Chapter 4

3:12 Блейк укладывает дрожащую девушку на теплую простынь, укрывая не менее теплым одеялом по самой подбородок, на всякий случай достав из шкафа еще и пушистый плед, который обычно круглый год пылился на полке, пока Гриффин ворчит, ведь «Я не ребенок, Белл, какие еще меховые носки?» — Рискни, — веснушчатый останавливается в дверном проеме, замечая, как голубоглазая почти стянула с себя один носок. — Да ну тебя, — дует губы та, складывая руки на груди и плевать, что сейчас она выглядит, как капризный ребенок. Беллами улыбается уголком губ, возвращаясь к девушке, откидывая одеяло с ее тела и она сразу прижимает ноги к себе, — холодно. — Зафиксируйся, — полушепотом обращается парень, садясь рядом с ней на кровать, хватаясь за ее лодыжки, чтобы вытянут их к себе на колени, но Кларк вздрагивает и не дает этого сделать, — не хочешь сама, надену я. — Н-нет, я сама, — его беспокоит поведение белокурой, но списывает он это на смущение и действительный сквозняк, который гулял по комнатам. Под его чутким взором, девушка поудобнее натягивает носки на ноги и вопрошающе смотрит на парня. Блейк поднимается, снова накидывая на ее пуховое одеяло и выходя из комнаты, а после раздается серьезный голос. — Упаси господь, если снимешь их, когда вернусь, — в тот момент Кларк как раз собиралась снять их, но разочарованно выдыхает, отказываясь от данной затеи. «Все то он знает» И пока Белл шумит чем-то на кухне, блондинка отвлекается на собственных мысли и медленно, но верно утопает в них. Реакция тела на казалось бы обычное, почти невесомое касание со стороны брюнета, пугала девушку. Наряду со всеми этими психологическими замашками в голове, усугубляла она свое состояние молчанием, именно сейчас ей взбрело в сознание чувство слабости, которую ой, как не хотелось показывать. Переживет. Перемолчит. Голубоглазой под ход своих мыслей даже удалось задремать, но, к сожалению, ненадолго. Из полудремы ее выводят еле уловимые движения рядом, а после и холодная рука парня по сравнению с ее горящим телом приподнимает ее (вообще-то его) футболку, распространяя на тело поток холодного воздуха. Гриффин вздрагивает и не сразу понимает, что он делает, лишь машинально перенимает его руку и поднимает испуганный взгляд. — Все хорошо? — тот послушно убирает ладонь от тонкой ткани, протягивая зажатый в ней градусник девушке, — не хотел тебя будить, — при соприкосновении фалангами пальцев, когда девушка забирает у него хрупкий предмет, дрожь окатывает тело. 3:50 — Блейк, клянусь мизинцем, если ты напоишь меня еще хоть одной кружкой, — пряталась Кларк под то же одеяло от парня, который уже и так заставил выпить ее три порции горячего чая, чтобы сбить температуру 38.2, — мстя моя будет страшной и жестокой. — Побереги палец. Обещаю тебя больше не доставать, как только собьем твой жар. — Это природный. — Никто и не спорит, — смеется парень, присаживаясь рядом с девушкой, о которой так и хотелось заботиться. Приносить жаропонижающее, ругать за выходки и постоянно поправлять выбивающееся одеяло. Ну хотелось. Вот так просто, да. Без причины. Он даже проводит параллель с той заботой, которую проявляет к сестре и не находит схожести. Странно, правда? Что-то тут совсем иное, — но выпить нужно. — Ла-а-адно, — тянет та, принимая горячую кружку в свои руки, отпивая сладкий чай, — извини, — невзначай говорит та, не поднимая глаз. — Не понял? — он смотрит на нее, а она нет. Может стыдно, а может смущена. Девушка слишком устала, чтобы разбираться в этом сейчас. — Ты не должен был полночи нянчиться со мной, — согревает она свои руки, держа их на горячей посудине, — такая я проблемная. Ты не обязан, правда. Иди ложись спать, утром я поеду домой и все будет нормально. Брюнет несколько раз быстро моргает, хмурясь, а после отмечая про себя ее мелкую дрожь. «Не согреется никак» Без лишних ( да какой уж там) слов, Беллами поднимается на ноги, подходя к тому же шкафу, из которого доставал плед, что-то оттуда вынимая. Снова оказывается рядом, останавливаясь у кровати, отчего голубоглазой даже пришлось задрать голову, ловя четкий взгляд карих глаз. — Руки подними, — Кларк не до конца понимает, что именно тот имеет в виду, поэтому вытягивает их перед собой, понадеявшись, что этого будет достаточно. Негромко усмехнувшись, парень хватается за ее запястья, поднимая выше, прямо над ее головой, а она до боли кусает нижнюю губу, подавляя острое желание отдернуть руки, пряча их. А далее он укутывает ее в свой темный свитер, который прекрасно сохраняет тепло, при этом точно не колючий. «Как она любит»,— думает он. 4:39 Голубоглазая наконец засыпает, поудобнее устраиваясь сразу на двух подушках и забавно морща носик, словно котенок, а вот Блейк не может вынудить себя отойти хотя бы на полчаса от нее, чтобы вздремнуть, переживая за ее самочувствие. За это время у Гриффин снова поднялась температура и разок пришлось разбудить ее, чтобы дать принять таблетки Белл волнуется за белобрысую, когда на ее лбу проявляются капельки пота, но быстро себя успокаивает. «Остывает» Так и есть, вновь дотрагиваясь до нее, облегченно выдыхает, понимая, что прав. Она не горит. Все нормально. Погрузиться в сон моментально не получается. Получается только смотреть неотрывно на сопящую девушку. Если бы он умел рисовать, то обязательно запечатлел бы этот момент на бумаге. 5:01 Его одолевает сон прямо здесь, на холодном полу, улегшись на свою руку и облокотившись на край кровати, уже предчувствуя боль в спине. Сквозь сон он чувствует, как нежная женская рука сначала чуть касается его ладони, а после сжимает переплетенные пальцы, при этом делая это с осторожностью и мягкостью. Да, она сделала это неосознанно, скорее, ей даже просто что-то снится. Но все же сделала. И он сжимает в ответном порыве.

****

Первой, как ни странно, просыпается Гриффин, давая себе пару минут, чтобы вспомнить события прошедшей ночи, собственную ладонь в руках парня она быстро отдергивает, поражаясь своей резкости. Ей определенно нужно немного времени наедине с собой, чтобы прийти в себя после произошедшего и перестать шарахаться от чужих касаний. Это же Беллами. Кто – кто, но он точно не позволит себе или кому-либо другому причинить ей боль.. Тихонько поднимаясь с кровати, успешно не разбудив спящего парня, голубоглазая прошла в ванную, снова останавливаясь глазами на отражении зеркала. Такого уставшего и неживого. Порыв нежелания смотреть девушка засунула куда-то подальше, продолжая упрямо разглядывать себя. Через неприязнь. Через «не хочу». Приподнятая ей самой же футболка на теле открывала вид на так и не прошедшие рубцы на тонкой коже ребер. Толстые, светлые и выпирающие отметины приковывали ненавистный взгляд самой Кларк, что уж говорить об остальных, кто вдруг сможет это заметить? Девушка подушечкой пальцев проводит по каждому шраму, дергаясь от больных воспоминаний. Вот этот – самый первый, наиболее «удачный» в понимании девушки и болезненнее прочих. Сколько ей там было? Пятнадцать? Чуть больше? Не помнит. Но зато детально вспоминает картину, как собственная мать выгоняет на тот момент маленькую девчушку из дома, крича вслед ужасные фразы. С чего все началось? Гриффин младшая впервые заикнулась о том, что хочет связать свою жизнь с творчеством – написанием картин. Эбигейл устроила тогда настоящий скандал, обвиняя дочь в неблагодарности, ведь женщина все силы и деньги тратила на хорошее будущее дочери, а каракули в ее альбомах казались бредом и чем-то несерьезным. Вот тогда то первый порез и украсил тело девочки. Просто хотелось отвлечься от душевных ран, перекладывая всю боль в физическую. Тогда, еще совсем маленький подросток, боялся за свою жизнь и поэтому сразу же она обработала рану и перебинтовалась, а после несколько недель ухаживала за этим местом, отчего сейчас шрам казался совсем не страшным, напротив, - «удачный», потому что самый красивый и аккуратный. Нормально ли гордиться им? Нет. Безусловно, нет. Но Гриффин гордилась. Остальные рубцы тоже оставались после каких-то сильных потрясений, с которыми девушке справиться не удавалось. Вот есть люди, которые не переносят лактозу, другие — определенные запахи, третьи — от солнца шарахаются. А есть Кларк. И она не переносит душевную боль. Нормально ли это? Вполне. Нормальны ли способы ее заглушения? Смеетесь что ли? Когда Кларк два дня не появлялась дома, Эби, конечно, долго извинялась и просила ее вернуться, потому как сильно переживает, несмотря на все их разногласия. С того момента «коллекция» рубцов началась пополняться. А вот и самый «свежий» — когда Беллами Блейк укатил в другую страну, оставляя ее. С того момента, она всякий раз била себя по рукам, когда те тянулись к лезвиям. Наверное, переживала, что если начнет, то не остановится, ведь нет рядом того — кто бы остановил. Вот и сейчас она заостряет внимание на новом, еще не открытом лезвии. Бежать от проблем и их устранения? Да, нравилось. Молчать и делать вид, будто сейчас все даже лучше, чем было? Опять же, да. Наносить себе вред, истязая собственное тело в ванной бывшего парня и его сестры, что спят за стенкой, не представляя, что голубоглазая прямо сейчас пачкает их пол своей кровью? Тоже хоро.. Стоп, что? Будто только отходя от какого-то транса, Кларк не понимает, когда успела снова себя поранить, и как снова смогла на это решиться. Густые струйки крови стекали по белоснежному телу, пачкая. И глаз отвести от такого «завораживающего» зрелища в том же зеркале не хотелось. Будто вместе с тягучей жидкость из тела выходила и вся тревога, напряжение и.. боль. Да, именно. То, что произошло ночью перед приездом Блейка делало больно. А вот сейчас было хорошо. Хорошо, когда пальцы начинают неметь, а ноги становиться ватными. Гора с плеч. А может девушка просто в обморок сейчас грохнется, но факт фактом — легче. Дверь открывается и на пороге застывает еще сонная Блейк младшая, застывая на месте от увиденного. «Ты в лифте родилась, Гриффин? Закрывай за собой!» — Кл..Кларк..? — голос брюнетки заметно дрожит, Гриффин, не удерживаясь на ногах, садится на края ванны, слегка улыбаясь, — блядство! — Октавия хватает ту, чтобы голубоглазая не упала, — подожди, я позову.. — Не надо, — окровавленная рука хватается за запястье Блейк, останавливая, — пройдет. — Гриффин, у тебя что с головой? — девушка из шкафчика достает бинты и антисептическую жидкость, — куда оно у тебя пройдет? За леса, да за поля? — Не говори ему, — шепчет Кларк, указывая на незапертую дверь, — пожалуйста, Тав. Он не должен знать, со мной все нормально, это пройдет, только не рассказывай. — Отставить истерику, — в тот же момент брюнетка закрывает на замок дверь, возвращаясь к белокурой, — не скажу, — и ловит благодарный взгляд, — видишь меня четко? Голова кружится? — Чуть размыто, — отвечает Гриффин. Октавия тут же берет обрабатывать рану под шипением и скулеж блондинистой, и брюнетка просит быть немного тише, а после замечает несколько похожих порезов рядом, хмурясь в привычной Блейковской манере и от глаз голубоглазой это не ускользает, — неважно, О. Просто пообещай, что не скажешь ни о чем и никому. — Ты понимаешь вообще.. — Да. Блейк перевязывает воспаленную кожу, потуже затягивая узел. — Пообещаю, если ты пообещаешь сделать это самой, — девушка поднимается, смывая разводы крови со своих рук, — это ненормально, что ты прячешься за своими шрамами, Кларк. Узнав мой брат, он бы.. – она на пару мгновений затыкается, поднимая взгляд на белобрысую, — а ты, кстати говоря, ничего не хочешь мне рассказать? — Это будет сложно, — усмехается Гриффин, а вот Октавии далеко не до смеха. — Я задам вопрос один раз, - начинает Тав с настороженными глазами, — больше спрашивать не буду, поэтому ответь мне честно. Ты из-за него..? — Что? — на этот раз пугается Кларк, — н-нет! — громче обычно говорит та, а потом снова сходит на полушепот, — Конечно, нет. Он тут не при чем. Я тут случайно оказалась и с братом твоим у нас ничего не было, — «сегодня» — отмечает уже про себя блондинка. — Ясно, — облегченно вздыхает подруга. — Иди на кухню, я пока приберусь здесь, — оглядывает небольшие пятна крови. — А Рейвен, она.. — Уехала с утра пораньше. Мириться, кстати, с тобой, — берет в руки тряпку, — не знаю, что уж у вас там произошло, в подробности меня не посвящали. — Я ее обидела вчера, — пожимает губы белобрысая, а после открывает дверь. — В любом случае, она на тебя больше не злиться, — слышится голос О позади, — поэтому я думаю, что все будет хорошо, — тепло улыбаясь Гриффин идет готовить завтрак.

****

— Принцесса, блять! — Девушка вздрогнула, находясь на кухне, услышав угрожающий и сонный голос парня, а позже послышались тяжелые и размеренные шаги. Захотелось спрятаться, появилась мысль даже залезть под стол. Когда темноволосая макушка появилась в стенах кухни, Гриффин держала в руках миску вязкого теста для оладушек, которые так раньше любил Блейк. — Я даже не посмотрю на то, что знаю, что именно ты готовишь. Закину на плечо, укутаю как гусеницу в одеяло и только попробуй вылезти. — Он оперся на дверной косяк, скрестив ноги, его взгляд был максимально сосредоточен и самую малость сощурен, но голос его оставался спокойным, хотя в нем и слышалась потенциальная угроза для не знающей, как отмазаться, девушки. — Шагом марш в постель. — Ну, кофе то я могу тебе налить? — Отставляя в сторону емкость с венчиком, приподняла блондинка брови, прекрасно понимая, что спорить с ним – дело гиблое. — Давай так, — поставила белобрысая чайник закипать, — ты сейчас идешь не спеша умываться и расчесываться, а я по-быстрому организовываю кофе. Ты приходишь – на столе твой завтрак, а я в кровати. И будем считать ты меня здесь не видел. — Если не успеешь, у тебя будут проблемы, — разворачивается парень, а потом на мгновение останавливается, — ты не обязана, знаешь? — в ответ на ее короткое «Угу», веснушчатый направляется в ванную. «У тебя не больше 15 минут», — Думает голубоглазая, начиная осуществлять свой план, — «Где у него чашки то хоть?». Идея попросить помощи у Октавии отпадает сразу же, поскольку та, выйдя из ванной комнаты, снова упорхала к себе в комнату, говоря о том, что хочет отоспаться. Еле дотянувшись до верхней полки, она достает бокал, быстро наливая в него кипяток, попутно выкладывая тесто на сковороду, она все еще слышит шум воды. Стараясь делать все быстро, Гриффин случайно промахивается, когда пытается поставить горячую кружку на край стола и та летит на пол, разбиваясь вдребезги, успевая, во-первых ошпарить ее, а, во-вторых, залить часть кухни. — Ты что-то уронила? — Раздается приглушенный голос, но вода стихать не собирается. — Э-э-э.. Нет? — Почему это действительно звучало как вопрос? — Нет трогай, я сам уберу. —Что делает Кларк? Конечно, все наоборот, начиная собирать осколки. — Говорю же, ничего, — а сама поспешно старается все убрать, чтобы брюнету не пришлось все делать за нее. Ну, серьезно, она вполне способна сама убрать остатки бокала, который сама же разбила, — не торопись. Когда половина осколков была собрана в руке блондинки, в ванной становится тихо и та понимает, что необходимо ускоряться, но тут же вспоминает про почти подгоревшие оладьи, дергаясь, даже не замечая, как оставляет себе на ладони пусть и небольшой, но все же глубокий порез. И только когда выключает сковороду, обращает внимание на режущую боль в руке, замечая как теплая кровь обильной струей стекает по ней. О, второй раз за это утро. Уже можно засчитать рекорд по неуклюжести? В этот момент до ее слуха доходит звук открывающейся двери. Когда веснушчатый возвращается к девушке, та успевает выбросить все, что собрала, резко оборачиваясь к парню и пряча раненую кисть за спиной, улыбаясь как ни в чем не бывало. — Пару минут подождешь? — отвлекает его она, пытаясь не выдать себя. — Давай доделаю, — парень начинает подходить, но она ограждает его свободной рукой, удивляя и саму себя и его. Ага, ну совершенно неподозрительно же, — все хорошо? — Да..Да! — Увереннее повторяет она, придавая своему голосу твердости. — Но я обещала, что завтрак с меня, поэтому через две минуты все будет готово, иди в комнату. — Зажатая в кулак ладонь начинает отдавать уже пульсирующей болью, но девушка терпит, не желая приносить еще больше неудобств. — И не минутой больше, разболеешься еще, — соглашается тот, уже собираясь уйти, но на полпути останавливается, снизу вверх поднимая взгляд на Гриффин, — что с ногой? — Спрашивает он и белокурая теперь еще и чувствует ошпаренную кожу, которая будто до сих пор «горит». Не успевает она и словом одним объясниться, как тот продолжает, – твою мать, а с рукой? — А чего у меня с рукой? — косит она под дурочку, принимая насколько это возможно непринужденное положение, будто ей и правда удобно так стоять, — все хорошо, рука как рука, — он подходит близко, пытаясь достать до ее ладони, но та отшатывается в сторону, — с ней все под контролем, что ты делаешь? — Да пытаюсь понять, как твое «под контролем» связано с кровью на полу, — Кларк опускает взгляд, видя небольшую насыщенно-красную лужицу и понимает, что сама себя сдала. Он злится. Даже не на нее, а на себя. Ну как можно оставлять ее одну? — Это я.. заусенец содрала, — не, не прокатит. — Руку покажи, — Сейчас он настолько серьезен, что девушке становится не по себе, даже немного страшно. Она медленно протягивает ему ладонь, из которой кровь не перестает течь уже ручьем. Под ее громкие уговоры и убеждения о том, что «все нормально, это всего лишь царапина», Блейк ведет ее за собой, а после усаживает на ванну, чтобы было удобнее. Достает аптечку, но прежде промывает порез под струей воды, крепко держа ее за кисть. Смывая все последствия «царапины», парень как можно бережнее и осторожнее старается не разжимать ее ладонь, чтобы девушке не приносило это новых болевых ощущений. — Больно. — Знаю. Терпи, головная боль. — Парень не спешит, дает ей отдышатся каждый раз, когда задевает рану обрабатываемым средством, — я даже не касался. Вспомни что-нибудь хорошее. — М? — всхлипывает блондинистая, чувствуя горячие слезы. — Отвлекись, сейчас будет больнее, — Белл смотрит ей в глаза, ожидая ее разрешения, чтобы продолжить, — не знаю, что угодно, свой день рождения. И она вспоминает, но совершенно не его. Потому что абсолютно другой момент счастливых воспоминаний приносил больше собственного праздника. 5 Августа. Этот день голубоглазая особенно хорошо помнит. Палящее солнце, прохладный ветерок, обдувающий волосы, точно ничем не приметный день и пятый день последнего месяца перед учебой. Казалось бы, ну что здесь может быть хорошего? Что именно заставляет Гриффин представлять картинку этого фрагмента лета перед глазами? Что за удивительный день? Нет. Не день. Скорее ночь. Да, в эту ночь она крепко держала веснушчатого за руку там, в Англии, когда они сидели на террасе его дома, укутавшись в тонкое покрывало, держа две банки мороженых. — Эй, это мое! — Смеялась она, когда Беллами залез в ее порцию ложкой, забирая какую-то часть десерта, — отдай! — не унималась девушка, пытаясь дотянуться до высоко поднятой вверх парнем столового прибора. — Попробуй отобрать, Принцесса, — он искренне улыбался, замечая как та громко смеется, ее горящие глаза заставляли его самого чувствовать то счастье, которое дарила эта девушка. Слегка поддавшись вперед, ей все же удается достать до сладкого и съедая почти все, что тот успел зачерпнуть, победно смеётся. — Слаще. — А? — Наконец возвращается девушка обратно в его объятия. Он разглядывает ее всего пару секунд, наклоняя голову, показывая неприкрытый интерес. Брюнет медленно и аккуратно, собирает все ее волосы за плечи, заправляя выбивающиеся пряди, так заботливо и нежно, что та замирает, чувствуя мурашки от его легких прикосновений. Блейк смотрит на нее, как человек на только что сбывшуюся мечту, и действительно понимает, что пока она рядом – ему не о чем мечтать. Она – то, что ему всегда было и будет нужно. Эта необходимость в человеке душит его, и при этом цепляет . Его рука на несколько секунд касается ее ключиц, вызывая у той глубокий вздох, и ложится на ее шею, а после за затылок резко притягивает к себе ближе. На какие-то сантиметры, но до прикосновения губ остается еще меньше. Ему нравится ее дразнить. Ей нравится, когда он близко. Он кладет большой палец ей на губы, проводя чуть вниз, держа ее за подбородок, та не может себя сдержать и опускает взгляд. Ему хватает этой секунды, чтобы полностью потеряться в девушке, которая доводит его до безумия. Он касается ее горячих и мягких губ своими, утягивая в долгий и желанных поцелуй, не пытаясь скрыть своих эмоций, улыбается, прижимая еще ближе. Кларк зарывается руками в его густые темные волосы, которые всегда считала безумно красивыми. Белл прикусывает ее нижнюю губу, а после углубляет поцелуй. Тяжело дышат. Парень хватается за нее, как тонущий за спасательный круг, сажая девушке к себе на колени, останавливая руки на ее талии, сжимая крепче. Рой мурашек проходится по ее телу, когда тот касается губами сначала уголка ее губ, щеки, подбородка, а затем шеи, отстраняясь только, чтобы уточнить. — Вот это слаще. Из приятных воспоминаний, заставляющих Гриффин дрожать, выводит шипящая боль в ладони. — Было так весело? — Усмехается Блейк, обращая на себя внимание. Светловолосая не понимает, о чем он говорит, поэтому и одаривает того соответствующим взглядом, —на дне рождении, ты же его вспоминала? Что-то было действительно важное для тебя, раз ты на время даже забыла про боль, — парень начал перебинтовывать ее руку, пока та молилась, чтобы он не умел читать мысли. — Да.. Важное,— соглашается девушка, не желая разглашать тайну того, что на самом деле представляла. Он заканчивает с ее рукой, мило улыбаясь, — Спасибо.