Юми Окаяси

      Полненькая миловидная девушка явно чувствовала себя не очень хорошо в компании двух незнакомых молодых мужчин. Она нервно теребила пальцами подол юбки, то вдруг натягивая её на колени, то забываясь и приподнимая край. Особенно её пугал один, высокий и худощавый, у него был очень сердитый взгляд, словно Юми совершила какую-то непозволительную ошибку, а он вот прямо сейчас будет отчитывать её за это.       Худощавый мужчина поправил очки, внимательно посмотрел на собеседницу и задал очередной вопрос:       – Юми-тян, вы хорошо знаете друзей Эми Такира?       – Друзей? Да у неё и друзей-то не было кроме меня. Она в школе училась только до двенадцати лет, тогда да, подруги были, друзья... А потом после каникул она не вышла. Всем сказали, что она заболела и будет учиться на дому. По началу ей звонили, приглашали на дни Рождения и просто погулять. Потом звонили всё реже. И в конце-концов осталась только я.       – Чем она болела?       – Это лучше спросить у её опекунов. Мы не обсуждали такие вопросы. Эми часто говорила, что снова ходила к доктору Микири, своему лечащему врачу, но где это я не знаю.       Куникида задумался. Ему не нравилось это дело, ему не нравилось то, что в напарники он в очередной раз получил Осаму Дазая и не нравилась эта девица, с которой приходилось сейчас разговаривать. Но кому же до этого есть хоть какое-то дело?       – То есть кроме вас она вообще ни с кем не общалась? – уточнил Куникида. Он мало представлял себе молодую девушку, у которой вне дома нет вообще никаких знакомых.       Девица энергично закивала.       – Иногда она ходила в магазин или в кино с двоюродным братом, сыном её дяди и тёти. А так... Нет, друзей у неё не было. Я думала, что когда она поступит учиться в университет, то начнёт ходить на занятия, найдёт друзей... Но нет, Эми продолжала учиться дистанционно, не посещая университета. Хотя...       Юми так и не договорила, что именно её смутило в этой ситуации, видимо, передумав в последний момент.       Дазай, до сих пор сидевший с таким видом, словно он вообще не понимает, что тут происходит и какое отношение к этому всему имеет лично он, неожиданно оживился.       – Хотя... Что именно? – голос его звучал вкрадчиво и... опасно.       Куникида только вздохнул. Ему прекрасно жилось без знания, где именно работал Дазай до того как попал в ВДА. Может, и не стоило ему этого говорить? Почему-то теперь в каждом его движении и каждом слове он ищет потенциальную угрозу, хотя и не себе. Как сказал ему однажды Дазай, если бы он хотел, то давно бы убил Куникиду. И в это было довольно легко поверить.       Возможно, девушка тоже почувствовала что-то. Она побледнела и попыталась перевести разговор в другое русло, вдруг вспомнив, что её ждут дома. На что Дазай клятвенно пообещал проводить её до самого дома. Либо Куникида совершенно не разбирался в людях, либо от этого предложения ей стало ещё хуже.       – Нет-нет, я не могу вас так утруждать!       Дазай улыбнулся той самой улыбкой от которой у большинства членов Портовой мафии вставали дыбом волосы, пропадал аппетит и начиналось несварение желудка.       – Ну что ты, Юми-тян! Мне совсем не в тягость! Тем более, что времена сейчас не очень спокойные. Я слышал дня три назад опять Портовая мафия устроили переполох.       Возможно, именно эта фраза стала решающей, или просто Юми-тян решила, что проще согласиться, чем пытаться спровадить этого парня, но она кивнула, давая понять, что согласна, встала и осторожно расправила складки на юбке.       – Тогда пойдёмте, – на удивление безэмоционально сказала она и заторопились к выходу.

***

      Эсперы. С самого детства Юми пугали ими. Если верить маме то эсперы могли придти и украсть её дыхание. Могли лишить её памяти и похитить прямо из её уютной кроватки. Могли... Вообще всё мыслимое и немыслимое.       По началу маленькая Юми воспринимала эсперов как волшебников. Ну ведь есть же что-то мистическое даже в самом звучании слова "э-эс-пе-ры". В её снах они зажигали множество огоньков вокруг неё, чтобы ей не было темно, запускали фейрверки когда ей было грустно. Но Юми росла, а вместе с ней рос страх. Иррациональный, впрочем, как и всё, что касалось эсперов, ни чем не прикрытый страх.       Кто бы знал, чего добивалась её мать, когда пугала малышку многочисленными рассказами про эсперов. Может быть она и сама точно так же боялась их, а может быть это была её собственная, извращённая и изощрённая форма защиты маленькой дочери. Но так или иначе Юми выросла излишне мнительной, нервной и замкнутой девочкой. А потом превратилась в точно такую же молодую женщину с задатками классического невростеника и манией чистоты.       Юми боялась двух вещей в жизни: бактерий, которые обязательно проберутся в её дом, если она не промоет руки три раза с мылом, не обработает обувь и не обдаст паром верхнюю одежду. И эсперов. Сегодня судьба словно издевалась над ней, заставив её провести почти час в каком-то кафе, где абсолютно точно никто не обрабатывает антисептиком стол и даже не протрёт тряпочкой стул, на котором она сидит. Да ещё и в компании двух эсперов.       Нет, именно так они не представились, но кто же не знает Вооруженное детективное агентство? Только глупец не слышал о сыщиках-эсперах, а Юми никогда не была глупой.

***

      Куникида сидел и что-то сосредоточенно писал на листке блокнота. Этот, совершенно изумительный блокнот, как ни странно подарил ему сам Дазай, который вообще не особо-то был склонен дарить хоть кому-то подарки. Блокнот и впрямь был потрясающий с идеально гладкой и белоснежней бумагой, с переплётом из тонкой кожи и металлическими уголками, от чего весь он походил на старинную европейскую книгу.       – Что скажешь про эту Юми? – спросил Куникида, не отрываясь от своего занятия.       Дазай сел на стул, закинув ноги в ботинках на стол. Куникида поморщился. Нет, если бы его приятель снял ботинки, прежде чем сложить свои нижние конечности на стол, лучше бы от этого уж точно не стало, но почему-то именно ботинки раздражали больше всего.       – Что я думаю? – протянул Дазай и, кажется, и впрямь задумался.       – Пропавшая девица ни с кем не общалась, никуда не ходила, была слаба здоровьем. Думаю, искать надо в кругу семьи, – вынес свой вердикт Куникида.       – Так, да не совсем так. Чем таким она болела? Лучшая и единственная подруга не знает о её заболевании. Единственная подруга... Тут тоже не совсем верная информация. У нашей пропавшей девушки, оказывается, был некий таинственный поклонник. Об этом мне поведала милая Юми-тян, когда я рассказал ей о том, что двойное самоубийство это...       – Короче, когда ты достал её до чёртиков. Тебя можно использовать как метод пыток, например пять часов диалога с Дазаем, или восемь часов диалога с Дазаем. А для самых крепких три часа монолога о видах суицида от профессора Дазая.       Молодой мужчина усмехнулся:       – Но ведь это работает.       – Ещё бы не работало. Так что там с таинственным кавалером?

***

      Они были практически идеальными подругами: одна не может посещать школу из-за болезни, вторая может, но не хочет из-за страха подхватить какую-нибудь страшную инфекцию. Одна сидит дома, потому что ей нельзя выходить, вторая вынуждена выходить, но с удовольствием бы оставалась дома. Они словно дополняли друг друга в своей неполноценности.       Звонок телефона отвлёк Юми Окаяси от размышлений. Она взяла трубку.       – Здравствуй, Юми-тян, что хотели от тебя эти эсперы? – спросил совершенно незнакомый голос.