Часть 11. Момо

- Бабуль, а кто все эти люди? Эта фраза прозвучала, как гром среди ясного неба. Все сидевшие за столом обернулись в растерянности. - Здравствуй, Юми. Это господа полицейские. Поздоровайся. - Здравствуйте. А что вы тут делаете? - Защищаем вас от плохих людей, - взял слово Бакуго, как старший по званию. Девочка подошла к нему, остановившись на расстоянии в шаг. Смотрит, не отрываясь. Молчит. Щурится. - Почему я сейчас смотрю, как в зеркало? - Юми! - вскрикивает Инко-сан, - Не вежливо себя так вести. - Я думаю, ты и сама знаешь ответ на свой вопрос, - мягко говорит Кацуки. - Да, наверное, знаю. Почему я вижу вас, - выделяя последнее слово, - только сейчас? - Я не знал о твоем существовании, - все просто, казалось бы. С - кажите мне, почему вы расстались с мамой? Все молчат, вслушиваясь в такой серьезный и взрослый разговор маленькой девочки. - Я думаю, мама тебе рассказывала... - То, что мне рассказывала мама, я и так знаю, - зло бросила она, тут же обрывая бабушку, - Не надо, бабуль. Я имею право на этот разговор. Ох, йопт, она совсем такая же, как он, - пронеслось в головах у парней. - Да, ты права... Это сложно объяснить, наверное. Но взрослые люди иногда делают такие вещи, после которых не могут оставаться вместе. Им слишком больно. - Хм, в принципе, те же слова, - выдает девочка. - Неужели нельзя было что-то исправить, как-то поговорить? - Понимаешь, я тогда не был таким рассудительным, как ты сейчас. И причинил много боли твоей маме, такое не прощают — нельзя простить вообще. Она мучилась от этого... - И терпела, - перебила она. - Все ясно, значит, и раньше она была такой же... - Что ты имеешь в виду? - Что? То, что она может быть совсем не виновата, но будет терпеть и извиняться, будто вина действительно на ней. У них с бабушкой так постоянно. - Юми! - А что, бабуль? Не так? Ты не кричишь на нее просто так? Не обзываешь по всякому, думая, что я не слышу или не понимаю? Думаешь, я не знаю, что меня называют дочерью шлюхи? А ты при этих словах глаза прячешь и будто стыдишься вместо того, чтобы защищать и отстаивать ее. Хотя мама же не такая! - девочка начинает плакать, - Ты сама знаешь, что не такая, но все равно продолжаешь на нее кричать и обвинять! А она извиняется и плачет у себя в ванной. Ты же сама это все знаешь... - Ты еще очень маленькая, - строго говорит Мидория старшая, - чтобы понимать, что происходило и произошло! И прекрати разговаривать со мной в таком тоне! - А что, бабуля? Ты меня совсем за маленькую-то не считай, я же все понимаю. И не понимаю, почему ты тех мужиков, которых нам Таками-сан приставил, не боялась, и почему в упор не видела, кто они. И не пойму, почему ты так к ним и к нему беспечно относилась... - Юми... - А ребенок разумнее вас оказался, Инко-сан, - как-то злорадно выдохнул Кацуки. - Мне интересно другое: что вы, - обращаясь к Бакуго сказала девочка, - будете делать дальше? - Я не знаю... Возможно, это не тот ответ, который ты хотела бы услышать, но он честный. Я не знаю, позволит ли мне твоя мама попробовать помириться с ней. Но я попробую. И с тобой тоже. - А со мной-то что? Со мной мириться не надо... Знакомиться надо! Удивительный ребенок! Это было единогласным мнением всех «гостей». К ним вышла Момо, пристально оглядела всех, задерживая взгляд на девочке, выгнула бровь, глядя в глаза Кацуки. - Знакомься, Момо, это моя дочь — Юми. Прекрасная девочка одиннадцати лет. Юми — это Момо Яойорозу, врач, к которому я всегда обращаюсь. - Тааак, ясно. Нам надо поговорить. - Если о маме, то лучше говорите здесь. Я не видела ее полгода, но раз вы все здесь, да и врач тоже, значит, что-то случилось... - Да. У нее истощение моральное и физическое. Есть последствия переохлаждения. Она вообще слабая сейчас очень. Красивая, блин, только на теле столько следов — жесть. Как будто ее постоянно — каждодневно — жевали или пороли до крови. Без результатов МРТ ничего не могу сказать, но, похоже, что у нее есть сотрясение и, возможно, не одно... Про остальное, - взгляд на ребенка и ниже пояса у себя, - я вообще промолчу. Пока спит. Капельницу я поставила. Да, в беседе выяснилась одна ситуация... Помните двух придурковатых блондинов с моего курса? Так вот, они с якудзой работают, оказывается: был один инцидент, ее эти двое вытащили. - От-откуда вытащили? - растерянно спросила Мидория-сан. - Почти что с того света. Хорошие ребята и отличные специалисты, хоть и шелупонь... У вас можно курить? - нервно спросила она. - А? Д-да. Мы не курим, но вам можно, учитывая обстоятельства. - Спасибо. Вы извините мои манеры, я обычно так не разговариваю. Просто прихожу в бешенство, когда вижу, как людей до такого состояния довели. Ни в чем неповинных людей... - Почему вы все считаете, что неповинных людей? - все же задала странный вопрос хозяйка дома, - Почему никто не говорит о том, что она сама могла спровоцировать на такое отношение к себе? Что она могла дать повод? - Да потому что жертва насилия никогда не виновата в этом насилии! - жестко отрезает Момо. - Скажите мне, что ваша дочь могла сделать такого, чтобы ей сломали кости, например? Вы же мать! Вы должны защищать и оправдывать своего ребенка! А вы говорите такие вещи... Если вы считаете, что она могла как-то защититься — не могла. В ней и пятидесяти килограмм нет, и рост едва больше полутора метров. Куда ей тягаться с крепким накачанным мужиком, который еще и выше ее больше, чем на голову? А? Или вы считаете, что каждая девочка мечтает родить в пятнадцать лет? - Но... Я — мать. И я лучше знаю своего ребенка. И это я удивляюсь тому, что вы, не зная ее, защищаете эту заблудшую душу. Я все же не верю, что Таками как-то связан с якудзой. Это все ошибка. А моя дочь наверняка сама легла к нему, а сейчас наговаривает... Пощечина. Момо не стала сдерживаться. Она терпеть не могла насильников и тех, кто их покрывает и защищает. А еще она не любила неадекват, который тут был на лицо. Непонятно, как еще до суицида дочь не довела за столько лет. - Вы ужасны, Мидория-сан. Вы просто не представляете, что пережила ваша дочь. Она мало говорит, но ее тело — все раны и следы — говорят за нее. И говорят много. И если вы считаете так, вы просто тварь, которая не достойна называться матерью. - Да как вы смеете?! - Кацуки, - Момо могла себе позволить обратиться к старому другу так, - забирай девушку и дочку. Будем выхаживать их в другом месте.