Часть 1

      Неизбежные слякотные дни сентября снова навевают дымку. Это затуманенное мёрзлое утро сопровождает меня по жизни. Тускло маячит перед памятью картинка, где дряхлый черный обогреватель на полу у парты брата, жёлтый-жёлтый свет, обычно неприятный, но несменный. Бремя надевания колготок перед детсадом. В саду выцветшие зеленые чугунные батареи с гирляндой детских перчаток. Ещё не варежек. Зябко.       Рыжая стена школы на фоне черной вереницы голых деревьев вдали у речки. Словно на картинах какого-то того самого русского художника, выросшего здесь же, на болотах. Первый звонок, мутное сознание раннего пробуждения и продрогшие ноги. Купленный на рынке пиджак, занесённое туманом небо вверху - всё окрашивается двумя каплями мороси. Как далеко это!       Из Канска ничего. Грустно и страшно.       Ещё год на Урале: на этот раз город. Большой и сырой. По утру. Говорят, тут метро есть. Всё одно - далеко до здания школы от отеля у Гринвича. Опять морось, на этот раз, без матери. Есть советские троллейбусы, в них можно словить уют и слушать русское инди. Киосков с выпечкой по пути нет. Только мокрая плитка и гнилые кирпичи здания. Лето кончилось, и я жалею об этом, хотя терпеть не могу летнюю погоду. Жалею, потому что волнуюсь: будет плохо и одиноко, как в Канске.       Сейчас снова эта морось, этот же город. Мне хорошо! Иду туда, куда мне хочется, учусь, где нужно мне. Общаюсь с теми, кто нужен мне. Я - всё ещё я, даже в Канске, тоже часть этой Я, которая сейчас, это очень здорово, как мне кажется.