом деле? - Не плачь, мам, - шепчет ей на ухо кто-то, и, поднявшись, Нана встречается взглядом с лимонно-желтыми глазами. И таких разноцветных глаз за спиной ее - не ее сына ещё тринадцать - одинаково уставших, одинаково горящих внутренним Пламенем. - Не плачь. Ты же сама говорила, сама Природа предложила мне помощь, я просто ее принял. В озере найдут восемь детских тел.