part.

Утро. Миловидная девушка спокойно посапывает в подушку, где раньше лежал её возлюбленный, тем самым согревая. Спать с чувством теплоты — лучшее, что может быть на Земле, не говоря уже о том, как эта пара проводит пол ночи. Девушка, потягиваясь, вновь расслабленно переворачивается на спину, распластавшись, как морская звезда на дне. Белое одеяло прикрывает её нагое тело. И всё из-за вчерашнего вечера, просто Юнги вернулся с командировки и теперь восполняет упущенное времяпровождение со своей чаги. Даже сейчас, он, как жаворонок, с утра пораньше поднялся и приготовил завтрак для двоих, что очень мило с его стороны. Мин направляется в спальню, дабы поднять свою спящую красавицу, но та спит, хоть бы хны: ни щекотка, ни щипание, ничегошеньки не помогло. Он призадумывается ненадолго, пока темноволосая сквозь сон потирает носик и продолжает дрыхнуть, расположившись на пол кровати. Милая улыбка и моська котика исчезает, и на идеальном лице появляется ухмылка. Обычно при такой ухмылке, себя уязвимой начать чувствовать можно. Шатен, словно бы хищный зверь, со стороны ног, на кровать залезает, одеяло приподнимает и ползёт на коленях под ткань к изящному телу. Надвисает над растопыренными ножками спящей и языком цокает, по её мягкой и нежной коже бёдер ладонями проводит, пошире ножки раздвигает, да себе на плечи укладывает. — Какая соня... — опяляет нежно розовые лепестки горячим дыханием Мин и как на зло беспомощной особе, которая продолжает спать, кончиком осторого языка по нервному бутончику щёлкает, прикусывает, а после два пальца в нутро добавляет. Девушка сквозь сон хмурится, но как чувствует ласку, просыпается, иначе, во сне слишком реалистичны действия. Сонная мордашка, на которой ещё глаза трёт тыльной стороной ладошки, а потом вздрагивает от двух пальцев, что оказались к тому времени в ней. Та закусывает губу, ручками сжимая край одеяла вверх поднимает: — Мин-ни?.. — полустоном спрашивает та, коли Юнги уже двигает пальцами в ней, словно бы ножницы, по стеночкам промежности юлозя, заставляя чуть захныкать, чтоб вошёл поглубже или же подвинуться бедрами ближе к нему. — Да, чаги? — хитро усмехается тот, поднимая глаза на проснувшуюся девушку, а сам большим пальцем поглаживает круговыми движениями клитор. — Неужели соизволила проснуться? — Мха... — девушка дрожью покрывается. — Что...что ты делаешь?! — Бужу тебя. Приятным способом, — смотря из-под ресниц в её затуманенные очи, отвечает тот, как-то наивно хлопнув ресницами, а после темп пальцев наращивает. Толчки грубее и резче делает, там на стеночки ребристые жмёт, теряться в себе заставляет, слушать редкое, но до жути звонкое хлюпанье. — Блять, боже... — та бессильно сжимает одеяло, выгибается ближе к его умелым пальцам и языку, прям, как кошка при ласке мурлычет, пока любимый человек ещё ускоряется и языком нервную и ноющую горошину ласкает. К двум пальцам третий добавляет от чего дыхание сбивается, а стоны патокой наилучшей музыки вырываются, ласкают слух парня, похлеще чем Моцарт или Чайковский. Девушке от этого ковшу сносит, она не выдерживает, с именем на его губам кончает, растекаясь как лужица, обмякает подобно кукле тряпичной. Всё тело в судорогах сводит, приятной дрожью обливает и слабостью в конечностях награждает. И лишь после этого Юнги скидывает одеяло, показав всего себя и достав пальцы из влагалища, подносит к своим губам и облизывает, с пошлым причмоком, наблюдая за реакцией своей чаги, не забывая смаковать вкус своей девочки, которая с затуманенным глазками Бемби лежит под ним, тяжко дышит и покусывает алые, вкусные губы. А та уже явно понимает, что продолжение сейчас будет, а с кровати они выберутся нескоро. Ведь Минни лишь облизывает, как тигр, и к её лицу поднимается, смазано и пошло целуя, шепча в поцелуй о наличии дома презервативов.