Глава 27. Боль

«Грань между физической и моральной болью бывает такой тонкой, что не всегда можно отличить их друг от друга»

      Несколько первых недель после прибытия в Либерио пролетели, как в тумане. Город жил своей шумной, тесной, пёстрой жизнью — ни один день не был похож на другой. Островитяне растворились в толпе марлийцев, словно три незначительные капли в бурной реке. Далия, Жан и Марко поселились в съёмной квартирке в рабочем квартале, среди узких улочек и деревянных балконов, где запах свежего хлеба по утрам смешивался с гарью фабрик. Днём они бродили по городу, изучали маршруты патрулей, наблюдали за доками и железной дорогой, прислушивались к разговорам в тавернах и на рынках.       Марко быстро завёл знакомства среди портовых рабочих — тихо, с улыбкой, как будто просто был дружелюбным парнем из соседнего квартала, потерявшим глаз из-за несчастного случая в детстве. Жан брал на себя самые рискованные вылазки: подслушивание офицерских разговоров, проникновения на склады, дежурства у стратегических объектов. Далия же стала тенью. Она запоминала лица и маршруты, наблюдала за расписаниями поездов, отмечала, кто и когда покидает город. Вечерами они втроём собирались в гостиной над грубо нарисованными картами и списками и обсуждали всё, что удалось узнать за день. Их миссия была опасной, но каждый понимал свою роль и никто не жаловался.       Со временем они научились не привлекать внимание: смешиваться с толпой на площадях, смеяться в правильных местах, носить одежду, не выдающую чужаков. С виду обычные люди, внутри — натянутые струны, готовые сорваться при малейшей угрозе.       Недели текли, план Эрена постепенно обретал очертания. Они стали осторожнее, точнее, опытнее. Но для Далии каждая вылазка за пределы комнаты имела другое, почти личное измерение. Стоило ей выйти на улицу — будь то утро или вечер, шумный рынок или тихий квартал у канала — она неосознанно начинала вглядываться в лица прохожих. Светлые пряди, знакомый профиль, высокий силуэт… каждый раз сердце болезненно сжималось, будто на мгновение она верила, что увидит его. Она сама не могла бы объяснить, зачем продолжала это делать. Райнер должен быть где-то здесь. Где-то в этом городе, в этих улицах, в этом гуле машин и голосов. И каждый раз, когда мимо проходил кто-то со светлыми волосами или знакомым разрезом глаз, она задерживала дыхание. Надежда — тихая, упрямая, как заноза — не отпускала.       Победа Марли над Средневосточным Альянсом прогремела по всей стране, как удар барабана. Либерио бурлил: на улицах устраивали парады, из окон свисали флаги, в портах салютовали корабли. Люди радовались, праздновали, пили, кричали, но для Далии всё это стало знаком совсем иного рода.       Он здесь. Теперь точно.       Она знала, что война удерживала Райнера на передовой. Но теперь, когда войска вернулись с победой, у неё не осталось ни малейших сомнений — он в Либерио. Где-то среди этих улиц, флагов, толп. Живой. Дышащий тем же воздухом.       Что-то внутри неё словно щёлкнуло. Сдержанное, собранное выражение, которое она носила все последние месяцы, начало трескаться. Ночью она подолгу сидела у окна, вглядываясь в тёмные силуэты улиц, будто могла высмотреть его в случайной фигуре прохожего. Днём всё становилось ещё хуже. Она всё чаще уходила одна, порой исчезая на часы, бродя по центру, по окраинам, по рынкам и вокзалам, сканируя лица, как охотник следит за добычей. Жан несколько раз пытался её остановить — мягко, без давления, но она лишь отмахивалась, раздражённая и рассеянная. Марко смотрел молча, но в его взгляде читалась тревога.       Уайли не спала полноценно. Иногда просыпалась среди ночи с бешено колотящимся сердцем, убеждённая, что только что видела его во сне. Иногда ей казалось, что она узнаёт его походку или голос в толпе, и каждый раз сердце рвалось вперёд, но реальность ломала надежду с глухим хрустом. С каждым днём она всё больше погружалась в это состояние. Не просто ожидание. Одержимость. Словно годы, отделявшие её от Райнера, вдруг стерлись, и всё, что осталось, это неутолимое желание увидеть его снова. Хоть на секунду.       День был тёплым и солнечным, улицы Либерио гудели от детского смеха и гомона торговцев. Далия шла по мощёной дорожке вдоль площади, уже в который раз без особой цели: просто вглядываясь в лица прохожих, вслушиваясь в случайные голоса, пытаясь поймать хоть тень его присутствия. Она уже почти повернула обратно, когда услышала знакомое имя, выкрикнутое с другой стороны площади. «Райнер, подожди, так нечестно!» — звонкий девчачий голос. Далия рефлекторно повернула голову, так резко, что у нее хрустнули позвонки.       Сердце пропустило удар, потом второй. Мир будто поплыл, шум площади отдалился, растворился, оставив только его силуэт. Тот же широкий размах плеч, знакомый изгиб профиля, чуть постаревшее, но до боли родное лицо. Она не могла отвести взгляда. Руки задрожали, дыхание сбилось, став коротким, рваным. Под рёбрами будто вспыхнуло пламя, охватившее её изнутри.       «Это он», — мысль прорезала сознание, как молния.       В груди поднималась волна, слишком мощная, чтобы её сдержать. Радость, боль, злость, страх. Всё сразу. Горло сжалось, будто кто-то сдавил его стальными руками. Перед глазами закружились пятна, звуки стали приглушёнными, как под водой. Она шагнула назад, ухватившись за стену, чтобы не упасть. Пальцы скользнули по холодному камню, сердце бешено колотилось, как в день его предательства.       Каждое движение Райнера, как нож. Вот он повернулся к одной из девочек, вот кивает мальчишке, вот что-то говорит, и дети смеются. Момент до боли обыкновенный, и именно этим он пронзал сильнее всего. Паника подступала волной. Грудь сдавило, воздух будто загустел. Далия закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, но перед внутренним взором тут же вспыхнули картины прошлого — их прогулки, разговоры, его объятия. И момент, когда всё рухнуло.       Она все еще стояла у стены, цепляясь пальцами за холодный камень, пока сердце грохотало в груди. Перед глазами плясали точки, дыхание никак не хотело выровняться. Её взгляд снова скользнул к лавочке. Райнер всё ещё был там, окружённый детьми. Часть её — глупая, отчаянная — хотела подойти. Просто посмотреть в упор, убедиться, что это не обман. Сказать хоть что-то. Всё равно что. Но другая часть, более громкая, кричала убираться отсюда как можно скорее.       Если он увидит её сейчас, если всё рухнет прямо посреди улицы… Она не была готова. Ни к его взгляду, ни к его голосу. Ни к тем воспоминаниям, что хлынут лавиной.       Сжав зубы, Далия резко оттолкнулась от стены и быстрым шагом направилась прочь, пряча лицо под полями шляпы. Толпа мгновенно поглотила её, звуки рынка вернулись, теперь еще более гулкие и липкие. Она застыла на мгновение, когда знакомый голос разрезал гул толпы:       — Постой!       Сердце рухнуло вниз. Лёгкие будто отказались работать. Паника подступила внезапно, как холодная волна, смывающая всё: здравый смысл, осторожность, даже способность думать.       «Он не должен меня видеть. Не сейчас. Не так!»       Далия ускорила шаг. Потом ещё. Толпа мешала, кто-то буркнул ей вслед, задел плечом, но она не остановилась. Напротив, почти побежала, лавируя между прохожими, не разбирая дороги. Шляпа сползла набок, мешала обзору, но она не стала поправлять. Лишь бы уйти. Лишь бы не оборачиваться.       И всё же, перед самым поворотом, будто ведомая чем-то сильнее себя, она украдкой взглянула через плечо. На том месте, где она стояла минуту назад, теперь был он. Райнер. Он вертел головой, тревожно вглядывался в лица прохожих, как человек, потерявший что-то бесконечно важное. Бледный, с широко раскрытыми глазами, он шагнул в одну сторону, потом в другую, словно отчаянно пытаясь выхватить её из потока. Уайли резко отвернулась и скрылась за углом, чувствуя, как колотится сердце.       Она захлопнула дверь квартиры так, будто пыталась отрезать себя от всего мира. Спина прильнула к дереву, дыхание рвалось неровными толчками, в ушах звенело. Грудь сдавило так, что, казалось, воздух застрял где-то внутри. Жан и Марко, сидевшие за столом с разложенными картами и заметками, синхронно подняли головы.       — Далия?.. — настороженно позвал Жан, прищурившись.       Она выглядела так, будто только что сбежала от погони: щеки раскраснелись, волосы выбились из-под шляпы, на лбу выступил пот. Уайли молча прошла мимо них, стягивая шляпу, и сразу потянулась к шкафчику, где стояла бутылка.       — Эй, — Марко вскочил и шагнул к ней, — что случилось?       Она отвернула пробку, не глядя на них. Руки дрожали, первый глоток обжёг горло. Только после этого она, будто споткнувшись о собственные мысли, опустилась на стул.       — Ты бледная, как смерть, — заметил Жан, в его голосе звучала не насмешка, а тревога. — Ты что, нарвалась на неприятности?       Уайли уставилась в стол, несколько секунд борясь с самой собой. Сказать или промолчать? Признаться или сделать вид, что всё под контролем?       — Я… — голос её был хриплым, как после долгого крика. — Я видела его.       Повисла тишина. Марко первым понял, и его лицо напряглось.       — Райнера?       Она медленно кивнула, обхватив бутылку обеими руками, словно это был спасательный круг.       — Он был… прямо там. На улице. С детьми, — она выдохнула дрожащий смешок, в котором не было ни капли веселья. — Я даже не знаю, что чувствовала. Просто… ноги будто сами побежали.       Жан обменялся с Марко тревожным взглядом. Он давно не видел её в таком состоянии — взвинченную, растерянную, живую и сломанную одновременно.       — Ты уверена, что он тебя не заметил? — тихо спросил Марко.       — Уверена, — прошептала Далия.       Она прикрыла лицо руками, будто пытаясь стереть этот момент из памяти, но перед глазами вновь вставали его глаза — растерянные, отчаянные, живые. Жан первым нарушил тишину, глядя на Далию с недоверием и тревогой:       — И что ты собираешься делать теперь? Побежать к нему и закричать «сюрприз»?       Далия резко подняла на него глаза — в тех мелькнуло раздражение, как вспышка.       — Я ничего не собираюсь, — холодно отрезала она.       — Да ладно тебе, — Жан откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Я тебя знаю. С твоим упрямством ты уже завтра полезешь его выслеживать.       Марко, в отличие от друга, говорил мягче, но от этого слова звучали ещё серьёзнее:       — Далия, послушай… Мы сюда приехали не ради твоих личных чувств. У нас миссия. Если ты начнёшь действовать на эмоциях, всё полетит к чертям.       — Я в курсе, — процедила она сквозь зубы.       — Правда? — Кирштайн усмехнулся с недоброй иронией. — А выглядишь так, будто тебя поезд переехал.       — Заткнись, Жан.       — Я серьёзно! — повысил голос он. — Мы все знаем, кто он для тебя. Но если ты позволишь прошлому управлять тобой сейчас, — он ткнул пальцем в стол между ними, — нас всех могут убить.       Далия резко вскочила, её стул громко скрипнул по полу.       — Я сказала: не лезьте не в своё дело!       Бодт тоже поднялся, но медленно, глядя на неё с тревогой, а не злостью.       — Мы не лезем. Мы рядом. И пытаемся тебя удержать, пока ты не натворила глупостей.       — Мне не нужна ваша опека! — вспыхнула она. — Я не ребёнок, и вы не мои няньки.       Жан поднял руки, будто сдаваясь, но взгляд у него остался колючим.       — Ладно. Только не говори потом, что мы тебя не предупреждали.       Уайли оттолкнула рукой ближайший стул и, схватив со стола бутылку, направилась в свою комнату, не оглядываясь. Дверь с глухим стуком захлопнулась за её спиной. Жан громко цыкнул и устало провёл ладонью по лицу.       — Приехали, блять…       Марко только тяжело вздохнул, глядя на дверь, за которой скрылась Далия.       Прошли недели, и наблюдение превратилось для нее почти в ритуал. Каждый день, едва закончив свои дела, она надевала неприметный плащ, убирала рыжие волосы под капюшон и растворялась в шумных улицах Либерио. Она знала расписание Райнера почти наизусть: когда он выходил на прогулку с детьми, когда шёл на тренировки, когда возвращался домой.       С каждым разом она становилась всё осторожнее: выбирала дальние укрытия, держалась в тени, двигалась сквозь толпу так, чтобы быть невидимой. Теперь это было не просто слежкой. Это стало чем-то большим, чем-то, от чего она не могла отказаться.       Уайли понимала, что зашла слишком далеко, что это неправильно, что она ведёт себя, как одержимая. Но каждый раз, завидев его широкую спину в толпе, каждое мгновение, когда его голос доносился до неё сквозь шум улицы, сердце сжималось — болезненно, сладко, как при старой незажившей ране.       Иногда она ловила себя на мысли, что не помнит, зачем вообще пришла. Что стоит часами в укрытии, просто глядя на него. Иногда ей хотелось подойти, сказать хоть слово. Иногда — убежать, спрятаться, чтобы он никогда не узнал, что она здесь. Она ненавидела себя за это, но не могла остановиться.       Это стало как зависимость: тревожный зуд под кожей, который она могла унять только одним способом — увидеть его. Убедиться, что он существует, что он всё ещё здесь. Иногда она возвращалась домой поздно вечером, усталая и злая на саму себя, сжимая в кармане окурок последней сигареты. Жан и Марко старались не вмешиваться, понимая, что любая попытка отговорить её только вызовет взрыв.       А Далия продолжала. День за днём.       Однажды, прячась в глубокой тени между лавкой и выцветшей каменной стеной, Уайли снова наблюдала за ним. Райнер вновь шёл по улице вместе с детьми, что-то рассказывая им, улыбаясь той мягкой, тёплой улыбкой, которую она так хорошо помнила… и так давно не видела. Солнце било в глаза, воздух был густой от летней пыли, а сердце Далии колотилось где-то в горле.       Он был рядом. Настолько близко, что стоило ей просто сделать шаг, и Далия оказалась бы перед ним. Она вдруг поняла, что стоит прямо на линии его пути — если он поднимет взгляд, то увидит её. И впервые за всё это время её ноги дрогнули не от страха, а от желания. Подойти, сказать хоть что-нибудь. Посмотреть в его глаза, убедиться, что он реален. Что они оба — не тени прошлого.       Далия сделала шаг вперёд. Ещё один. В груди что-то горячо сжалось, дыхание сбилось. Она почти вышла из укрытия. Почти.       Но в ту же секунду её захлестнула волна паники. А что, если он отвернётся? Что, если не узнает? Что, если узнает и это окажется не радостью, а катастрофой? Картины прошлого мелькнули перед глазами, как рваные кадры — кровь, предательство, разбитые крики. И всё внутри сжалось в тугой, колючий ком.       Она отступила. Быстро, словно обожглась. Повернулась и пошла прочь, пряча лицо под капюшоном, пока паника не накрыла её с головой.       Через несколько дней Уайли снова оказалась на тесной марлийской улочке, затерянная среди шумной толпы. Рынок гудел, словно живой организм — торговцы кричали, предлагая свежую рыбу и специи, дети бегали с корзинами, повозки скрипели по булыжнику. Для окружающих она была всего лишь очередной женщиной в сером платке, но внутри её трясло так, будто каждое сердце в толпе било в унисон с её.       Она заметила его сразу. Райнер шёл впереди, плечи расправлены, словно он пытался выглядеть тем, кем от него требовали быть. Рядом лениво шагала Пик с внимательными глазами, которые, казалось, видели сквозь каменные стены. Чуть позади — Порко, с привычно нахмуренными бровями и скучающим взглядом.       У неё пересохло в горле. Один Райнер — это было невыносимо. Но Райнер вместе с ними… с теми, кто знает её лицо, её голос, её клинок в бою… это было почти самоубийством.       «Перевозчик и челюсти… какая же я дура…»       Уайли втянула голову в плечи, натянула платок плотнее, но цепкий взгляд всё равно был прикован к нему. К его профилю, его рукам, которые сейчас жестикулировали в разговоре с Пик. К его походке, такой знакомой и тяжёлой. Каждый шаг рядом с ними мог стать её последним. Пик только подними взгляд и она узнает. Не могла не узнать. Титан-челюсть не видел Далию в бою лично, но прекрасно знал ее из воспоминаний Имир.       Пульс грохотал в ушах. Ей казалось, что вот-вот Райнер обернётся. Секунда — и их взгляды встретятся, и всё, конец. Но он не оборачивался. Он слушал Пик, что-то отвечал Порко, и на его лице на миг даже появилась слабая улыбка. И именно этот взгляд — живой, тёплый, человеческий — вонзился в сердце Далии глубже любого ножа.       Она судорожно сглотнула, губы пересохли. Если её узнают — это смерть, но оторваться от него она не могла.       Порко замер на полушаге. Его прищуренные глаза уставились прямо на неё, безошибочно и цепко. На лице не мелькнуло ни удивления, ни интереса — только внимательность хищника, который узнал знакомый запах. У Далии перехватило дыхание. Всё тело мгновенно отреагировало, горячая волна паники прошла от затылка к пяткам. Он узнал. Это было в его взгляде — не случайное любопытство, а почти физическая ясность.       Но она не позволила себе дрогнуть. Опустив взгляд, Далия изобразила скучающее равнодушие, будто она всего лишь прохожая женщина, спешащая по своим делам. Плавно, не ускоряясь, она шагнула в сторону соседнего переулка, делая вид, что идёт по маршруту, который знала заранее. Когда первый поворот скрыл её от прямого взгляда воинов, она сорвалась с места, почти бегом углубившись в лабиринт марлийских улиц. Руки дрожали, в горле стоял ком.       Она не заметила, как в тот самый момент Порко чуть склонил голову набок, и его губы изогнулись в ехидной ухмылке.       Через пару дней ночной Либерио жил своей особой жизнью: свет фонарей размывался в лёгкой дымке, в переулках пахло сыростью и углём, а редкие прохожие спешили домой, не встречаясь взглядами. Далия шагала быстро, держа капюшон пониже, когда из тени вышли двое патрульных в стандартной форме Марлийской службы безопасности.       — Добрый вечер, фройляйн, — один из них вежливо, но сухо преградил ей дорогу. Второй держался чуть позади, осматривая переулок. — Ваши документы.       У Уайли внутри всё оборвалось. Сердце рухнуло куда-то вниз, ладони моментально вспотели. Она замерла всего на долю секунды, но для неё это показалось вечностью.       — Разумеется, — выдавила она почти ровным голосом, вытаскивая из внутреннего кармана аккуратно подготовленный конверт.       В нём лежали её фальшивые документы — паспорт марлийки средней руки и прилагаемый анализ крови, подтверждающий её «марлийское происхождение». Солдат взял бумаги, небрежно развернул их. Второй шагнул ближе, заглянув через плечо. Тишина затянулась. Первый патрульный нахмурился, листая страницы, потом сверился с каким-то листком в планшетке. Второй скептически покосился на неё — явно что-то сравнивая: контуры лица, линию скул, форму глаз.       Далия почувствовала, как по спине медленно стекает холодный пот. Только бы не заметили, только бы не поняли… Она заставила себя дышать ровно, опустила взгляд, изображая усталую жительницу, которой надоел очередной досмотр. Но внутри всё дрожало, будто она стояла на краю пропасти.       — Пройдемте с нами, фройляйн, — заключил один из них, теперь уже без всякой вежливости. Второй шёл чуть позади, держа руку на дубинке.       Далия, стараясь дышать ровно, судорожно перебирала варианты. Переулок впереди был узким, за ним — шумная площадь. Если добежит до толпы, сможет затеряться. Нужен только момент.       Она позволила себе чуть споткнуться, будто каблук застрял в камнях мостовой. Патрульный справа раздражённо обернулся, замедлив шаг. Второй сделал пару шагов вперёд, и именно в этот миг Далия рванула. Резко, как зверь из капкана, она вывернулась из захвата и сорвалась с места, отпихнув ближайшего солдата плечом. Камни под ногами скользили, сердце колотилось как бешеное. Шумный рынок совсем рядом, ещё чуть-чуть…       — Стоять! — крикнул один из патрульных, но она не остановилась.       В следующее мгновение воздух позади словно раскололся сухим треском. Что-то ударило её в спину — резкий, обжигающий разряд. Электрический ток пронзил мышцы, как тысяча игл. Уайли вскрикнула, тело дёрнулось и обмякло. Она рухнула вперёд, больно ударившись коленом о мостовую. Глаза на мгновение потемнели.       — Поймал сучку, — прошипел один из патрульных, подбегая и заламывая ей руки.       Её дыхание сбилось, голова гудела, как колокол. Все мысли, все планы растворились в одной панической какофонии. Тело Далии всё ещё подёргивалось от остаточного разряда, когда один из патрульных, наваливаясь на неё, чтобы надеть наручники, склонился ближе. Его лицо освещал тусклый свет фонаря, а голос прозвучал хрипло, но с ноткой самодовольства:       — Гальярд был прав, — сказал он, обернувшись к напарнику. — Это и правда она.

***

      Кабинет Тео Магата был погружён в тяжёлую тишину, где за массивным столом сидели Райнер, Порко, Зик и Пик. За окнами слышался гул заводов и отдалённый шум города, но здесь, за закрытыми дверьми, всё казалось словно в вакууме. Солдаты подтолкнули Далию вперёд, та подняла голову — взгляд её был затуманенным, но упрямым. Даже сейчас, даже так она не позволяла себе показать страх. Тео Магат встал из-за стола, медленно подошёл к Далии и окинул её оценивающим взглядом.       — Как тебя зовут?       Далия молчала, сжав губы в тонкую линию. Магат хмыкнул, словно ожидал этого, и обернулся к воинам:       — Узнаёте?       Воцарилась тяжелая пауза. Райнер чувствовал на себе взгляды Зика и Порко, сжимая кулаки до боли. Пик первой нарушила молчание:       — Я видела её в Шиганшине. Она сражалась на стороне разведчиков.       Магат кивнул.       — Отлично. Значит, у нас есть гостья с Парадиза, — его голос стал ядовито-вежливым. — У нас с тобой будет долгий разговор.       Он кивнул солдатам.       — Уведите её и подготовьте комнату для допроса. Только аккуратно, не убейте раньше времени.       Солдаты схватили Уайли под локти. Тео Магат шагнул ближе к ней, склонившись, чтобы заглянуть ей в глаза. Он уже собирался задать очередной вопрос, но тут её губы приоткрылись. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо:       — Не меня заперли с вами. Это вас заперли здесь со мной.       На миг в комнате повисла тишина, и прежде чем кто-то успел среагировать, Далия резко подалась вперёд и с силой ударила Магата лбом в переносицу. Тот зашатался, тут же зажав лицо рукой.       — Твою ж… — выдохнул Зик, отпрянув от стола.       Солдаты кинулись к ней, но Уайли вырвалась из их хватки с неожиданной дикостью. Кандалы на руках не давали ей полноценно биться, но она умудрилась нанести несколько увесистых ударов коленом и локтем, словно не замечая боли. Один из солдат выхватил ружьё и вскинул его, целясь прямо в грудь.       — Не стрелять! — резко приказал Магат, опираясь на стол и вытирая кровь с лица.       Но Далия, вся растрёпанная, с безумным огнём в глазах, крикнула:       — Стреляй, ублюдок! Чего ждёшь?! Стреляй!       Рука солдата дрогнула. Он явно хотел выстрелить, но боялся ослушаться Магата. Всё произошло в считанные секунды: двое других схватили Далию за плечи, вывернув ей руки за спину так, что та зашипела от боли. Она вырывалась, брыкалась, плевалась кровью на пол, но сил было слишком мало против закованных в броню мужчин.       — Уведите её, — тихо прошипел Магат, наконец выпрямившись. — И заприте так, чтобы даже мышь не проскользнула.       Райнер сидел неподвижно, словно прирос к полу, глядя, как ту, кого он лишь мечтал увидеть вновь, брыкающуюся и шипящую, утаскивают прочь из кабинета. В последний момент Далия обернулась через плечо и посмотрела ему прямо в глаза.       Было в этом взгляде что-то дикое. Что-то безумно живое.

***

      Раннее утро накрыло Либерио мутным, тяжёлым светом. Райнер шел по мостовой к штабу, привычно опустив голову, когда воздух внезапно задрожал от криков. Люди толпились на углу улицы, словно что-то невероятное происходило прямо сейчас. Он поднял взгляд, и весь мир вокруг померк. По улице вели девушку в кандалах. Рыжие волосы, спутанные и грязные, падали на исцарапанное лицо. Тело было в синяках, одежда — оборвана и испачкана кровью и грязью. Далию вели двое солдат, старательно ограждая ее от озверевшего народа. Толпа гудела и кричала, выкрикивая проклятия, камни летели в её сторону один за другим. Один ударил её в плечо, второй в бок. Далия пошатнулась, но не упала. Она стояла, стиснув зубы, глядя прямо перед собой, будто не замечала ни боли, ни унижения.       Райнер застыл. Ему показалось, что он слышит только биение собственного сердца. Каждая рана на её теле, каждый плевок в её сторону словно оставляли ожоги на его собственной коже. Он не мог пошевелиться, не мог даже дышать. Он просто смотрел, как её ведут в сторону штаба — туда, где ее ждет допрос, пытки… возможно, казнь.       И всё это — из-за него.       Толпа двигалась, гудела, словно море, которое вот-вот смоет всё на своём пути. Но Райнер стоял, как вкопанный, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Она шла гордо, даже сейчас — с кровью на губах и кандалами на запястьях. Люди вокруг кричали, плевали ей вслед, бросали камни. Очередной удар пришёлся прямо в висок — Далия вздрогнула, пошатнулась… и снова выпрямилась, стиснув зубы.       Где-то в глубине толпы, укрытые широкими шляпами, стояли Жан и Марко.       — Чёртова дура, — тихо выдохнул Кирштайн, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Я же говорил ей. Говорил: держись от Райнера подальше…       Марко молча наблюдал за происходящим, взгляд его был тяжёлым и мрачным.       — Мы её вытащим, — глухо сказал он, не отрывая глаз от Далии. — Мы обязаны.       — Да, — кивнул Жан. — Мы не дадим им её убить.       Они обменялись коротким, полным решимости взглядом и снова уставились на подругу, ища в толпе возможность, план, хоть какую-то лазейку.       Подвал был холодным и сырым. Каменные стены впитывали стоны и крики, не отражая их — здесь всё будто гасло сразу, будто само пространство было создано для страдания. Далию втащили вниз, швырнули на металлический стул. Кандалы на запястьях и лодыжках звякнули о металл. Она не подняла головы — не из-за страха, а из-за упрямой решимости не давать им ничего.       — Упорная, — процедил один из солдат, скривив рот в издевательской ухмылке. — Ну ничего. Мы тебя разговорим.       Они начали без предупреждения. Первый удар пришелся кулаком в живот. Воздух со свистом вырвался из лёгких, и Уайли едва не согнулась пополам, но лишь стиснула зубы. Второй — по лицу, так, что рассёк кожу на скуле. Кровь начала стекать с подбородка на серый, грязный пол.       Они спрашивали о Парадизе, планах, союзниках в Марли. Она молчала. Тогда они принесли ледяную воду, обливали её снова и снова, заставляя тело дрожать в конвульсиях. Грубые руки рвали на ней мокрую одежду, обнажая кожу для новых ударов. Каждый синяк, каждая царапина будто впитывалась в её память.       Один из солдат наклонился к ней почти ласково, как будто пытался уговорить:       — Говори. Мы ведь можем закончить это быстро.       Далия медленно подняла голову. Сквозь пряди мокрых волос её глаза сверкнули бешеной решимостью.       — Иди к черту ты и твое командование, щенок, — прохрипела она сорванным, хриплым голосом.       За это её снова ударили, так, что стул вместе с ней рухнул на пол. Кандалы на руках неприятно врезались в запястья, но она не издала ни звука. Каждая минута в этом подвале была вечностью, и всё же где-то глубоко внутри, даже сквозь боль, холод и страх, тлела маленькая искра — надежда. Что кто-то идёт за ней, что она ещё будет драться.       На следующий день небо над Либерио было свинцовым и низким, будто само оно стянулось в мрачную пелену, предчувствуя то, что должно было случиться. Толпу согнали на центральную улицу, солдаты сдерживали людей, создавая живую стену. Крики, шепотки, злорадный смех — всё смешалось в тягучий гул.       Райнер стоял в толпе, чуть в стороне. Сердце стучало глухо, болезненно. Он не хотел здесь быть, но ноги сами привели его. Браун чувствовал, как пот каплями стекает по спине под форменным кителем, но старательно игнорировал это. Вскоре вывели дьяволицу с Парадиза, на ней была та же тонкая, рваная одежда, мокрая от вчерашних пыток. Руки в кандалах, лицо побито, губы рассечены. Но глаза… Зеленые глаза не потухли.       Солдаты повернули Далию спиной к народу, подняли ей руки и закрепили их за металлический крюк. Народ загудел, как улей: кто-то крикнул что-то грязное, кто-то плевал ей под ноги. Райнер сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Офицер шагнул вперёд, в руках у него был кнут — длинный, блестящий от натянутой кожи. Он даже не дал ей времени приготовиться.       Первый удар рассёк воздух и кожу на её спине. Одежда разошлась, из-под неё выступила алая кровь. Далия дернулась всем телом, но не закричала. Второй удар. Третий. Четвертый. Каждый щелчок кнута отзывался у Райнера в голове, как удар молота по черепу. Он больше не видел ничего, только её исхудавшую фигуру, сжимающиеся от боли пальцы и кровь, капающую на камни площади.       Толпа ревела, требовала ещё. А он стоял и не мог пошевелиться. Браун хотел броситься вперёд, забрать её, закрыть своим телом, но солдаты уже окружили её плотным кольцом.       Где-то на краю площади Жан стиснул зубы так сильно, что на скулах вздулись жилы. Марко стоял рядом, бледный как полотно, кулаки дрожали от бессильной ярости. Но и они знали: сейчас броситься вперёд — значит погубить и её, и себя.       Ещё один удар. И ещё. Рыжая голова бессильно откинулась назад, несколько спутанных прядей упали прямо на раненную до мяса спину. Райнер не заметил, как у него по щекам потекли слёзы. Он стоял и смотрел, как умирает его сердце.

***

      Далия сидела на холодном полу, склонившись на бок, с побитыми руками, окровавленной спиной, запекшейся кровью в волосах. Кандалы на запястьях звякали каждый раз, когда она пыталась пошевелиться. Дверь распахнулась.       — Поднять её, — коротко бросил один из солдат.       Её подняли грубо, дергая за руки, заставляя идти вперёд, хотя ноги почти не слушались. Каждое движение отзывалось болью в теле. Так, почти волоча её за собой, солдаты вновь привели её в знакомый кабинет Тео Магата. Тот сидел за массивным столом, без особого выражения наблюдая за её приближением.       — Сюда, — приказал он.       Солдаты швырнули Уайли на стул. Она едва удержалась, задыхаясь от боли, но всё же выпрямилась, взгляд её был всё таким же упорным, хотя глаза горели лихорадкой. Магат хмуро посмотрел на неё сверху вниз.       — Готова говорить? — сухо спросил он.       Далия вытерла кровь, стекающую по подбородку, грязным рукавом и хрипло усмехнулась.       — Заговорю, — выдохнула она. — Но на моих условиях.       Магат приподнял бровь, удивленный её нахальством.       — Хочу, чтобы обработали мои раны. Хочу нормальную одежду, еду. И… — она слегка усмехнулась, обнажив окровавленные зубы. — …сигарету.       В кабинете повисла тяжёлая тишина. Магат с минуту рассматривал её, а затем недовольно фыркнул.       — Наглая дрянь, — буркнул он, но таки протянул руку в карман мундира, достал пачку сигарет и медленно, словно взвешивая решение, кинул одну ей на стол. — Давай. Начинай с этого.       Далия тяжело подняла руку, взяла сигарету двумя трясущимися пальцами. Солдат молча протянул ей зажигалку. Огонёк дрожал, как и её рука. Когда табачный дым наполнил её легкие, она впервые за долгое время прикрыла глаза. На мгновение ей стало легче. Почти спокойно.       Когда Уайли в очередной раз глубоко затянулась, тяжело выдыхая сизый дым в сторону потолка, дверь кабинета снова открылась. Вошли все воины Марли: Райнер, Порко, Пик и Зик. Их привели сюда, чтобы они сами услышали признания шпионки.       Райнер застыл на пороге, едва увидев её — измождённую, исхудавшую, с кровоподтёками на лице, окровавленной спиной и залатанной кое-как одеждой. Его горло сжало, сердце болезненно дернулось. Он видел, как тяжело ей дышать, как трясутся пальцы, сжимавшие сигарету. Порко фыркнул, скрестив руки на груди. Пик прищурилась, незаметно изучая выражение лица Далии и украдкой косясь на Райнера. Зик лишь лениво поднял бровь, молча оценивая ситуацию.       — Садитесь, — коротко бросил Магат, показывая на стулья вдоль стены.       Воины заняли свои места. Далия лишь скользнула по ним равнодушным взглядом, однако на Райнере её глаза задержались чуть дольше. Не дрогнули. Никакой жалости, никакой боли. Только усталость и ледяное безразличие.       — Итак, — подал голос Магат, вновь повернувшись к ней. — Мы слушаем.       Далия вытащила сигарету изо рта и стряхнула пепел на пол, совершенно игнорируя строгий порядок в помещении. Она наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол.       — Сначала обработайте мои раны, — прохрипела она. — Не думаю, что вы хотите разговаривать с куском мяса, который от боли теряет сознание.       Зик чуть заметно усмехнулся. Магат устало вздохнул и кивнул одному из солдат.       — Вызови врача.       Пока шли приготовления, в комнате стояла напряжённая тишина. Только слабое потрескивание горящей сигареты нарушало её. Райнер не отводил от неё взгляда. Он боролся с желанием сорваться, подбежать к ней, прикрыть, вытащить отсюда… Но он сидел, скованный приказами, долгом и собственной виной.       Когда в кабинет зашёл врач с перевязочными материалами, Далия впервые за всё это время позволила себе расслабить плечи. Пока её аккуратно перевязывали прямо здесь, среди всех присутствующих, Далия спокойно курила и смотрела куда-то в стену. Браун почти физически ощущал, как с каждым её морщащимся от боли вздохом что-то внутри него надламывается. Он чувствовал, как Марли уничтожает её… так же, как однажды и он сам.       Когда врач, наконец, закончил перевязку и ушёл, Уайли откинулась на спинку стула. Рубашка свободно висела на её худых плечах, скрывая ужасы, что творились под тканью. Магат жестом приказал солдатам выйти. В комнате остались только он и воины.       — Теперь говори, — холодно произнёс Магат.       Далия сжала сигарету в зубах и медленно кивнула.       — Хорошо… — прохрипела она. — Я шпион. Согласна. Пробралась в Марли.       — Зачем? — резко спросил Порко.       — Чтобы… — она задумалась, криво усмехнувшись. — Чтобы посмотреть, как вы тут живёте.       В комнате повисло тяжёлое молчание. Даже Пик нахмурилась, уловив, что Далия либо издевается, либо находится на грани.       — Одна? — скептически уточнил Зик.       — Одна, — спокойно ответила она.       Райнер стиснул кулаки на коленях. Магат наклонился вперёд, его голос стал тише, но гораздо опаснее:       — Ты считаешь нас идиотами? Думаешь, мы поверим в такую чушь?       Далия только пожала плечами, будто ей было всё равно.       — Хотите верьте, хотите нет, — отрывисто бросила она. — Мне плевать.       Магат ударил ладонью по столу так, что пепельница подпрыгнула. Уайли даже не вздрогнула.       — Мы выловим всех ваших людей. По одному. И убьём на глазах друг у друга.       Её глаза вспыхнули. Далия медленно подняла голову и с отвращением посмотрела ему прямо в глаза.       — Я пришла сюда одна. Никто меня не посылал. Никто не знал. И если кто-то и умрёт из-за меня, то только я.       Пик внимательно следила за ней, чуть склонив голову набок, как кошка за мышью. Зик лениво играл прядью волос, но в его глазах сверкал интерес. Магат долго смотрел на Далию, как на особенно упрямую дикарку, которая не понимала элементарных правил выживания.       — Раз она молчит, — медленно проговорил он и позвал одного из солдат за дверью, — приготовьте установку. Не смертельно, но так, чтобы почувствовала.       Далия чуть приподняла подбородок, вызывающе глядя на него. Она поняла всё ещё до того, как в комнату внесли тяжелую металлическую коробку с проводами. Райнер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Порко мрачно усмехнулся. Пик отвела глаза, словно ей было неприятно смотреть. Зик просто наблюдал, руки в карманах, безучастный.       — Последний шанс, — сказал Магат, снова обратившись к пленнице. — Говори. Кто с тобой?       Уайли молчала. Внутри всё у неё стыло от страха, но снаружи она оставалась каменной. Она знала: сдаст кого-то — и тогда действительно станет предателем. Сдаст Марко, Жана, Разведкорпус. Сдаст память о своих родных.       Она плотно сжала губы. Солдаты схватили её и усадили на стул рядом с установкой. Холодные кандалы больно впились в запястья. К электродам грубо присоединили провода, один к щиколотке, другой к запястью. Магат жестом велел начинать. Разряд прошёл через её тело, сворачивая мышцы в чудовищную судорогу. Далия закусила губу до крови, чтобы не закричать, но не смогла — дикий, сдавленный вскрик вырвался из её горла. Райнер вздрогнул, едва удерживаясь на месте. Ему хотелось броситься вперёд, вырвать провода, заслонить её собой. Вот только…       — Стоп, — велел Магат через несколько секунд.       Далию оставили сидеть, полураскованную и с дрожащими руками. Губы её дрожали, по подбородку текла кровь.       — Кто с тобой? — холодно повторил Магат.       Далия подняла на него глаза — полные боли, но упрямо-гордые — и прошептала:       — Никто…       — Продолжайте.       Второй раз ток пронзил её тело. Она не вскрикнула, только захрипела, оседая на стуле, мышцы снова свело в судороге. Райнер медленно вцепился пальцами в край стула, чтобы не сорваться. Ему казалось, он сходит с ума, наблюдая за этим. Порко косился на него почти с вызовом и упоением.       Когда ток выключили вновь, Далия почти не держалась на стуле, а голова бессильно склонилась на грудь.       — Ещё раз: кто с тобой? — в третий раз задал вопрос Магат.       На этот раз она даже не ответила, только еле заметно покачала головой. Магат усмехнулся и махнул рукой, давая понять, что на сегодня с неё хватит. Двое солдат подняли её под руки и поволокли прочь. Она почти не сопротивлялась — ноги её подкашивались, взгляд был расфокусированным. Райнер смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди нарастает чудовищная, сжигающая ярость — на Магата, на весь этот мир, на самого себя.       Когда за Далией закрылась дверь, оставив в комнате запах палёной кожи и крови, Магат тяжело вздохнул, задумчиво осматривая собравшихся.       — Сильная сука, — сказал он наконец, будто не зная, злиться ему или восхищаться.       В комнате повисло напряжённое молчание. Зик хмыкнул и скрестил руки на груди.       — А вы чего ждали? — буркнул он. — Она в Шиганшине так дралась, будто жить не хотела. Эти разведчики все рехнулись.       — Нет, — тихо возразила Пик, задумчиво постукивая пальцем по щеке. — Она была не просто безумной. Она была умной. И сильной. Я помню её… Если бы не ограниченность их ресурсов, она бы догнала и убила нас с Зиком и Райнером.       — Она опасна, — добавил Зик, насмешливо потягиваясь. — И… честно говоря, сильнее половины наших солдат. А может, и всех вместе взятых.       Райнер сидел молча, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он помнил Шиганшину до мельчайших деталей. Помнил, как Далия сражалась рядом с Микасой, с Армином, с Жаном… И как тогда, в самом пекле, он, уже потеряв всё, смотрел на нее в последний раз.       — Она всегда была особенной, — вдруг глухо произнёс он, почти себе под нос.       Порко бросил на него скептический взгляд.       — И что? Ты думаешь, она сдастся? После всего, что мы видели? Не смеши.       Пик кивнула, криво усмехнувшись.       — На её месте я бы тоже молчала. Лучше умереть, чем продаться.       Магат встал, убирая бумаги со стола.       — Пусть посидит в камере. Посмотрим, сколько в ней ещё этой, — он с нажимом выделил слово, — силы.

***

      Вечером следующего дня Далию вновь выволокли из камеры. Она еле держалась на ногах, тело всё ещё горело от боли, каждая царапина отзывалась глухим стоном в сознании. Руки всё так же были скованы кандалами. Её усадили за длинный деревянный стол в просторной столовой штаба, где уже собрались все воины Марли. Кольт, Порко, Пик, Зик и другие офицеры тихо переговаривались между собой. В центре стола стояли различные блюда: мясо, свежий хлеб, жареные овощи, фрукты, пахло вином и специями.       Уайли сидела неподвижно, словно каменная, опустив взгляд на столешницу. Магат сел во главе стола и, налив себе бокал вина, оглядел всех тяжёлым взглядом.       — Ешьте, — приказал он коротко.       Воины без лишних слов начали трапезу. Кто-то жадно резал мясо, кто-то тянулся за куском хлеба, кто-то наливал себе вино. За столом послышались ленивые приглушённые разговоры и звон посуды. Далия же просто сидела, наблюдая, как все едят, чувствуя, как живот жалобно сжался от голода. Настоящий, мучительный, животный голод туманил разум, но она даже не шелохнулась. Ей ничего не дали. Даже воды.       Спустя несколько минут Магат, не глядя на неё, лениво бросил:       — Всё просто, девочка. Скажи нам имена своих сообщников, и я прикажу накормить тебя.       Только тогда Уайли подняла глаза. Они были потускневшими, но в глубине всё ещё полыхало пламя. Она слегка усмехнулась.       — После того, как титаны разрушили Шиганшину… я два года жила в приюте. Иногда я ела траву, чтобы хоть как-то забить желудок. Иногда… ела кожу со старых ботинок. Иногда — ничего. И знаете, что я тогда поняла? — она посмотрела прямо на Магата. — Голод — не самое страшное. Его можно перетерпеть.       На мгновение за столом повисла звенящая тишина. Магат поставил бокал на стол, склонив голову набок, и медленно усмехнулся.       — Значит, ты выбрала голод.       — Я выбрала свободу, — спокойно ответила Уайли.       Райнер опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза. Он был единственным, кто не притронулся к еде — в глотку ничего не лезло. Порко бросил в её сторону взгляд, в котором странным образом смешались презрение и уважение. Пик чуть склонила голову, будто про себя признавая ее излишнюю упрямость. Зик протянул руку за вином и лениво пробормотал:       — Ну что ж… посмотрим, сколько ты ещё протянешь.       Когда последний кусок хлеба исчез с тарелок, в зале повисла тяжёлая, липкая тишина. Далия всё так же сидела за столом в кандалах, с запекшейся кровью на губах, не проронив ни слова за время трапезы. Она молча наблюдала, как воины и офицеры лениво вытирают губы салфетками, как Магат медленно ставит свой бокал с вином на стол. Он откинулся на спинку стула, медленно и холодно посмотрев на неё.       — Что ж, — произнёс Магат почти устало, как человек, завершающий длинный, скучный день. — Раз голод тебя не ломает…       Он сделал знак солдату, стоявшему у стены.       — Начинайте с рук, — без особых эмоций добавил он. — Вырывайте ей ногти. Один за другим. Может, тогда язык развяжется.       Комната будто замерла на мгновение. Даже Пик и Порко отвели глаза, Райнер резко напрягся, а Зик только лениво вздохнул, будто всё это было для него привычной картиной. Солдаты приблизились к Далии, один из них поставил ящик с инструментами прямо на стол, словно это была обычная часть ужина. Металл против металла зазвенел в тишине.       Далия не закричала, даже не попыталась вырваться. Только подняла на Магата глаза — тёмные, упрямые, обжигающие. В её взгляде было столько презрения и ярости, что, казалось, сама ненависть материализовалась в воздухе.       — Валяйте, — тихо сказала она, ни на мгновение не дрогнув. — Я всё равно вам ничего не скажу.       Первый солдат грубо схватил её левую руку. Уайли стиснула зубы, чувствуя, как холодные щипцы касаются её ногтя. И в этот момент Райнер, сам не осознавая, поднялся из-за стола, стул с грохотом отлетел. Все обернулись на него, Магат подозрительно прищурился.       — Ты что-то хотел сказать, Браун?       Райнер сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Но он ничего не сказал. Просто стоял, с яростью в глазах наблюдая, как солдат начинает вырывать первый ноготь. Далия не закричала, лишь закусила губу до крови и глубже втянула воздух сквозь нос.       Мельчайшая дрожь пробежала по телу, и в этой дрожи было всё: боль, ненависть и непокорённая воля. Первый ноготь вырвали быстро, грубо. Резкая боль пронзила Далию, словно раскалённый прут воткнули ей под кожу. Она всхлипнула, но крика не издала, только вцепилась другой рукой в подлокотник, едва удерживаясь на месте.       Когда солдат перешёл ко второму пальцу, ей пришлось зажмуриться. Внутри всё пылало огнём — от боли, от унижения, от бессильной ярости. Щипцы заскрипели снова, и второй ноготь был выдран. Капли крови стекали по её руке на каменный пол. Райнер сжал зубы до боли в челюсти. Его трясло от бешенства, но он не смел вмешаться.       Третий ноготь. На этот раз Далия задрожала сильнее. Перед глазами поплыли пятна. В горле стоял металлический вкус крови, всё её существо требовало сдаться, прекратить это, закрыться, исчезнуть… И она заговорила. Хрипло, словно вытаскивая слова из самого дна своих легких.       — Карл… Блау, — выдохнула она.       Все в комнате насторожились. Магат сделал знак солдату остановиться.       — Кто он? — холодно спросил он.       Уайли подняла на него мутный, затуманенный болью взгляд. На губах появилась кривая, почти безумная улыбка.       — Ваш самый страшный кошмар, — прошептала она.       Всё тело тряслось от боли и усталости, но внутри бушевала какая-то злая, непреклонная радость: она обманула их. Придумала имя на месте. Никого по имени Карл Блау никогда не существовало. Тео, напрягаясь, смерил её долгим взглядом. Он не поверил ей до конца, но и исключить возможность её правоты не мог.       — Проверить это имя, — бросил он кому-то из помощников.       Солдаты молча подчинились. Далия же снова опустила голову, чувствуя, как мир качается вокруг неё, словно зыбкое, хрупкое стекло. Её пальцы дрожали, кровь капала на камни. Боль звенела в ушах, смешиваясь с оглушительной усталостью.       Но она всё ещё жила. И всё ещё держалась.       Как только её окликнули, Далия попыталась поднять голову, но силы покинули её окончательно. Мир поплыл, цвета и звуки слились в бессмысленный шум. Её тело, обездвиженное болью и кровопотерей, медленно осело на стул.       — Она теряет сознание, — бросил один из солдат.       Магат холодно кивнул.       — Уведите её в камеру. Утром продолжим.       Двое солдат грубо подняли Далию за подмышки. Её голова безвольно свисала, окровавленные пальцы бессильно дергались в воздухе. Она была полуживой тряпичной куклой в их руках. Воины наблюдали молча. Райнер тяжело дышал, все еще сжимая кулаки так сильно, что руки белели. Порко криво усмехнулся, словно желая скрыть собственное напряжение. Пик прищурилась, её обычно насмешливый взгляд стал тяжелым и задумчивым. Зик лениво почесал подбородок, но глаза его оставались холодными и внимательными.       Когда дверь за пленницей захлопнулась, в комнате воцарилась тишина. Первым нарушил молчание Порко:       — Черт… Да она вытерпела больше, чем некоторые солдаты Марли на допросах.       Пик, облокотившись на столешницу, медленно покачала головой.       — В Шиганшине она дралась, будто демон. Теперь я понимаю почему. У неё сила не только в руках, но и в голове.       — И в духе, — хмыкнул Зик, устало разминая шею. — У неё хватка зверя.       Райнер ничего не сказал, всё ещё смотря на дверь, за которой исчезла Далия. В груди у него горело чувство вины и гнева. Он не мог поверить, что довёл всё до этого момента. Что её избили, истязали, что она лежала в крови, а он стоял и смотрел.       — Сильная тварь, — негромко сказал Магат, допивая вино. — Её не сломать голодом. Её не сломать болью.       Он повернулся к воинам со странным огнем во взгляде.       — Но мы сломаем её временем.

***

      Темнота в камере была такой густой, что, казалось, её можно потрогать. Только капли воды, падающие где-то в углу, нарушали тишину. Далия сидела на холодном полу, привалившись спиной к стене. Сил почти не осталось, всё тело ныло после пыток и многодневного голода.       Шаги. Тяжёлые, уверенные. Она не подняла головы, ведь знала, кто это. Он остановился перед решёткой и молча протянул внутрь через окошко в двери кусок хлеба и флягу с водой.       — На, — его голос был хриплым, надломленным. — Поешь немного.       Далия никак не отреагировала. Сидела, глядя куда-то в пол, будто его и не существовало. Минуты тянулись невыносимо долго. Райнер стоял неподвижно, глядя на призрака прошлого сверху вниз, потом едва слышно добавил:       — Я… не так представлял нашу встречу.       Браун сглотнул и с силой сжал зубы.       — Прости.       Он стыдливо опустил взгляд и ушёл прочь, оставив еду у двери. Несколько долгих секунд, и тишина вернулась, прерываемая лишь отдалёнными звуками снаружи. Только тогда Далия нерешительно подползла к хлебу, морщась от новых ран на пальцах. Она схватила его почти остервенело и начала жадно глотать крошки, запивая их холодной водой из фляги и не обращая внимания на мерзкий привкус крови во рту. Куски застревали в горле, но она продолжала, будто боялась, что, если остановится, у неё снова всё отнимут.       Одна в темноте, с гнетущим железом решёток вокруг и ноющей болью во всем теле, Далия Уайли всё ещё отчаянно цеплялась за жизнь.