Глава XI Зов Кара-Шехра

      — Тамирис — лучница из Самирианы, о великий кхал, — громогласно провозгласил часовой, отгибая полог шатра. — Пропустить?       — Да, разумеется, — кивнул Биндо, поднимая взгляд от заваленного картами невысокого стола. — Пускай заходит.        — Ты звал меня, о великий кхал? — поинтересовалась девушка, величаво входя в шатер.       — И, причем, по весьма важному и неотложному делу, — сурово заметил кхал, повернувшись к ночной гостье.       Ныне Тамирис дополнила свое весьма скромное платье плотным шерстяным плащом. Самирианка носила его на манер сорвиголов-брави, франтовато перекинув его через одно плечо и скрепив на груди крупной золотой фибулой с багрово алеющим рубином посередине. Подступающая осень давала о себе знать холодными и промозглыми вечерами. Даже презирающие всякие условности лучницы вынуждены были одеваться потеплее.       — Иных у тебя и не бывает, Биндо, — улыбнулась воительница, подходя к молодому дотракийцу.       Одно мгновение молодые люди стояли друг против друга, будто окаменев, а потом, движимые единым порывом, слились в одно целое, растворившись в объятиях любви и нежности. Жаркие поцелуи сменились иными ласками, когда никакие слова на свете уже не нужны.       — Тамирис, — тихо рассмеялся Биндо, с нежностью целуя шелковистые волосы самирианки, — как же я скучал без всего этого …        — Если бы и вправду скучал, давно бы позвал меня в свой шатер, — с некоторой обидой заметила девушка.        — Пока великая степь бурлит, мне не видать покоя, любовь моя, — печально молвил дотракиец. — Я не могу бросить задуманное на середине. Разрозненные племена кочевников должны объединиться в единый народ Великого Жеребца.        — Я знаю, — Тамирис подняла голову, глядя в темные глаза своего возлюбленного. — Но от этого мне не становится легче. Порою я задаюсь вопросом, настанет ли когда-нибудь время для нас двоих или ты всегда будешь грезить империями грядущего …. Зачем ты позвал меня? — девушка резко отстранилась от кхала кочевников. — Для ласк у тебя никогда нет времени.       — Не забывай, Тамирис, я вождь, а не простой воин орды, — в голосе Биндо зазвенел металл.        — Боюсь, я этого никогда не забуду, — тяжело вздохнула самирианка. — Так зачем ты все-таки позвал меня?       — Садись, — Биндо указал на расшитый ковер, на котором, собственно и стоял невысокий стол с картами. — Нам есть, о чем поговорить.       Тамирис, отбросив в стороны полы плаща, легко уселась на ковер, скрестив при этом ноги по обычаям жителей степи. Дотракиец последовал ее примеру, умостившись на противоположной стороне стола. Биндо повелительно хлопнув в ладоши. Тут же полог шатра откинулся и на пороге появилась молоденькая девушка, несшая в руках поднос с простым глиняным кувшином, двумя чашками и целой миской сушеных сладких фруктов.        — Вино из Кварта, — заметил Биндо, когда служанка ушла.        — Редкий деликатес в этих краях, — улыбнулась Тамирис, наливая себе темно-бардовый напиток.       — Сегодня пришел караван с юга.        — Великая Мать! — самирианка прищелкнула языком от восхищения. — Давно я не пивала столь дивный нектар.       — Ты права, южане знают толк в хорошем вине, — кивнул Биндо, поднося чашку к губам.        — Ну? Я слушаю тебя, о великий кхал, — Тамирис с легкой улыбкой поглядела на мужчину, сидящего напротив нее.        — Я … — дотракиец задумчиво повертел чашку в руках, — давно хотел тебя спросить, где …где ты родилась?        — Где родилась? — опешила воительница. — Зачем тебе это, Биндо?        — Просто ответь. Ты ведь не уроженка здешних мест, хотя и зовешься Тамирис из Самирианы. Я прав?        — Да, ты прав, — кинув пристальный взгляд на дотракийца, медленно произнесла лучница. — Я родилась у самых подножий Белых гор, в закрытом для мужчин городе Каякаяная. После того, как мне исполнилось пять, мать отослала меня на юг, в Самириану, где меня обучали лучшие мастера воинского искусства во всей Вотчине Гиркуна. Это ты хотел узнать?       — Не только. Что ты знаешь о Кразадж Заске — Белых горах?       — Хм. Что я знаю о Белых горах … — покачала головой Тамирис. — Поверь, достаточно, чтобы лишний раз не соваться в это разбойничье гнездо. Горы просто кишат воинственными племенами, готовыми в любой момент вцепиться друг дружке в горло. Худжары, нургани, хазерцы … Всех и не упомнишь!        — Если я не ошибаюсь, племена Нургистана издревле платят дать городам Вотчины Гиркуна?        — Еще бы им не платить! — фыркнула Тамирис. — Хитромудрые горцы таким образом покупают себе защиту от сородичей из Худжарастана, с которыми у них с незапамятных времен тлеет непрекращающаяся война.       — Получается, Белые горы фактически поделены между двумя племенными союзами — худжарами и нургистанцами? Иных образований там нет … Я правильно понял?        — Есть один-два племенных союза, живущих на маргинесе. Но они столь малы и незначительны, что совершенно не играют никакой роли в тамошней запутанной политике. Когда худжары и нургистанцы начинают пакостить друг дружке, эти политические карлики зачастую присоединяются к одной из сторон конфликта в надежде и себе заполучить часть вожделенной добычи.       — Что ж, это весьма и весьма любопытно, — протянул кхал Биндо, задумчиво наблюдая за неверным трепетанием огонька свечи в глиняном подсвечнике. — Нужно непременно побывать в тех местах. Порою даже самые незначительные малыши могут научиться играть по-взрослому. Если, конечно, ими руководит знающий человек, — легкая улыбка тронула уста дотракийца.        — Так ты вызвал меня сюда в столь поздний час, дабы поболтать о политике в Белых горах? — удивилась воительница, беря с миски сушенный финик.       — Не только, — покачал головой Биндо. — Что ты знаешь о стране Джогвин, которую племена в Белых горах зовут Гулистаном?        — Любимый, зачем … зачем ты спрашиваешь меня об этом? — с тревогой в голосе спросила Тамирис. — Это … это всего лишь легенда, сказка, пугалка на ночь для непослушных детей.       — Позволь с тобой не согласиться, — задумчиво изрек Биндо, не отрывая пристального взора от заметно побледневшей лучницы. — Согласно легендам горцев, в самом центре этого потаенного края высится древний город Кара-Шехр, где зло властвует без раздельно.        — Где зло властвует без раздельно …- пробормотала Тамирис.       Стоило Биндо произнести название этого города из страшной сказки, как по спине у обычно отважной лучницы забегали противные мурашки. Девушке на миг даже показалось, что тьма до этого трусливо прячущаяся по углам шатра, если такое только возможно, стала гуще и темнее, а ее искривленные и узловатые щупальца жадно потянулись к двум людям, беспечно сидящим на расшитом ковре у маленького столика.        — Так ты знаешь что-нибудь о Гулистане и Кара-Шехре? — настойчиво вопросил молодой дотракиец.       — Кара-Шехр … Черный город — обитель скверны и нечестивого колдовства. Никто из живых не знает, где точно находится это гнездо зла. Но … — красивые глаза Тамирис расширились, — изредка, в час рассвета и заката, горцы слышат протяжный тоскливый вой, доносящийся из проклятого Гулистана. Говорят, то кричат души несчастных глупцов, дерзнувших отправиться на поиски Черного города!..

***

      — Брось! — как можно более беззаботно рассмеялся Биндо, пускай это и выглядело несколько натянуто. — Неужели ты, Тамирис, прославленная воительница из Самирианы, веришь во все эти сказки?        — Это не сказки, — огрызнулась девушка, чьи щеки залил стыдливый румянец. — Страна Джогвин или Гулистан, называй как хочешь, не зря считается у горцев запретным местом. Клянусь сиськами Великой Матери, там что-то есть, что-то очень древнее и злое.       Как-то раз, мне тогда не минуло и пятнадцати зим, я оказалась в составе посольской миссии, отправленной в Худжарастан. В ту пору тамошние горцы искали союза с Вотчиной Гиркуна, поэтому приняли нас радушно и хлебосольно. Узнав, что среди воинов, охранявших посла есть прославленные лучницы, худжары предложили нам поохотиться в землях союзного им племени таймаков. Мы, четверо лучниц из Самирианы, с радостью согласились, ибо были юны и жаждали приключений.       Покинув резиденцию малик-султана — тогдашнего верховного вождя Худжарастана, мы в сопровождении отряда горцев отправились на охоту. Нашей добычей должен был стать свирепый и очень хитроумный хищник — гигантская пятнистая кошка, обитающая в самых диких уголках Белых гор, у границ потаенной страны Джогвин.       Не буду утомлять тебя, Биндо, пересказом всех наших приключений, скажу лишь, что охота на хищника завела четырех безрассудных девиц далеко на север — в край суровых хвойных лесов и укрытых белами шапками гор. Худжары и таймаки не пожелали следовать за нами, заявив, что не пойдут в места, находящие так близко от Гулистана. Тогда мы, самирианки, только посмеялись над ними, о чем потом не раз жалели. Судьба порою преподносит хороший урок самонадеянным гордецам-молокососам!       Три дня двигались мы на север развлекая себя охотой на местное юркое зверье. Юные и беззаботные. мы вовсю смеялись над трусливыми горцами, трясущимися от собственного чиха. И вот ближе к вечеру четвертого дня, который прошел аналогично предыдущим трем, четыре молодые самирианки решили разбить временный лагерь у звонкого горного ручья. Места там очень красивые, а воздух такой чистый, что начинает вовсю кружиться голова. Лучшего места для лагеря было и не сыскать! К тому же мы вознамерились основать там опорный бивуак, из которого и будем отправляться на поиски хитроумных пятнистых котов.       Багровый диск солнца практически исчез за черной линией гор, когда мы услыхали … его … Зов Кара-Шехра, как называют этот протяжный, полный тоски и мучений вой, местные жители. Ты можешь не верить мне и от души посмеяться над этим рассказом, но, клянусь неоскудевающими сиськами Великой Матери, я никогда больше не слышала столь ужасающего звука, от которого реально продирает мороз по коже. В тот час я легко поверила в россказни худжар о укрывшимся в самом сердце гор городе джиннов и колдунов, где неосторожные путники рискуют потерять не только тело, но и душу.       Что греха таить, наша четверка была так напугана этим проклятым Зовом, что тут же вскочила на коней и во весь дух помчалась на юг — в гостеприимные деревни таймаков. Мы никому не рассказывали о нашей трусости, так как боялись насмешек. Но хотела бы я поглядеть на тех домашних храбрецов-забияк, услышь они столь отвратительный звук в совершенно безлюдных местах в час, когда тьма подступает к тебе со всех сторон.        — Ты больше не бывала в тех местах? — поинтересовался молодой дотракиец.        — Нет и совершенно об этом не жалею … — резко заявила девушка, демонстративно сложив руки на груди.       — И все-таки тебе придется еще раз навестить Белые горы. Причем в самое ближайшее время.

***

       — Это почему же? Что я там забыла? — вскинулась воительница.        — Успокойся, — закатил глаза молодой степняк. — Беспричинный гнев — не твой конек.        — Ха! Не мой конек … — Тамирис сердито поглядела на своего возлюбленного. — Тогда объясни по нормальному, к чему ты клонишь.        — Афзаль-хан — правитель племенного союза Нургистана давно уже ищет союза с северными кланами дотракийцев, которыми я имею честь править. Хитрый горец понимает, что без помощи извне ему никогда не одолеть такого матерого врага, как Яр-Али-хан из Каларата.        — Я слышала об этом наглом разбойнике Яр-Али, — нахмурилась Тамирис. — Говорят, он еще тот головорез, но в то же время весьма толковый правитель. Объединить вечно враждующие между собой племена Худжарастана — многого стоит! Но … Опять же! Причем тут я? По моему скромному мнению, разумнее будет послать туда умудренного летами дотракийца. Вожди племен Белых гор не особо доверяют воительницам с городов Самирианы. Причем, — легкая улыбка тронула прекрасные девичьи уста, — столь юным воительницам.        — Зато я доверяю им. Особенно одной, «столь юной воительнице», — усмехнулся Биндо.        — Постой-ка, я кажется начинаю понимать … Дипломатическая миссия лишь прикрытие.        — Угу, — с важным видом кивнул кхал.        — Но что она должна прикрывать?.. Нет! — зрачки Тамирис расширились. — Нет и еще раз нет. Даже не проси меня об этом. Я еще не выжила окончательно из ума, чтобы совать голову в пасть неведомому чудищу.        — Тамирис, ты прекрасно знаешь горы и их воинственных обитателей. Тебе будет проще простого наладить отношения с Афзаль-ханом. Особенно теперь, когда Яр-Али теснит его по всем фронтам. Что же касается Кара-Шехра … — Биндо задумчиво поглядел на вздрогнувшую опять девушку. — Я не прошу тебя лезть очертя голову в страну Джогвин. Но разведать обстановку там просто необходимо.        — Для чего? Что ты задумал?        — После недавней победы над Менго, многие ждут, что я очертя голову помчусь на запад, подчинять разрозненные кланы дотракийцев. Этого не будет, — улыбка кхала в этот момент напоминала оскал свирепого хищника. — Я не позволю своим врагам научиться просчитывать мои ходы на перед.        — Ты пойдешь в Белые горы помогать Афзаль-хану?        — Да. Поначалу так и будет. Пускай этот напыщенный индюк свернет шею наглецу Яр-Али и объединит под своей рукой все племена Кразадж Заски. Сделает он все это, разумеется, с нашей помощью, а значит будет в неоплатном долгу перед союзниками. Афзаль-хан не сможет противиться тому, что в ключевых точках Белых гор появятся дотракийские и самирианские гарнизоны.        — А затем ты свергнешь Афзаля и присоединишь Белые горы к своей только что родившейся империи, — понимающе усмехнулась Тамирис. — Что ж … умно! Ничего не скажешь … Однако же, ты так и не объяснил мне свой навязчивый интерес к Гулистану.        — Мой, как ты только что выразилась «навязчивый интерес» имеет вполне реальные причины. И всего их две. Первая — намечающийся союз с Потаенным советом из Ифекевронских царств. Мне кровь из носа нужен мир на северных границах. А его обеспечить могут только иббенийцы. Но … — молодой кхал задумчиво поскреб свой подбородок. — Я не вполне доверяю этому … странному народу, пускай их велеречивые послы и клялись мне в нерушимой прочности заключенного с их державой договора.       Видишь ли, Тамирис, шпионы в Белых горах в последнее время шлют мне весьма странные донесения. У границ страны Джогвин все чаще и чаще замечают воинские отряды иббенийцев. И это не просто разъезды дозорных, нет, это полноценные воинские подразделения, пускай пока еще и небольшие по своей численности. Согласись, это уже само по себе странно. А в свете нашего союзного договора … — Биндо сделал эффектную паузу. — Что забыли в Кразадж Заске наше красавчики? Что ищут? Какие интриги плетут за моей спиной?        — А вторая причина?        — Вторая непосредственно связана с первой. Афзаль-хан сообщает мне не только о проделках Яр-Али. В своих письмах он также упоминал о череде странных и весьма тревожных событий, происходящий на самой границе со страной Джогвин.       Страх поселился в рубежных селениях нургани и худжар. Стали бесследно исчезать люди! Молодая женщина пошла за водой и … не вернулась. Дети отправились пасти скот и пропали, словно их никогда и не было. Причем, что самое удивительное скот не тронули. Только убили сторожевых собак …        — И вправду странно … Как-то это не похоже на местных налетчиков, — заметила воительница. — Я еще понимаю украсть молодку. Но детей … Да и скот алчные до наживы горцы никогда бы не оставили нетронутым. Ты думаешь … в этом как-то повинны жители Гулистана? Но, как я поняла, он давным-давно не обитаем …        — Так считалось до последнего времени, — тяжело вздохнул кхал Биндо. — Но Афзаль-хан клянется, что страна Джогвин не так пустынна, как кажется на первый взгляд. Страшный рев, свидетельницей которого ты была в юности, все чаще и чаще доносится с севера. Жуткие слухи ползут среди горцев. Говорят, Черный город — Кара-Шехр — вновь заселен, древнее зло свило себе гнездо под нечестивыми куполами и тень его раскинулась над Белыми горами!