Часть 1

      — Валка, долго ещё?       C мешками на плечах и чугунным котлом, бьющим по спине при каждом шаге, Эйвор следовал за вельвой в лесную чащу.       Подвиливая бедрами, Валка грациозно вышагивала босяком по свежей весенней траве.       — Почти пришли, — она оглянулась и в своей обыкновенной манере приподняла бровь. — Клади все тут и разведи костер.       Она указала в центр поляны, обрамленной кругом камней и укрытой сенью листвы раскидистых ясеней. У самого дальнего и высокого монолита располагался алтарь, по обеим сторонам которого стояли жаровни. Он был усыпан засохшими соцветиями: очевидно, давно не использовался.       — Охотники жалуются, что в лесах стало мало зверья, — сказала вельва, вынимая из мешка свои ритуальные атрибуты: кости животных, расписанные глиняные чаши и серп.       — Поселение растет, этого следовало ожидать, — Эйвор принялся доставать из другого мешка заготовленные можжевеловые дрова.       — Петра сказала, дичь просто перестала размножаться в этих местах, и я тоже это почувствовала. Некая темная сила поселилась здесь. Ее необходимо изгнать       — Полагаю, виной тому был проклятый символ, что я уничтожил на капище неподалеку.       Валка внимательно посмотрела на Эйвора и едва заметно улыбнулась.       — Верно. Но этого недостаточно.       — Так что ты задумала? Хочешь сделать подношение Скади? Прикажешь изловить для тебя пару кроликов?       Викинг усмехнулся, но судя по взгляду, которым его ужалила Валка, понял, что его слова пришлись ей не по нраву.       — Скади не властна в этих краях, — ответила она; пучок засушенного чабреца громко хрустнул в ее руках и осыпался в котел. — Здесь правят другие духи.       — И ты знаешь, как их умилостивить?       — Знаю. Я говорила со здешними знахарками и мне довелось присутствовать при одном из их ритуалов, а после они поделились со мной своей мудростью. — Валка поднялась и протянула Эйвору деревянную табличку с начертанными на ней рунами. — Это нужно для зелья. Собери и принеси мне.       Эйвор отряхнул руки и осмотрел список.       — Зачем тебе столько сыроежек и мухоморов? И… синий гриб?! Ты хочешь убить себя? Нет, Валка, даже не проси!       Она снисходительно улыбнулась.       — Много ли ты знаешь о грибах?       — Достаточно, — ответил Эйвор угрюмо, и вельва тихо рассмеялась.       — Не волнуйся, я знаю, как правильно их готовить. К тому же, я не стану рисковать твоей жизнью, Брат Волка.       Эйвор недоверчиво поднял бровь.       — Ты тоже примешь участие в ритуале, — сказала Валка и вернулась к котлу. — И да, кролик тоже пригодится. Иди же.       Охота и сбор ингредиентов для снадобья не заняли много времени, и потому Эйвор вернулся к колдунье, когда та лишь только успела окончить другие приготовления.       — Ты забыл шалфей, — недовольно заявила она, заглянув в мешок, что доставил ей викинг.       — Вовсе нет, — он улыбнулся, и, спустя мгновение, на его плечо, размахивая мощными крыльями, опустилась его питомица. Иссиня — черная ворона, чье оперение переливалось в солнечных бликах, будто масло, держала в клюве веточку шалфея.       — Подойди, Валка.       Эйвор погладил свою верную подругу по гладкой шее и, запустив руку в мешочек для провизии, оторвал кусок солонины и протянул его Валке.       — Предложи ей.       — Она меня не заклюет?       — Смелее.       Вельва осторожно преподнесла кусочек мяса вороне. Та, каркнув, выронила шалфей в руку хозяина и приняла угощение.       — Красивая птица, никогда не видела ее так близко.       — Погладь ее.       — Ты уверен?       — Ну же.       — Ее перья такие гладкие и нежные, — сказала Валка, гладя Сюнин по голове. — Как ты умудрился ее приручить?       — Она сама меня выбрала, — Эйвор провел рукой по шее вороны против оперения, и их с Валкой пальцы на мгновение соприкоснулись, ударив друг друга искрой. Долгий взаимный взгляд, словно, остановил время, но вельва отняла свою руку от руки викинга и вернулась к зелью.       Когда Эйвор опустился на колени напротив, она тут же вручила ему ступку с травами и заставила толочь.       — Она спасла меня от волка, что оставил мне этот шрам, — сказал он в попытке развеять образовавшуюся меж ними неловкость.       — Метка Волка, — твердо сказала Валка. — След его зубов и подарил тебе твое прозвище.       — А перед тем едва меня не загрыз…       Валка бросила в варево с грибами растолченные травы, размешала, и из котла поднялся столб ароматного дурманящего дыма. Когда она долго и глубоко вдохнула его, ее голос сделался еще более монотонным и низким.       — Шрам, оставленный им на твоем теле, таит под собой секрет, что позволяет тебе оставаться в тени даже на глазах у врагов.       Эйвор хотел было спросить, но понял, что, зелье готово, раз устами вельвы туманными загадками заговорили норны. В который раз.       — Так, что дальше?       Валка поднялась и подошла к алтарю. Смахнув с него увядшие соцветия, она рассыпала на нем лепестки свежих цветов, а затем, бормоча какой-то заговор, кроличьей кровью начертала на камне руну. Окончив, она обернулась и сказала:       — Снимай доспехи, Эйвор.       Он с трудом унял спазм, сковавший его лицо.       — Валка, зачем? — Он откашлялся и сглотнул. — Это то, о чем я думаю?       — Оно самое, — бесстрастно ответила она и, сбросив халат, предстала перед викингом обнаженной. Покрытая татуировками, в браслетах на руках и ногах, с ожерельем из железных обручей… — Тебя смущает необходимость возлечь со мной? — спросила она, увидев сокрушенное выражение на его лице.       Но на деле Эйвор просто не верил своему счастью.       Он любовался ее статью и совершенством линий ее фигуры. Тонкая, стройная, миниатюрная. Ее талия и бедра своими очертаниями походили на римский сосуд для вина, но Эйвор готов был поспорить, что меж ними его ждала услада лучше любого вина, и жаждал предаться ей вместе с этой женщиной.       Будучи на пороге взросления, еще глупыми озорными мальчишками, они с Сигурдом постоянно спорили, кого же из них себе в мужья выберет Валка. Дочь вельвы Клана, юная знойная черноволосая дева с сияющими, как снега в зените солнца глазами, порабощала своей красотой многих мужчин и юношей, а ее холодный и стойкий нрав лишь распалял их страсть. Сейчас же эта прекрасная провидица с непроницаемым взглядом и чарующим холодным, будто туманы Нифльхейма голосом, предлагала себя именно ему, Эйвору.       Он начал медленно двигаться к ней, опаляя ее своим жаждущим взором. Раскрыв ремешки и избавившись от перчаток, Эйвор проследил по линии ее стана обнаженными пальцами.       Не сразу он нашел, что сказать, и голос его дрожал.       — Признаюсь, я грезил об этом с давних пор.       Он провел рукой вниз по изящному изгибу ее поясницы, и с каждым мгновением, ощущая нежность и тепло ее кожи, пламя в его хуг разгоралось все жарче. Эйвор приблизил Валку к себе и склонился, чтобы подарить поцелуй, но она уперлась ладонями в его грудь, оставив вожделеющие губы викинга сухими.       — Нам нужно лишь провести обряд. Только и всего, — сказала она и отвернулась.       — Тогда почему со мной? Ты могла бы выбрать себе другого помощника: в Рейвенсторпе немало здоровых и крепких мужчин, что охотно взошли бы с тобой на этот алтарь.       — Потому что в тебе силён сейд, Эйвор, — она обернулась на мгновение, вонзившись своими бирюзовыми глазами, с пляшущими в них золотыми отсветами костра, в его. — Это единственная причина. Ты ведь помнишь, какой отклик в твоем разуме находили мои отвары? И сейчас мне будет нужна твоя связь с духами и видения, что они пошлют тебе.       — Хочешь воспользоваться мной? Могла бы сказать прямо. Возражать я бы все равно не стал, и ты это знаешь. Но сейд? — Эйвор рассмеялся. — Эх, сейд подвластен лишь женщинам. Именно вас наделила этим даром Фрейя… Как и силой, перед которой не смел устоять даже сам Высокий. Нам, мужчинам лишь остается покориться ей, — он провел кончиками пальцев по ее плечу, заставив женщину вздрогнуть от невесомого, но столь пробуждающего прикосновения. — И пасть ниц в восхищении.       Эйвор бережно уложил черные, как вороново крыло косы Валки ей на плечо и раскрыл ожерелье из обручей. Нежная лебединая шея провидицы была в его власти, и он не преминул коснуться ее губами.       Жар и сладость его поцелуев охватили все тело вельвы. Губы викинга шли бережно, все глубже и выше, и Валка была готова сдаться, когда томный, низкий, соблазняющий шепот достиг ее уха.       — Я хочу тебя и буду твоим, если таково твое желание… — новый глубокий, влажный и нежный поцелуй, будто десяток отравленных сладострастием игл, пронзил ее кожу. — Не бойся отдаться любви… — рука викинга проследила путь по ее животу и настойчиво коснулась гладкой расщелины меж ее ног.       Глаза Валки были закрыты. Она изо всех сил боролась с чувствами. А ведь мать с ранних лет ее предупреждала, что негоже вельве ложиться с мужчиной по любви или даже приязни, иначе она рискует потерять свой дар в череде сердечных забот.       Эйвор положил ладони на ее плечи и сжал. Валка вздрогнула и покрылись мурашками, ощутив его силу, власть, надежность. Ее соски стали тверже самой непробиваемой породы, когда викинг легким прикосновением огладил ее груди снизу, вскользь коснувшись их заостренных наверший.       Его губы коснулись другого плеча и затем, прокладывая путь наслаждения и истомы, направились к ее губам. Он настойчиво взял Валку за подбородок и проник в ее рот своим языком: тот был, будто горячий, мокрый, живой бархат. В поцелуе Эйвор увлажнил ее губы, приласкал язык, дотянулся до самого нёба и наполнил ее рот своим жарким дыханием.       Вкус, запах этого мужчины, его жар, его голос… В Валке пробуждались неиспытанные ранее чувства, с каждой секундой, что она ощущала Эйвора так близко. Он вожделел ее — этого не мог скрыть даже доспех, а она… Она впервые в своей жизни ощутила себя кем-то по истине желанной.       — Валка, — шептал он, прокладывая путь поцелуями за ее ухом, — рядом с тобой я лишаюсь рассудка. Я помогу провести ритуал, но что дурного в том, если мы оба получим от этого удовольствие? Освободись, дай волю страсти и позволь мне усладить тебя.       — Тогда не будем заставлять духов ждать.       Она с трудом высвободилась из жарких объятий викинга и приблизилась к котлу. Наполнив дымным варевом миску, она поставила ее на краю алтаря, а затем и сама устроилась на холодном камне, отворив ноги.       В сумраке леса Эйвор едва ли мог рассмотреть все подробности разверзнутых пред ним блаженных врат, и, продолжая избавляться от одежды, все еще странно себя чувствовал. Несомненно, его попытка приохотить Валку отчасти увенчалась успехом, однако в ее глазах все еще читалась преданность ее странным верованиям.       Иногда секс действительно стоит посвящать высшим силам. Но сейчас не тот случай, ибо Эйвор не был намерен делить удовольствие близости с вожделенной женщиной с богами и духами!       Jesper Kyd - Son of Fjord       Вид сулящего наслаждения тела обострял жажду. В своих фантазиях Эйвор представлял Валку дикой и необузданной любовницей. Такой, какой кричал о ней весь ее облик. Черноволосая, бледнокожая, светлоглазая, изящная и загадочная. Он не раз представлял, с какой яростью она скачет на нем, будто шальная наездница. Голая, потная, горячая. И будь он конем, он бы покрыл ее, и был уверен, что она с жадностью примет его. Он хотел видеть и чувствовать ее именно такой!       — Не желаешь помочь? — понизив голос, он обольстительно сузил глаза, как это умел делать только он. — Так мы быстрее распалим наши чувства.       — Чувства здесь ни к чему. Важно само действо, — холодно произнесла Валка, но все же ее руки невероятно норовисто стали раскрывать крепления его доспехов. — Я жду, Эйвор, - сказала она, когда викинг, освободившись от белья, предстал перед ней нагим во всей своей мужественной красе. - Скорее! Мне холодно.       Она не сдается. Или пытается делать вид.       Эйвор поспешил и, прихватив плащ, хотел было постелить его на алтаре, но Валка заявила, что камень должен впитать энергию их тел, а в окончании ритуала — мужское семя.       Викинг ощущал сладкое напряжение в предвкушении близости с той, кто волновала его дух и тело с давних пор, но этого было недостаточно. Потирая свой корень, он пристроился к лежащей на алтаре вельве, но она была не готова: ее плоть была бледна и суха.       — Нет, Валка, так нельзя, — Эйвор встал, — разве не должно нам испытать единство хуг и даруемое им наслаждение?       — Я занимаюсь сейдом с малых лет, и мне лучше известно…       — Мне это не по нраву! Заниматься любовью надобно ради услады тела и духа, и я собираюсь научить тебя этому!       — Мы пришли сюда не ради того, чтобы…       — Молчи, вельва, — прорычал викинг и, закрыв ей рот ладонью, проник в него пальцами. — Я покажу тебе сейд. Сейд, который может сотворить лишь мужчина.       Эйвор сел над Валкой, заставив ее опереться на локти; погладил по щеке и склонился.       — Целуй меня, колдунья! — велел он, — И прикрой глаза.       За шумом листвы, обрамляющих священную поляну деревьев, он услышал, как сердце Валки стало биться чаще, и ощутил, как ее тело начало источать жар. Камень под ней нагревался. Эйвор же продолжил прокладывать своими губами путь все ниже. Он провел ладонью по контуру ее упругой округлости и кончиком своего точеного носа поддел ее острый багровый сосок.       Валка внимательно наблюдала и заведомо делала непринужденный вид, когда Эйвор, по-волчьи улыбаясь, буквально вгрызся в него. И тогда викинг впервые услышал, как женщина давит стон сладострастия.       — Тебе хорошо? — он вновь поцеловал ее губы, и, продолжая смотреть в глаза, мягко сжал грудь и медленно облизал другой сосок. Валка запрокинула голову, но тут же вернулась к созерцанию того, как чрезвычайно мужественный, прекрасный и искушенный воин искусно ласкает ее груди. Он целовал их, сосал и прикусывал соски, оттягивая их, даруя Валке наслаждение, мощными разрядами распространяющиеся по ее телу, словно молнии.       Он шел все ниже. Нежно покусывая кожу, спускался к бедру. Неспешно приблизился к гладкому лобку и с удовольствием заметил, что его ласки все же заставили бутон вельвы покрыться обильный слоем росы вожделения.       На алтаре под ней темнело мокрое пятнышко.       Эйвор раскрыл пальцами влажные лепестки нежно-розовой плоти, любуясь их яркостью и рвением, с которым они сокращались в неутолимой жажде объять собою корень мужчины немедля! Клитор набух и показался из-за блестящей складки. Викинг погладил его средним пальцем — совсем невесомо, — но это заставило Валку задрожать.       Теперь она, наконец, жаждет его. Но Эйвор любил дразнить, обретать безраздельную власть над телом того, с кем делит ложе, и не спешил насыщать жаркое лоно Валки собой. Он встал и, склонившись над нею, взял ее за подбородок, заставив раскрыть губы. Сгусток слюны потянулся нитью от его рта к ее, и Эйвор предложил Валке свой окрепший, наполненный кровью и силой орган. Вельва охотно его приняла, и, выпустив подаренную Эйвором густую влагу на горячую плоть, старательно растерла.       — Вкушай его, — томно пробасил викинг, гладя ее губы рдеющей головкой. Открыв рот и послушно прикрыв глаза, Валка стала сладко и старательно вкушать.       Как давно он мечтал об этом, но не смел и думать, что будет так хорошо! Валка поглощала его член самоотверженно, глубоко и скоро; она изголодалась и была весьма умела. Страстна, горяча, разнуздана. Она желала любви, как бы не притворялась, и получая и отдавая ее, испытывала наслаждение. Ее глотка старательно и громко вбирала орган Эйвора, рука неистово терла плоть, и багровая головка показывалась из ее рта лишь ради того, чтобы смочить ее губы и щеки.       Она беспощадно била себя по лицу и шее этим крепким орудием, проникновенно и голодно смотрела в глаза, скаля свои белоснежные зубы в порывах безудержного вожделения; терла головкой о свои острые соски, пока Эйвор, неистово рыча, сжимал в своем кулаке ее волосы. Великолепный Гунгнир, которым этого викинга наградили боги, был создан ради того, чтобы поражать любую цель и дарить наслаждение! Валка знала, что Эйвор горяч и страстен не только в бою, и что он всегда получает, что хочет. Но она не станет ему поддаваться. И лишь она об этом подумала, как склонившись над ней, он задрал и раздвинул ее ноги, и, отвлекая нежным изысканным поцелуем, вонзился!       Валка выдохнула. Но первое приятное ощущение сменилось по истине сладостным, ибо еще ни одному мужчине не приходилось доставлять ей столько удовольствия в самом начале близости.       Эйвор… взорвал ее изнутри! Его крепкое орудие несло томительную негу своими медленными вторжениями. Жар его тела, запах кожи, гладкость его волос и бархатистость голоса пробуждали в Валке неистовое удовольствие. Ей даже не нужно было представлять Высокого, как когда она сама себя ублажала ледяными норвежскими вечерами. Сейчас Он был пред ней. Он ею обладал!       Ее громкие стоны заглушали щебет птиц в ветвях ясеней, ее жаркие мольбы ласкали Эйвору слух, а вид ее истомленного лица и влажных от наслаждения глаз — его взор. Она обнимала его, впиваясь ногтями в плечи, ее ноги крепко обвили его настойчиво и неутомимо движущиеся бедра. Ее благодатное лоно принимало и вбирало его всего, покуда их сплетенные воедино тела продолжали свой пылкий упоительный танец.       Стоны Валки стали звонче и чаще, грудь неистово вздыбилась и, потянувшись пальцами к своей дивной алой розе, она выгнулась, орошая Эйвора бойким ручьем апогея своего удовольствия. Сам он, тяжело дыша, едва удержал себя и быстро извлекся, когда Валка кончила.       — Eivør!! Eivør...       Она смотрела в его глаза так, словно перед ней только что раскрылись тайны всех девяти миров. Она глотала ртом воздух, но не могла произнести ничего, лишь непрестанно шепотом повторяла его имя.       — Такой сейд тебе по нраву? — усмехнулся викинг и, проведя ладонью по своему мокрому животу, попробовал пальцы на вкус. — Валка, я, — он склонился над вельвой, чтобы наградить ее губы поцелуем в благодарность за ее ответную страсть и чувства, что возгорелись в ней к нему, но его рот наткнулся на шершавый край миски, от которой пахло грибами и травами.       Сделав глоток, Валка сказала:       — Я чувствую, Священный камень пробудился. Духи готовы принять наше подношение. Пей!       Безумная ведьма! Он только что подарил ей ярчайший оргазм, при том, что сам едва ли смог удержать внутри свое семя, а она снова начинает нести всю эту колдовскую чушь и сует ему под нос жуткое грибное варево!       Но, чего не сделаешь ради женщины, которую жаждешь.       Эйвор быстро осушил чашу и отбросил ее в сторону. Не успела она удариться оземь, как викинг уже брал вельву вновь.       Они лежали на алтаре, он терзал ее лоно своим корнем, возобновляя ритм страсти. Но отвратительный вкус во рту доставлял дискомфорт. Он желал от него как можно скорее избавиться и, резко подавшись назад, завладел своим ртом нежным пылающим бутоном Валки.       Он почувствовал, как она запустила пальцы в его волосы и стала направлять; он ел, лизал, смаковал, пожирал ее там, где ей больше всего этого хотелось. Ее исполненный сладострастия крик вновь огласил поляну, заставив птиц разлететься, а ее славное лоно вновь оросило его — его лицо — медом наслаждения.       Теперь он пах ею, его язык хранил ее дивный вкус, и запах ее кожи впитался в его собственную. Он продолжал обладать вельвой, и делал это так неистово, словно в последний раз. Не в силах более сдерживаться, Эйвор извлекся и, терзая свой член, зарычал так громко, что не узнал собственного голоса. И мгновение спустя понял, что это вовсе не его голос.       На поляне появился огромный, размером с телегу, медведь.       — Валка, — сипло прошептал Эйвор и закашлялся. Перед глазами пошли ярко-зеленые и фиолетовые круги, темное небо стало непроницаемым, а лунный свет стегал по глазам, будто раскаленная добела плеть. Накатила дурнота.       Голый викинг слез с алтаря, поднял свой топор, но тут же упал, потеряв равновесие, а мир перед ним продолжал извиваться и искажаться в пляске безумных форм и цветов.       — Эйвор, что ты видишь?! — услышал он, будто сквозь толщу воды, голос Валки.       — Беги отсюда, — просипел он и снова закашлялся.       И на поляне появился еще один медведь. Точнее, медведица. Трезвыми останками своего пораженного зельем сознания Эйвор понимал, что в таком состоянии и без доспехов вряд ли переживет встречу даже с одним таким хищником, но попытается хотя бы выиграть время, чтобы дать бежать Валке! И, когда он начал приближаться к зверям, те, вдруг, отвернулись от него, встали на задние лапы, разверзли пасти и кинулись друг к другу. Они ревели и кусались, бились лапами, но не дрались. А после…       — Боги! — Эйвор поднялся и, шатаясь, попятился к алтарю. — Они что, любятся?       Затем на поляне появилась пара волков, которые, исполнив свои брачные игры, также приступили к соитию. И животных становилось все больше! Следом явились лисы, вепри, зайцы, и даже олени! В кронах заверещали куропатки. В этом магическом месте творился настоящий праздник животной любви, где и хищники и их добыча бок о бок зачинали потомство! Рев, рык, писк и вой слились в единый оглушительный звук, который напрочь лишил Эйвора ориентации в пространстве.       Он рухнул на алтарь, не в силах себя контролировать, но чувствовал, что его эрекция стала лишь крепче, и когда Валка его оседлала, он с наслаждением принял ее на себе.       — Духи довольны, — сказала она томно, насаживаясь своим влажным лоном на его член, и ногтями впилась в его мощные плечи. — Мы должны завершить ритуал.       Сквозь разноцветный туман он наблюдал, как вздрагивают ее восхитительные, округлые и сочные, словно спелые южные фрукты, груди, увенчанные темными, твердыми сосками; как бьются о плечи ее волосы, заплетенные в толстые дреды. Как жаркая истома не покидает ее румяное лицо, покуда она наслаждается им. Сейчас она владела им, но Эйвор получал от этого удовольствие. Боги, если бы ей сейчас же захотелось обиходить его батогом, он бы подчинился и с каждым ударом кричал от восторга! А затем размазал бы собственную кровь по ее личику и далее растерзал своим пенисом ее маленькую нежную щель!       Ощутив, что близок к разрядке, Эйвор, вдруг, исполнился силой. Галлюцинации отступили, дымка покинула взор и больше он не слышал воя животных. Он привстал, чтобы получить вознаграждение от Валки, и она подалась ему навстречу, нежно обняв его за плечи и пылко целуя.       Он обнял ее в ответ, приподнял, прижав к алтарному камню и схватился за его края, обретая опору.       — Ты готов? — спросила Валка, пока Эйвор, наращивая темп, вновь брал инициативу.       — Еще немного.       Ее бедра раскачивались все быстрее клитор взрывался вспышками невероятного удовольствия каждый раз, когда викинг вторгался в нее. Между ними не было ничего! Они занимались любовью пылко и самозабвенно, ощутив, наконец, как их хуг сплелись воедино. Валка отдалась Эйвору всецело, позволив целовать и ласкать себя так, как ему хотелось. Она обнимала и трогала его, целовала его шею, по которой струился пот, вдыхала аромат его душистых волос и просила, молила его не останавливаться!       Рыча и стоная, он быстро извлекся и, пока знойная вельва орошала его золотым медом своего лона, он излил семя на монолит поверх начертанной кроличьей кровью руны. Он не помнил, как прошел остаток ночи. Лучи взошедшего солнца и щебет птиц пробудили его ото сна, и Эйвор нашел себя лежащим на алтаре, заботливо укрытый плащом. «Боги, ну и ночь…» — подумал он, схватившись за голову. В ушах, словно гудел целый ансамбль боевых рогов, а живот крутило от дьявольского зелья. Эйвор нагнулся, чтобы поднять одежду, но тут же ощутил неприятный позыв и прочистил желудок. «Но оно того стоило». Викинг усмехнулся, подивившись тому, как легко согласился на все эти мытарства лишь ради того, чтобы возлечь с женщиной, которую так желал заполучить. Хитрая вельва сбежала, не дав ему возможности пробудиться с ней рядом, полюбоваться ею спящей и взять ее снова. Он усмирил свое страждущее хозяйство и, экипировавшись, пошел в селение. Но, покидая поляну, остановился: всюду была примята трава, следы лап и копыт на земле, всюду валялись клочки шерсти и перья. Неужели то, что привиделось ему под снадобьем было настоящим?!       Валка стояла у алтаря в своей хижине, протянув руки к небу и бормотала древние заговоры. Пусть для нее произошедшее ночью было лишь колдовским ритуалом, но Эйвор думал иначе и теперь не намерен был сдаваться.       — В следующий раз добавь в свое варево хоть каплю меда, — прошептал он ей на ухо, окружая ее миниатюрную фигуру своими руками.       — Хорошо, — бесцветным тоном ответила Валка, не открывая глаз и не оборачиваясь. Но также она и не спешила покидать объятий викинга и даже позволила ему приласкать свою шею губами. — Расскажи мне о своих видениях. Хамму-рам, хамму-рам…       Холодна. Горда. Невыносима… невыносимо прекрасна.       — Лесные твари явились на поляну и безудержно сношались, пока любви придавались и мы. Разве ты не видела того же?       — Нет. За тем я и позвала тебя, Брат Волка.       — Но там были следы! Ты не заметила?       — Видно, зелье все еще туманит твой разум.       — И как нам быть?       — Тебе были посланы добрые знаки. Ритуал помог умилостивить духов, и теперь звери и птицы вернутся в эти края. Благодарю тебя, Эйвор.       Викинг глубоко вздохнул и повернул вельву к себе.       — Я не о том спросил. Я жажду быть с тобой, Валка. Жаждешь ли этого и ты?       Валка прикоснулась к гладкой щеке Эйвора и поцеловала его в губы. Нежно, горячо и глубоко, как целовала его ночью, на алтаре. Затем ответила:       — Нет. Однако твоя помощь мне еще может понадобиться.       — Вновь будешь травить меня своими отварами и наблюдать, что из этого выйдет?       — Возможно. Но, как я уже говорила, в тебе силен сейд. Потому в следующий раз мы, возможно, обойдемся без них.       — Может, не стоит ждать? — Эйвор прижал колдунью к столу и приподнял край юбки, вновь ощутив пальцами ее нежную кожу. Втянувшись в ее шею, он сладко прошептал: — Мне нет покоя, покуда ты так близко.       — Я занята, Эйвор. Приходи позже.       Он осекся на полупоцелуе и нахмурившись, пошел прочь.       — Эйвор, — Валка окликнула его.       — Да?       — Я в предвкушении.       Викинг, было, ринулся к вельве, но та остановила его упершись ладонью в грудь. Ему не оставалось ничего иного, как покинуть ее жилище и поскорее уединиться где-нибудь. Ибо эта женщина сводила его с ума.       Во всех смыслах!