Часть 1

Гарри Поттер совсем не помнил своих родителей — они умерли, когда мальчик был ещё совсем маленьким. — Разбились на машине, а тебя подкинули нам, — так говорили тётя и дядя, у которых Гарри жил. Тётя, и, особенно, дядя, были совсем не рады племяннику. У них имелся свой сынок, по имени Дадли, а Гарри им всем мешал, да и расходов на подкидыша было много. Чтобы уменьшить расходы, тётя никогда не покупала Гарри новую одежду, а велела надевать Дадлины обноски. А ещё, Дадли жил сразу в двух комнатах, у него была спальня и игровая, а Гарри поставили кушетку в каморке под лестницей, и велели пореже оттуда выходить. Только в туалет, покушать, да ещё тогда, когда велели помогать тёте по хозяйству: протирать пыль, мыть посуду, полоть клумбы в палисаднике. Из всех слов, чаще всего, Гарри слышал от дяди и тёти: «Замолчи, не болтай глупостей» и «Ступай к себе, с моих глаз долой». Сидеть в каморке было очень скучно. Гарри часто придумывал себе, что кто-нибудь, могущественный и добрый, придёт за ним. Выведет из каморки, поведёт гулять. Купит новый костюм, торт и большой набор игрушечных солдатиков. А потом заберёт к себе навсегда. Когда пришло время учиться в начальной школе, Гарри сначала очень обрадовался. В классе было намного интереснее, чем в каморке. В учебниках оказались красочные картинки, учительница рассказывала сказки и истории, другая — учила петь и мастерить из бумаги разные поделки. А ещё в классе было много других ребят — мальчиков и девочек. Гарри сначала думал, что с кем-нибудь подружится, но стеснялся заговорить первым. А потом услышал, что мальчики, не особо понижая голос, называют его «этот странный Поттер». А девочки просто хихикали и отворачивались. Гарри приуныл: дядя и тётя, а за ними Дадли, всегда говорили про него, что он — ненормальный. Должно быть, в школе тоже всех убедили в этом*. Но всё равно, учиться мальчику нравилось, и он пару месяцев весьма охотно ходил в школу. А потом Дадли, который, в отличие от Гарри, не имел проблем с общением, предложил своей компашке поиграть в «охоту на ненормального». Первый раз, когда Гарри пришёл домой с синяками, в порванной, запачканной одежде, он пытался пожаловаться тёте. Та отругала его за враньё, за испорченную одежду, оставила без ужина, и велела убираться в каморку. Тогда Гарри понял, что спасать себя надо самому, и старался убежать или спрятаться от Дадли и его дружков. Иногда получалось, иногда — нет. В этот майский день не удалось. Его загнали в небольшой парк, окружили. Гарри надоело быть жертвой, он огрел одного из приятелей своего кузена портфелем, и попытался убежать. Однако противники были крепче, потому, что лучше ели и жили на солнце, а не под лестницей. И их было четверо, а Гарри — один. Гарри повалили, и с криком: — Как ты посмел стукнуть Пирса, псих?! Ты заплатишь за это! — Дадли первым ударил свою жертву ногой. Потом пинали по очереди. Гарри вертелся как мог, пытался прикрывать голову и лицо. В боку что-то хрустнуло, разлилось совсем уж невыносимой болью. И вдруг, когда Гарри почти потерял сознание, удара не последовало. Вместо этого раздался холодный взрослый голос: — Что здесь происходит, позвольте спросить? — Вы не так всё поняли, сэр, — льстивым голосом приличного мальчика отозвался Дадли. — Мы просто играли с моим кузеном. Правда, Гарри? Скажи джентльмену. Гарри осторожно приподнял голову. Указанный джентльмен был так высок, что в лицо заглянуть не удалось. Гарри только увидел, что мужчина одет во всё чёрное, и в руке у него трость. — Вот как? — проговорил джентльмен. — Может быть тогда я тоже могу присоединиться к игре? Гарри сжался в комочек. Если ещё и этот присоединится, то Гарри — конец. Но джентльмен неожиданно ловко огрел Дадли своей тростью по жирному заду. Мальчик взвизгнул, как поросёнок. — Ты… Ты что делаешь? — заорал родительский баловень Дадли. — Я маме всё скажу! — Но её здесь нет, — ухмыльнулся джентльмен. — А я — есть. С этими словами мужчина как-то так ловко крутанул своей тростью, что запрыгали и завизжали все четверо врагов Гарри. Это зрелище показалось мальчику таким прекрасным, что он на секунду забыл о боли в боку. Потом четверо приличных домашних детишек пустились наутёк, крича что-то о родителях и полиции. А джентльмен протянул Гарри свою белую руку с длинными пальцами и блестящими ногтями: — Позвольте вам помочь, юноша. Гарри осторожно поднялся, весь перекосившись от резкой боли. Джентльмен хмыкнул, и, как-то по-особому перехватив свою трость, присел на корточки перед мальчиком. Провёл руками по воздуху от ног до самой макушки Гарри, как будто обрисовал силуэт тела. Гарри вдруг стало тепло и весело. Бок больше не болел. Ничего не болело. Мальчик посмотрел вниз, на самого себя, и ахнул. Одежда была не только сухой и чистой, но и впервые на его памяти не болталась на теле, уменьшилась, села по фигуре. — Это… это фокус такой? — дрожащим голосом спросил Гарри. — Это магия. — уверенно ответил мужчина. — Такого не может быть. — осмелился возразить Гарри. — Никакой магии не существует. — Кто это говорит? — насмешливо спросил джентльмен. — Мои тётя и дядя, сэр. — Может быть для них, — джентльмен выделил голосом «для них», — магии и не существует. Если они магглы. Но ты и я — мы волшебники. Для нас магия существует. — Кто такие «магглы», сэр? — заинтересовался незнакомым словом Гарри. — Это такие… которые гордятся тем, что они «нормальные», а сами не умеют колдовать. Вот так! С этими словами волшебник щёлкнул пальцами, вынул из жилетного кармана большую-пребольшую порцию мороженого и протянул её Гарри. Мальчик осторожно попробовал и даже зажмурился. Мороженое оказалось сливочно-шоколадное, посыпанное колотыми орешками. Гарри никогда в жизни не ел ничего столь вкусного! Потом мальчик спохватился: — Сэр! Вы сказали: «мы — волшебники». Но я не могу быть волшебником! Я — Гарри! Просто Гарри. — Уверяю тебя, Гарри, — ответил джентльмен. — Уж если кто родился волшебником — то это сразу видно. Ну, для того, кто умеет. Пойдём, прогуляемся. Я видел за теми кустами славную садовую скамейку — там тебе удобнее будет съесть мороженое. Скамейка нашлась. Мороженое закончилось очень быстро. Джентльмен спокойно ждал, пока Гарри лакомился. Потом представился — мужчину звали мистер Смит — и стал расспрашивать о всяких странностях в жизни Гарри. И тот рассказал о том, как за одну ночь выросли его остриженные «под корень» волосы, как стал слишком мал отвратительный Дадлин свитер. Мистер Смит слушал внимательно, и с явным одобрением. Потом спросил: — Гарри, а твои родители не будут волноваться, что ты так задержался? Гарри опомнился. Уже вечерело. Дадли, наверняка, нажаловался, как получил по заду тростью. И виноват в этом окажется, конечно, Гарри. Ой, что бу-у-у-удет! И Гарри от чистого сердца сказал: — Мои родители умерли. Разбились на машине. А тётя и дядя… Они были бы рады, если бы я вовсе не вернулся однажды к ним. Мистер Смит хмыкнул. — Тогда ты можешь отправиться со мной. Ты волшебник, Гарри. Тебе не место с магглами. Хочешь увидеть настоящее волшебство? Гарри радостно кивнул головой, и протянул руку мистеру Смиту. *** — Альбус! Вы говорили… Вы уверяли меня, всех нас, что Гарри Поттер живет в безопасном месте! Что он защищен! — выкрикнув эти слова, преподаватель школы магии, чародейства и волшебства Северус Снейп швырнул на стол директора названной школы обычную маггловскую газету. Великий светлый волшебник недоуменно поднял брови. Расправил смятый лист. Всмотрелся. Резко посерел и постарел лицом. На первой странице оказалась фотография худенького лохматого мальчика в круглых очках и слишком большой одежде. Изображение было скопировано с общего снимка первоклассников, сделанного в первый же учебный день. Под снимком крупными буквами кричал заголовок: «Пятой жертвой маньяка, известного как Новый Джек, стал мальчик-сирота». — Я так виноват, мой мальчик, — пробормотал директор, обращаясь то ли к снимку, то ли к своему подчинённому. — Я ошибся. Я думал, Гарри будет в безопасности в доме своей тёти. Пожиратели смерти не могли бы найти его там. Кровная защита… — Будьте вы прокляты с такой безопасностью и защитой! — выплюнул с бессильной ненавистью Северус Снейп. *** Джонатан Смит никогда не был Пожирателем смерти. Респектабельный волшебник из старого рода презирал полукровного малолетнего выскочку Тома Риддла. Джонатан Смит работал в отделе тайн. Не так просто поддерживать Статут о секретности, а без него размножившиеся магглы просто раздавят немногочисленных магов. В отделе тайн это отлично понимают. Волшебная палочка не спасёт от атомной бомбы. Девяносто восемь лет назад был разработан ритуал.** Тогда принесли в жертву пять грязных сквиббок. Ритуал менял что-то в том, что магглы называют ноосферой или инфополем Земли. С того момента, как ритуал был проведен, всё странное, что случалось на глазах у магглов, они либо отвергали, мол, померещилось, либо сами придумывали объяснения. Отменно реалистичные. Совы летают? Сезонная миграция! Квиддичные фанаты, отмечая победу любимой команды, запускали магические фейерверки прямо в центре Лондона? Так это новый метеорный поток! Чистокровные, отмечая выпуск из Хогвартса, бомбардами покидались? Террористы распоясались! Со временем влияние ритуала ослабло. Магглы стали подмечать всякие странности, и министру магии маггловский премьер-министр задавал порой неудобные вопросы. Тогда, для защиты всей Магической Британии, в отделе тайн было принято решение повторить ритуал. Но на этот раз, для больший силы, принести в жертву чистых детей-магов. Из магглорождённых, конечно. Всё ради общего блага!