8. Май

Когда прошли между рифов, берега раздвинулись, и устье Северна перетекло в открытое море. Парус медленно наполнился ветром, туго выгнулся над палубой, и гребцы втянули весла. Гвиневра передала руль Гапи и села рядом с Ланселотом, накрыла пальцами его обескровленную руку. Собственная кожа казалась неестественно темной. Бесконечное мгновение не удавалось понять, это ее рука так горяча или рука Ланселота незаметно остыла. «Забери его туда, куда вы хотели уплыть, — так сказала Моргана. — Забери, а я увезу тех, кто остался жив, в новый дом, как предложил Хольгер. В этой оскверненной земле больше не спрячешься, мечту о Камелоте надо похоронить вместе с его королем». Прошла целая вечность, прежде чем Ланселот открыл глаза. Сколько-то возвращался из небытия; потом перевел взгляд на Гвиневру и улыбнулся. Она придвинула ближе к нему Меч Веры — так, чтобы Ланселот мог дотянуться до рукояти, если захочет. Море мягко ласкалось к бортам, несло драккар, как по зеркалу, словно не хотело потревожить бесценную ношу. Словно кто-то ему подсказал, как важно Ланселоту сохранять неподвижность, чтобы не растревожить раны. Гвиневра пригладила его слипшиеся от пота и крови волосы, задержала руку на лбу. Ланселота лихорадило. Он разлепил обметанные белым губы. — Мы плывем? — спросил тихо. — Да, милый. — Она скорее подумала это, чем произнесла. — Куда? Гвиневра наклонилась низко-низко — так, что даже глаз почти не видела. — За море, — шепнула, словно кто-то мог их подслушать, и прижала пальцы к его губам. — Молчи. Ты слаб. — Я не умру, — сказал Ланселот, совсем как Персивалю и тем же тоном. — Обещаю. — Еще бы ты умер, — сквозь зубы прошипела Гвиневра. — Опять сбежать от меня хочешь? — Нет у тебя жалости, — он слабо вздохнул и смежил веки. Непонятно как она догадалась, что про себя Ланселот смеется. Что-то впилось ей в горло, глаза опалило, лицо Ланселота исказилось, стерлось, и Гвиневра зажмурилась. Моргнула. Слезы упали точно в пепельные борозды и медленно стекли по щекам Ланселота. Гвиневра стерла их подушечками пальцев. — Вот и есть, — сказала она ласково. — Вот и есть.