Предатель рода

Предатель рода своего Теперь лишен почти всего. И в высшем обществе, увы, К нему не говорят на «Вы». Остался только грязный путь, Но страшно в эту дверь шагнуть, Осознавая, что за ней Его ждет полчище теней. Они готовы глотки драть, Чтоб до избранника достать. Чтоб растерзать и поглотить Все то, что смог он накопить За жалких двадцать лет в стенах, Где душу гложет жуткий страх За жизнь свою и капитал. Пусть совесть он давно продал, Но не успел желание жить Взамен на деньги получить. * * * Лорд Витольд был хорош во всем. Читал слогами уже к трём, В таком же возрасте писал, Людей смекалкой поражал. Так пролетел за годом год. В шестнадцать свой он принял род, Как святость непреклонных лет, И, наконец, изрек обет. Казалось, вот он — хэппи энд! Но без несчастья жизни нет. С тех пор, как в дом пришла беда, Отец стал жёстче, чем всегда, Во всем Витольда он винил: «Ведь это ты ее убил! Ты погубил родную мать. Хорош сын, нечего сказать!» И постепенно мир угас, В тягучей ярости увяз, Утягивая за собой Воспоминания и покой. Сын не сумел сдержать свой пыл, Отцу он яду подложил. Смотрел сквозь пелену в глазах, Не чувствуя ни стыд, ни страх, Когда за ужином тиран Вдруг потерял свой гордый стан. * * * Летели месяцы, года. Витольд не вспомнит никогда Тех, кто погиб из-за него, Ведь это было так давно. Теперь казна полна богатств, Стол ломится от разных яств, Кафтаны золотом блестят, Солдаты выстроены в ряд. Ждать большего от жизни — грех, Вот оно — счастье без помех! Но все же чувство есть одно, Что лорду чуждо так давно. Лишь смертным удурчен венцом, Он вспомнил, как любим отцом И матерью когда-то был. Витольд их памяти не чтил. Предатель рода своего Теперь уже лишен всего.