Часть 1

      Когда Крул роняет "нужно поговорить" - Микаэла внутренне напрягается. Никогда эти её слова ничего хорошего не предвещают. Но что он сделал не так? Крул мрачна, слишком мрачна - нет, скорее всего, это не его вина.       - Глава узнал о том, что я ушёл из академии?       "Глупость какая", - думает Мика. Эта семья слишком привыкла цепляться за традиции, даже за те, в которых нет никакого смысла. В конце концов, какая разница, получит ли приёмыш вроде него выдающееся образование или закончит школу с базовыми знаниями? Академия давала хорошее подспорье для дальнейшего движения, её выпускники имели реальные шансы поступить в лучшие университеты по всему миру. Но Мике это было ни к чему. Он был умным мальчиком, но никогда не имел особых амбиций, никогда он по-настоящему не хотел стать "выдающимся". Академия была хороша, безусловно. Но в ней не было Ю-чана.       - Урд ничего об этом не знает.       И тут Микаэла заметил: Крул не просто мрачная. Её всегда спокойное красивое лицо сейчас мертвенно бледное, а глаза...       - Ты плакала?       Крул никогда не плачет. Она может быть радостной, может быть сердитой, напряжённой, разгневанной. Но ни разу за эти четыре года Мика не видел, чтобы Крул плакала. Он смотрит внимательно, очень внимательно - её глаза сухие. Сухие и красные, с залёгшими под ними синяками - кажется, она не спала прошлой ночью.       - Присядь.       Крул не говорит: "Я не плакала". Она говорит "присядь", и тревога отчего-то становится в разы сильнее, вот-вот готовая превратиться в... страх.       - Что случилось, Крул? Что...       Что-то выбило его приёмную мать из колеи настолько, что она проплакала всю ночь. Микаэла не может вообразить себе убедительную причину, как ни старается, и от этого становится ещё страшнее.       - Тебе придётся уехать, - говорит она.       Мика не верит. Он спрашивает, нет, восклицает: "Что?!" Крул хватает одного взгляда, чтобы заставить его замолчать.       - По крайней мере, из этого дома.       Крул прикусывает нижнюю губу, и, когда Мика снова хочет задать вопрос, говорит нечто, чего Мика не может понять.       - Твой отец вернулся.       Так не бывает. Микаэла знает, что так не бывает - с того света не возвращаются.       - Мой отец мёртв.       Мика уверен в своих словах. Его отец-алкоголик был за рулём той машины, из которой его вышвырнула полоумная мать. Они оба были в той машине, которая перевернулась несколько раз и взорвалась. Они оба погибли на месте - Мика слышал, как полицейские и врачи говорили об этом.       - Твой отец жив.       Она как будто хочет добавить "к сожалению", но не добавляет. "Какая разница", думает Мика - как будто он когда-либо был нужен своим родителям. Ему уже не четыре, не шесть и не восемь, чтобы наивно думать, будто родители хорошие несмотря ни на что. Будто он нужен им иначе как "избранное Богом дитя". Эти люди были сектантами. Эти люди пытались убить его, выбросив из машины на огромной скорости.       - Эти люди не были твоими биологическими родителями.       Слова Крул, возможно, должны бы вызвать у Мики облегчение. Но не вызывают - перед ним сейчас сидит красивая бледная кукла с монотонным голосом и пустыми стеклянными глазами.       - Тебя забрали в приют в очень раннем возрасте и отдали им на воспитание. Теперь вернулся твой настоящий отец.       Крул проговаривает это без всякого выражения, без толики эмоций. И лишь слово "настоящий" звучит как-то особенно чётко.       - Он хочет забрать тебя.       Микаэла внезапно понимает, что упустил тот момент, когда Крул склонила голову и больше нельзя разглядеть её глаз за длинной чёлкой.       - Мне позвонили вчера вечером.       Она продолжает монотонно.       - Меня даже не вызвали в суд. Просто уведомили. Даже Урд ничего не смог сделать.       Крул должна бы разозлиться. Сжать свои маленькие ладони в кулаки, оскалиться, закричать, вскочить, ударить по столу. Всегда такая спокойная и невозмутимая Крул вспыхивает, когда Ферид - раздражающий и, кажется, совершенно неугомонный великовозрастный племянник - выводит её из себя. Крул вспыхивает всегда, когда глава семьи принимает своё "правильное" решение, не заботясь о её интересах. Крул сложно по-настоящему вывести из равновесия, но стоит задеть её особые "больные места", как она тут же вспыхивает - Мика знает это и всегда держится подальше от подобных тем. Но сейчас Крул сидит и не двигается, словно просто не может пошевелиться.       - Но ведь это!..       "Незаконно" - может сказать он. Будто для их странной семьи вообще существуют законы. "Неправильно" - может он возразить. Будто правила когда-либо были на его стороне. "Жестоко" - может он возмутиться. Будто жизнь когда-то была к нему милосердна.       Микаэла не может закончить фразу. Микаэла не знает, что он должен сейчас сказать. Микаэла уже ничего не понимает. Он просто хочет взглянуть в глаза Крул, просто услышать, что у неё есть план и всё ещё можно исправить.       Крул молчит. Микаэла потягивает руку - ну же, посмотри на меня! Но Крул отшатывается и встаёт с дивана.       - Собери вещи. Завтра утром ты уезжаешь. ***       Весь вечер Крул избегает его. Сколько Мика ни пытается, он не может поймать её взгляд - она продолжает прятать глаза. Они ужинают в тишине, и эта тишина настолько тяжёлая, что, кажется, вот-вот раздавит Микаэлу. Он возвращается в свою просторную комнату - она кажется ему опустевшей. Хочется позвонить Ю. Хочется услышать его голос и рассказать обо всём. "Я не понимаю, что происходит". "Я не знаю, что мне делать". Экран сияет ярким голубоватым светом, от которого почему-то режет глаза. Микаэла находит номер в списке контактов меньше, чем за секунду. Стоит только сказать, попросить, и Ю примчится с другого конца города, ворвётся как ураган и обязательно...       Экран гаснет. Мика отбрасывает телефон - тот скользит по покрывалу кровати куда-то в сгустившиеся сумерки. Ю - всего лишь такой же мальчишка, как он сам. Ю ничем не сможет помочь - только зря будет нервничать. Его приёмный отец наверняка очень разозлится, если Ю поедет куда-то так поздно. У Ю будут проблемы и лишний повод для беспокойства - Микаэла этого совсем не хочет.       Крул заглядывает к нему в комнату, когда становится уже совсем темно - тёплый жёлтый свет льётся из-за двери, и Мика чувствует, как он будто обжигает его спину. Он чувствует, как взгляд Крул жжёт его спину сквозь одеяло и тонкую ночную рубашку. Мика лежит на боку, спиной к двери, и отчего-то боится обернуться. Боится встретиться взглядом с Крул. Он не знает, сколько она стоит там молча - не слышно даже её дыхания. Можно бы вообразить, словно её там и вовсе нет. Спина горит, будто под ярким солнцем.       - Спокойной ночи, Мика.       Микаэла едва улавливает эти слова - почти шёпот. Кажется, он впервые жалеет, что никогда не называл её мамой. Но дверь уже закрывается. ***       Отец ждёт его внизу. Мика видит незнакомую машину за воротами их элитного жилого комплекса. Он знает: таких машин здесь нет. Здесь на таких не ездят - слишком простая, явно не премиум-класса. Ферид бы, например, в такую никогда не сел. Крул бы...       Комната Мики пуста - коробки и сумки уже спущены грузовым лифтом, не так их и много. Мебель, шторы - всё это по-прежнему на своих местах, но больше эта комната не несёт на себе печать человеческого присутствия. В этой комнате больше никто не живёт. Мика смотрит на свою заправленную постель и думает, что больше никогда не ляжет в неё. Крул не завтракает - только пьёт кофе и смотрит куда-то в окно. Наверняка она уже видела машину, думает Мика. К завтраку он даже не притрагивается - тошнота появляется просто от самой мысли о еде.       Они спускаются вдвоём. Молча. Коридор, лифт, коридор - этот короткий путь кажется неимоверно длинным. Микаэла понимает, что предпочёл бы сделать его ещё длиннее, когда дверь их жилого комплекса открывается, и прохладный утренний воздух касается кожи.       Коробок нет - должно быть, они уже погружены. Микаэле отчего-то думается, что сейчас его самого положат в багажник и увезут вместе с коробками куда-то очень далеко. Может быть, на свалку. Глупые мысли. В конце концов, это обычный бежевый седан - в его багажник Мика просто не поместится.       Когда передняя дверь открывается, Мике кажется, что у него остановилось сердце. Он и сам не может сказать, что конкретно заставляет его так нервничать - может, то, что они с Крул стали ближе в последнее время, с тех пор, как его приёмная мать позволила ему сменить престижную академию на школу, в которой учится Ю-чан. С тех пор, как Ю-чан снова появился в его жизни, многое поменялось. Может быть, однажды он сможет пересилить себя и сказать "спасибо" Фериду. Может быть, сейчас лучший момент, чтобы сказать "спасибо" Крул.       - Спасибо тебе, Крул.       Голос такой мягкий и мелодичный - разве он может принадлежать мужчине? Разве он может принадлежать человеку?       - Спасибо, что позаботилась о Мике.       Это существо просто не может быть его отцом, думает Мика. Он даже не сразу понимает, что перед ним мужчина. Он стройный, почти худощавый. Его волосы длинные настолько, что Ферид должен бы удавиться от зависти, - небрежно заплетённая коса кончиком касается голени. Одежда простая, совсем не вычурная и выглядит ни капли не дорогой. Мика смотрит куда угодно, обращает внимание на любые детали - только не в лицо. Опасение взглянуть в глаза Крул прошлым вечером кажется ему пустым звуком в сравнении с необходимостью посмотреть в глаза этому...       - Мика.       Микаэла поднимает взгляд прежде, чем успевает осознать что-либо.       - Ты готов? Поехали домой.       Его отец улыбается. У него теплая и мягкая улыбка, добрые глаза - Микаэлу едва не трясёт. Кто это? Что это такое? Это существо заберёт его? Мике вдруг вспоминаются сказки, которые он читал, когда был ребёнком. Ему кажется, если сейчас он сядет в эту машину, то больше не сможет вернуться в мир живых. Ангел смерти заберёт его на тот свет. Ангел смерти, которым оказался его...       Лёгкий тёплый ветер вдруг касается волос Мики. Нет, понимает он, не ветер - рука Крул. Маленькая ладонь этой невероятно сильной и властной женщины, запертой в хрупком теле, - ей приходится встать на носочки, чтобы погладить его по голове, - такая она крохотная.       - Береги себя, Мика.       Она говорит это шёпотом. Её глаза полны тревоги и обречённости. "Тебе страшно?".. Нет, "Тебе тоже страшно?" - вот, что Мика хочет спросить у неё сейчас. И ещё ей, кажется, по-настоящему больно. Мика ни о чём не спрашивает, только говорит:       - Спасибо, Крул.       И уходит. Её мимолётный поцелуй - почти случайное касание - горит на щеке. И спина горит также, как прошлой ночью, - Крул смотрит ему вслед. Хочется обернуться, но Мика не может. Он и сам не понимает, откуда берётся этот иррациональный страх. Он никогда раньше не боялся свою приёмную мать, какой бы строгой она ни была. "Это всё он", - понимает Мика. Страх появился с тех пор, как он впервые услышал: "Твой настоящий отец".       Отец терпеливо ждёт, стоя у машины, хотя Микаэле кажется, что проходит целая вечность, пока он сам преодолевает это расстояние в несколько метров.       - Садись, Мика. Не забудь пристегнуться.       Вблизи глаза оказываются будто подсвеченными изнутри. Они смотрят мягко, тепло, беззлобно. И всё равно, этот человек, выглядящий и ведущий себя столь доброжелательно, безобидно, отчего-то пугает Мику. Почему же?       "Этот человек - мой отец".       Эта мысль кажется правильной, но в ней будто кроется скрытый подвох.       "Этот человек..."       Или Мика просто растерян. Да, именно, растерян - понимает он. У мужчины перед ним совершенно обыкновенные, нормальные глаза. Он действительно красив, может, чуть похож на женщину, но он всего лишь обычный человек. Его недорогая машина - совершенно обычный седан, - он не увезёт Мику в ад. Они едут в обычную квартиру, которая теперь станет его новым домом. А этот человек - просто его отец.       Навождение спадает, и Мика садится в машину. Он бросает быстрый незаметный взгляд на Крул - та всё также стоит у ворот жилого комплекса и смотрит куда-то мимо. Их взгляды не встречаются, Мика не может разглядеть эмоции в её глазах с такого расстояния.       "Нужно бы проверить зрение", - думает он.       Дверь закрывается.       Изнутри машина - аккуратный и чистый ухоженный салон, никаких излишеств. Немного пахнет мятой - на зеркале заднего вида висит освежитель.       - Пристегнись, пожалуйста.       Отец смотрит прямо на него. Его глаза всё такие же спокойные и добрые, полные терпения. Мика понимает, что совсем забыл про ремень.       Мотор заводится с тихим урчанием. Отец аккуратно и уверенно разворачивается и выезжает с тихой немноголюдной улицы. Неподвижный силуэт Крул мелькает за окном в последний раз - Мике почему-то кажется, он больше не увидит её. Абсурд.       "Отец".       Мика пробует это слово на вкус спустя много лет. Оно кажется каким-то пресным и совсем немного отдаёт горечью - наверное, мятный освежитель в машине действительно лишний.       - Что?       Отец смотрит на дорогу, но вопрос явно адресован ему, Мике. Кажется, он произнёс это вслух.       - Далеко нам ехать?       Это первое, что приходит ему в голову. Он смотрит прямо на своего отца - его аккуратный профиль кажется высеченным из мрамора руками талантливого скульптора, создававшим своё детище с искренней, неподдельной любовью.       - Минут сорок, - чуть подумав, отвечает отец. - Может, чуть дольше, если будут пробки.       Мике кажется, он сказал "сорок часов". Время в этой машине тянется неимоверно медленно. Кажется, они всё едут и едут, дома за окном мелькают, как фон в какой-нибудь мобильной игре с бесконечным уровнем - не закончится, пока не сделаешь ошибку и не проиграешь.       Ошибки быть не может - у этого человека те же черты лица, тот же профиль, что и у Мики. Волосы чуть светлее, но такие же мягкие, немного вьющиеся. Другой цвет глаз, не голубой, а янтарный, почти жёлтый - Мика никогда раньше таких не видел, - но разрез тот же, те же длинные светлые ресницы. Этот человек очень похож на него, вернее, сказать, он, Мика, похож на этого человека. На своего отца.       - Район не совсем в центре, но оттуда удобно добираться по утрам, пробок почти не бывает.       Микаэле кажется, он знает этот голос всю жизнь. Он пытается отогнать эту мысль, хочет считать, что сам себе всё придумал. Но где-то в глубине его памяти просыпаются воспоминания. Он знает этот голос, он слышал его когда-то очень давно.       "Этот человек... действительно мой отец".       Мика повторяет снова и снова. Эта мысль раздражает его, беспокоит, эта мысль окрашена грустью, смутным страхом, непониманием, волнением и всего толикой тёплой, солнечно-жёлтой радости - пожалуй, совсем немного, как случайно пробившийся луч в пасмурный день.       "Этот человек - мой отец" - в очередной раз повторяет себе Мика. Этот человек сказал: "Поехали домой".