...

      Шло совещание поваров. Нужны были новые рецепты, новые вкусы, ощущения от еды. Ощущение, не только наполненности, что вот, ты наелся, можешь пойти поспать, а наслаждения. Не просто употреблять пищу, а наслаждаться ей.       Поэтому, сразу после собрания, Саша отправилась на кухню, чтобы придумать что-нибудь новое, оригинальное. Но как на зло в голову ничего не приходило.       Чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих её мыслей, Саша решила сварить себе горячий шоколад. И кто знал, что над этим процессом наблюдал её шеф. Шеф, на которого у неё краш уже несколько лет.       Но заметила она его взгляд на себе лишь тогда, когда повернулась, чтобы выключить плиту. — Что ты готовишь?       От неожиданности и резкости вопроса Блаус выронила ложку. М-да, половником мешать было бы гораздо удобнее. Но половник есть только у шефа и брать его можно лишь с разрешения Никколо, – того самого шефа.       Никколо – тот самый мужчина, про которого говорят: "Красивый мужчина.. мужчина красивый~ В отличных трусах.. сидят аху—" Но сейчас не об этом. — Я попробую? — скорее утвердил, чем спросил Никколо.       И, не дождавшись ответа, достал свой половник, который блестел в лучах солнца, что пробивались сквозь жалюзи, налил немного в кружку.       В кружку с оленятами. В кружку Саши.       Девушка уже хотела было идти к администрации ресторана, в котором она работала, чтобы сказать, что ничего в голову не пришло, но остановилась в проёме двери, услышав голос Никколо: — Саша, как ты делаешь такой вкусный горячий шоколад?       Саша сделала несколько шагов по направлению к повару и большим пальцем стёрла "усы" от шоколада, которые остались посла глотка напитка. — Я просто побрила свою шоколадку , — непринуждённо ответила та, — Но он может быть в разы лучше, если вы одолжите мне свой половник)       Саша кокетливо подмигнула и направилась в сторону двери, но была прижата к столешнице.       Девушка упирается спиной в столешницу, пока шев требовательно приоткрывает чужие губы, проводя языком по белоснежным зубам. Саша не может не застонать, когда чёртов Никколо прикусывает ее губу, оттягивая назад, после зализывая, словно самый настоящий кот вылизывает миску со сметаной. Он подхватывает девушку под бёдра и сажает на стол, вновь припадая к ещё давно полюбившимся губам.       Фетиш Никколо — кусаться. Это Блаус поняла уже давно – тот всё время что-то грыз, кусал. То от волнения, то потому, что ему это нравилось и как-то успокаивало.       Но она соврёт, если скажет, что ей это не нравится. Ещё как нравится. Она просто тащится от этого. Особенно, когда чувствует привкус шоколада на чужом языке. Это как поцелуй после выкуренной сигареты.       С каждым поцелуем, с каждым новым засосом на её нежной коже, обстановка накалялась, всё больше разжигая в них огонь. Огонь страсти, желания, бесконечной любви. (Автора сейчас стошнит, но—)       Мужчина поглаживает свободной рукой её бедро, размазывая по ткани джинс растительное масло, которое успело упасть на стол и разлиться (если и на кухне, то готовить можно не только блюда, но и Сашу...), поднимаясь по бедру выше, чтобы расстегнуть ширинку и снять столь ненавистную в этот момент одежду. Несмотря на пламя и тот огонь между ними, с Блаус хочется медленно, плавно и нежно, поэтому Никколо медленно вводит палец. Сначала на одну фалангу, постоянно поглядывая на Сашу, затем на вторую, вновь приближаясь и оставляя на масляном, из-за насквозь намокших джинс, бедре поцелуй. Затем он добавляет еще один палец и проталкивает на половину, а после, хитро прикусив губу, проталкивает оба пальца до конца, мгновенно получая в ответ громкий стон.       Блаус цепляется за плечи Никколо, впиваясь ноготками в его кожу, китель – не преграда, она царапает её, но даже не замечает этого. Никколо же полностью сосредоточен на вхождении, поэтому из-за накативших эмоций даже не чувствует боли. Он выжидает где-то минуту, наблюдая за тем, как Саша под ним расслабляется и привыкает к его размеру.       Девушка начинает сама подмахивать бедрами навстречу, намекая, что пора бы уже и двигаться, чем очень сильно удивляет мужчину. Никколо ловит темп и начинает двигаться, делает он это не быстро, чтобы случайно не навредить. Саша лишь сильнее от этого распаляется, откидывает голову назад, открывая тонкую шею, в которую тут же чуть ли не вгрызается повар. Он кусает, но делает это аккуратно, не переходя границу боли. Словно сбрасывая шкуру овечки и обнажая волчьи клыки. — Быстрее…       Никколо готов выполнять любую прихоть Саши, поэтому начинает двигаться быстрее и глубже, то замедляя, то ускоряя темп. Наслаждение накрывает с головой, и Блаус полностью расслабляется, положив свою голову на плечо Никколо. Повар изливается следом после нескольких неглубоких толчков. Он с удовольствием упал бы на кровать, сгребая Сашу в свои объятия, но так как они на кухне, то мужчина обошёлся лишь тем, что опёрся руками о столешницу. — Так вы.. — всё ещё со сбившимся дыханием говорит Блаус, — одолжите.. мне ваш половник? — Конечно. Можешь брать его когда угодно, — заправляя отросшую прядь чёлки, ответил Никколо.       Мужчина целует её в макушку и понимает, что никогда в жизни не отпустит этого человека. Он просто не сможет без неё. — Ээм.. я, конечно, дико извиняюсь, но.. — в проёме двери высунулась голова Конни, — Что здесь произошло?..       Спрингер окинул кухню взглядом и остановился на столе, что весь был в масле. Моргнув пару тройку раз, он, взяв со стола нож, с прищуром взглянул на Никколо. — Мало ли вас страсть настолько охватит, что вы уже вместо масла ножи будете использовать.... — и вышел из комнаты. — Ладно... — тихо проговорила Саша.