Чужие

Категория: джен Персонажи: Орион Зави, Макс Зави Рейтинг: общий Саммари: зарисовка об оригинальных блонди, часть Амойского цикла Метки: драббл, одиночество, ангст Хмурой поздней осенью темнело рано. Когда Орион приближался к дому, в темно-лиловых сумерках очертания особняка в старинном стиле и статуя с барсом у входа выглядели какими-то размытыми, почти мистическими. В окнах гостиной на первом этаже горел свет. Когда парень приблизился к дому, то услышал грохочущий шум тяжелой музыки, крики и пьяный смех. Этот шум и вой, напоминающий какой-то древний шабаш ведьм, настолько не вязался с дивной ажурной архитектурой дома, что даже становилось обидно за такое несоответствие обители и хозяина. Орион стиснул зубы. Неужели отец не видит, как не к лицу блонди, главе СБ, образованной личности, все эти уличные словечки и манеры бродяги... И опять эти вечеринки до утра, попойки с какими-то сомнительными приятелями. Макс даже забыл, что сегодня в Академии начинаются осенние каникулы. Орион ждал, что отец приедет, но, простояв в холле больше часа, вызвал автоматический кар и поехал сам. Впрочем, вот уже несколько лет Максимилиан всё чаще забывал о своих обещаниях, вот уже несколько лет Орион спорил с отцом каждый раз, когда приезжал домой. Иногда хотелось вовсе не возвращаться из Академии, провести каникулы в общежитии с теми юными элитниками, кто остался без родителей или чьи родители не успели прилететь из командировки. Но что-то заставляло приезжать. То ли чувство долга, то ли воспоминания о счастливых годах, когда всё было по-другому. Орион открыл дверь своим ключом, не сообщая о своем прибытии даже прислуге. Поужинал у себя - в последний год он почти что отгородился от отца, оборудовав свои покои так, чтобы пересекаться с Максимилианом и его фурнитурами как можно реже. Было особенно больно вспоминать прошлое теперь, закрывшись в своей комнате, сидя на диване с чашкой чая в руках, и разглядывая фотографии на книжной полке напротив. В детстве папа казался самым лучшим... С высоты роста блонди, держащего сына на плечах, было видно широкий простор парка развлечений и очертания зданий вдалеке. Орион, бывало, визжал, боясь, что упадет, но папа крепко держал его, и ступал по аллее медленно и уверенно. Папа водил Ориона в зоопарк и не меньше него самого восхищался огромными хищниками - белыми и рыжими тиграми, грациозными рысями с забавными кисточками на ушах, пятнистыми барсами. Папа называл Ориона котенком-барсенком и успокаивал, когда, бегая, маленький блонди падал и сбивал коленки в кровь. Когда Орион простужался, папа забирал его из интерната, отпаивал травяным чаем с медом, укутывал в несколько одеял, кормил простой горячей и вкусной едой. В такие дни Максимилиан готовил сам, и незамысловатые блюда казались лучше любых деликатесов, которыми был уставлен стол в праздник. Папа рассказывал, что в те времена, когда блонди еще не могли позволить себе прислугу, родители учили его готовить. А еще папа рассказывал сказку про серого волка и весьма правдоподобно рычал, изображая лесного хищника. И пел на ночь колыбельные. Сейчас даже не верилось, что Макс может именно петь, петь красиво и с душой, а не горланить пошлые песни за компанию с дружками, лишенными вкуса и музыкального слуха. В годы интерната и первые пару лет Академии отец не забывал о детских праздниках, даже если приходилось лететь прямо с работы, в запыленной униформе, даже если от усталости засыпал на середине концерта. Куда же делись тихие и спокойные вечера, и те часы, когда отец перелистывал объемистый семейный альбом и вспоминал истории из прошлого, то грустные, то забавные... Рассказывал о первых колонизаторах, о том, что сам помнил из времен, когда еще не было огромного, никогда не засыпающего города, не было башни Эос, а только лаборатории, собранные из блоков, привезенных на космических кораблях из Федерации, и возведенные наспех дома. Орион любил слушать о том, как строился и менялся город... это было вовсе не то, что изучать сухие факты и цифры по обучающим видео. А воспоминания: "там, где сейчас стоит Эос, были руины древнего храма, наверное, от прежней цивилизации"... "когда рыли котлован под первое большое здание аукциона, нашли много старинных украшений - вот, посмотри, эту брошку с драконом я сам там нашел". Со временем таких разговоров становилось всё меньше. Чем больше Орион взрослел, тем неохотнее отец говорил о прошлом. На вопросы о людях, которые его выростили, отмалчивался или уклончиво отвечал - "да я ведь тебе уже рассказывал". Всё как-то пролетело, прошло, растворилось в сигаретном дыме и грохоте тяжелой музыки. Орион даже не помнил, когда едва заметная трещинка стала разрастаться, пока не превратилась в бездну. Может, тогда, когда он в гостях у Бома услышал, как Дориан играет на рояле и потом дома сказал отцу, что тоже хочет учиться музыке. Услышав о рояле, Макс скривился: "Ну что это за занятие для блонди? Ты же будущий глава службы безопасности, а искусством пусть занимается элита из Мидаса, это их бизнес. А хочешь в свободное время развлечься, купи себе синтез-блок. Модно, современно и красиво. Не то что древность, ее ценят только коллекционеры и ненормальные". Орион даже не знал, что его зацепило больше - грубый отказ или презрение отца к любому непрактичному искусству. С тех пор бросалось в глаза и то, что на светских вечерах отец вдохновенно говорил о глубине известных литературных произведений и любви к представлениям в мюзик-холле, но на самом деле его идеальная память просто хранила набор цитат и фраз, которыми можно блеснуть в обществе, а в глубине души он признавал только вещи простые и "практичные". То, что развлекает и не затрагивает глубинных струн. (Извечное открытие отроческой поры - что родители не идеальны). Мелочи, вроде бы. Как и раньше, Макс беспокоился, когда Орион болел, и каждое лето старался выделить хотя бы недельку, чтобы куда-нибудь отвезти сына отдохнуть. По-прежнему дарил дорогие подарки на праздники. Но прежнее тепло уходило, будто из комнаты, в которой зимой открыли настежь все окна и двери. Макс всё чаще думал только о себе... и несходство сына с собой воспринимал как личную обиду. Говорил: "Ты не понимаешь! Я тебя защитить хочу. Чтобы ты не витал в облаках... в нашей профессии погружаться в мечты - опасно, а еще опаснее - верить людям и привязываться к ним. Ты еще подросток, ты не знаешь, что такое - терять своих...". (Отец появился на свет уже взрослым - первых блонди выращивали в колбах до параметров восемнадцатилетних, и закладывали знания через взаимодействие с искусственным интеллектом. Он не знал, что такое быть ребенком или подростком). Если бы отец поговорил с ним... Рассказал, чего именно так опасается. Рассказал о людях и элите, которыми дорожил. Но это, должно быть, слишком больно. Орион догадывался - и прощал. Но замыкался в себе, а отец отдалялся от него, предпочитая компанию приятелей, которые сегодня есть, а завтра нет. Похожие внешне почти как две капли воды, отец и сын становились чужими друг другу.