начало.

Павел Алексеевич сидит на учительском столе, качая ногой. Это обычная поза классного руководителя 9 «А» класса. Самого же учителя назвать обычным тяжело — он много путешествует, очень начитан, а ещё он дружит со всеми своими учениками. Наверно, дружит, это не совсем правильное слово для обозначения этих отношений, но во всяком случае в 9 «А» все любят Павла Алексеевича. И невероятным образом доверяют ему. Сидя в классном кабинете, Павел Алексеевич рассказывает о своей поездке в Китай: как попробовал много отвратной еды, слёг в местную больничку с отравлением, как в нём всё ещё оставалось желание продолжать пробовать всякую мерзость. Такие рассказы в разы интереснее слушать, чем бесконечные нудные однообразные монологи о том, как здорово будет в новом учебном году, и как скоро закончится школа. Павел Алексеевич всегда понимал, что другие учителя в любых подходящих и неподходящих случаях будут жаловаться ему на поведение класса. И что снова его захотят сместить с поста классного руководителя, потому что он «слишком свободолюбив» и «слишком мягок со своими «демонами». И что снова по нескольку раз в неделю ему придётся оставаться после окончания рабочего дня, выслушивать гневные речи про опоздания 9 «А», про их «мерзкое и отвратительное поведение», которое «ни в какие рамки» … Но он всё ещё остаётся лучшим учителем в школе. Так считают все ученики. Однообразная картина, преследующая всех из поколения в поколения. Завуч, повторяющий бессмысленную речь про какие-то там общественные идеалы и общие нормы, про мораль и нравственность, речь, которую по итогу все забудут уже через минуту. Этим ранним утром завуч говорит, как рада видеть школьников в новом учебном году, но разве кто-то ей верит? Для чего эта бессмысленная трата времени? Разве эта рутинная церемония нужна в самом деле? Стоит ли просыпаться так рано ради всего этого? Илья не знал. Но проснулся. Его не волнуют такие сложные вопросы, вопросы, касающиеся смысла человеческого существования: он просто знает, что ему необходимо подняться с кровати, умыться, одеться и пойти в школу, потому что начинается новый учебный год. Он просто ходит в школу, потому что за прогулы батя может дать пизды. И всё же… Всё же когда он причёсывается у огромного советского трельяжа и случайно смотрит в отражении в окно, когда видит мерзкие мокрые краски и ужасно неприятный накрапывающий дождь… В этот момент одна ниточка обрывается у него в сердце, и на мгновение закладывает уши. Как будто бы взрослость потихоньку подкрадывается к нему. Как будто бы мир притаился и ждёт нужного часа, чтобы выкинуть злую шутку. В классе всё тот же мерзкий дождь постукивает в окошко. Но находиться здесь с родными людьми, с людьми с которыми знаком большую часть жизни — приятно. — Ребят, и напоследок, — тихо произносит Павел Алексеевич. Его слышат все, даже кричащие на задних партах. Одноклассники поднимают головы, смотрят на классного с интересом в глазах. — Вам нужно расписаться в инструктажах по технике безопасности. Всё же сами знаете, да, дурачьё? — ласково обращается он к 9 «А». Павел Алексеевич берёт папку и передаёт сидящим на первой парте. — А что, даже не будем мусолить это, Павел Алексеевич? — слышится с задних парт. — А зачем, если вы все равно и половину из этого выполнять не будете? Пока папка перемещается по классу, Павел Алексеевич сообщает расписание на ближайшие несколько дней. В 9 «А» много умных, и что самое главное — разносторонних учеников. Эта весьма приятная характеристика забавным образом переплеталась с отвратительнейшим поведением учеников 9 «А». Подростки считали возможным пререкаться с учителями, опаздывать на занятия, прогуливать, ломать и портить вещи. Но 9 «А» — класс сплочённый и дружный. «Один за всех и все за одного» — в таком девизе ребята росли под присмотром Павла Алексеевича с начала средней школы, и здорово прикипели друг к дружке. Приросли настолько, что и не отцепить. — Ну что, по пиву? — хмыкая предлагает подходящий к Илье Рустам. — Очень смешно, — отмечает сидящий за одной партой с Ильей Эмир. — Да ладно вам, мужики. Предлагаю отметить начало учебного года! — произносит Рустам. — Я, в принципе, за… — начинает Илья. — Но погода сегодня просто уебанская, — продолжает Эмир. — На улице мы посидеть не сможем. Ко мне точно не пойдём — у нас ремонт только-только начался, у Рустама мама всегда дома, тётю Розу бы не хотелось смущать. А твои… — А мои родители запрещают мне приводить друзей, после того, как Нурлан в прошлом году разъебал мне люстру, — заканчивает Илья. — Это я помню. Друзья задумчиво стоят в пустеющем классе. Эмир вздыхает, а Рустам неожиданно выдаёт: — Можем пойти на нашу заброшку. Илья пожимает плечами. Такой жест означает — «можно». — Что, опять? Прошлого года нам не хватило, видимо, — испуганно начинает Эмир. — Вы же видели, что эта развалина уже наполовину перестала существовать. Кстати, я навёл справки, пока подрабатывал летом в библиотеке, — парень неловко поправляет очки, скатывающиеся с переносицы. — Этот дом был построен в 1959 году, как общежитие для шахтёров, а потом, когда шахта обвалилась — рабочие уехали, а здание не смогли преобразовать во что-то стоящее — общагу забросили. В 1994 году. То есть — подведу итог — наша заброшка уже 12 лет стоит без присмотра и должного поддержания её в нормальном состоянии, туда суются все кому ни попадя. Правда считаете хорошей идеей праздновать день Знаний там? Илья улыбается правым уголком рта: — Ну что, сраный умный… Как обычно? — Я… — Зассал? *** Среди голых бетонных стен, с торчащими кусками арматуры, среди пыльных обломков и несчётных куч мусора стоят Рустам, Илья и Эмир. Они проводят весь оставшийся день в брошенном общежитии, болтая о каких-то мальчишеских глупостях, строя планы на будущий учебный год, обсуждая учителей. А потом в сумерках расходятся по домам. Дома, лёжа в постели, Эмир плачет. Сам не понимая почему. *** Илья тычет в бок своего соседа по парте — Эмира — что-то спокойно рисующего в своей тетрадки в клеточку. — Эй, сраный умный, а кто это? — вполголоса говорит Илья. — Что? — переспрашивает Эмир. — Да вон тот, — Илья кивком показывает на незнакомого русого и худощавого парня. До охуевания высокого. — А-а-а, это наш новый одноклассник, его еще вчера представил Павел Алексеевич, как там его… — закатывает глаза Эмир, пытаясь вспомнить имя новенького. — Тогда я где вчера был? — недоумевает Илья. — Так ты либо спишь, либо болтаешь, — слегка улыбается Эмир. — Его зовут Антон! — резко произносит он, тем самым привлекая внимание рядом сидящих одноклассников. Илья пристально наблюдает, как Эмир вырисовывает черной гелиевой ручкой каких-то грустных людей. Не стесняясь рассматривает новенького. Показывает непристойные жесты одноклассницам. Снова смотрит на рисунки Эмира. В класс заходит Павел Алексеевич: спокойно садится за свой стол и наблюдает, как все занимаются своими делами. Ведёт себя странно: такое случалось лишь однажды — когда умерла его горячо любимая кошка Леля. Кошку единожды он притаскивал втихаря в школу, чтобы ребята полюбовались какая она у него прекрасная и красивая — но никто не увидел в ней ничего необычного. Зато кошка была очень недовольна своими перемещениями, было ясно сразу — в тот день она деловито махала своим пушистым хвостом и старательно игнорировала гладящие её руки. — Что-то случилось? — бодрым голосом спрашивает Рустам. В классе повисает тишина — серая и тревожная. Павел Алексеевич вздыхает. — Да, Рустам, — собирается с силами учитель. — Мне поручили доложить вам, что пропал парень, из 11 «В». Родители вчера вечером объявили, что Даниил уже сутки не появляется дома и не берёт трубки. Внизу рядом с расписанием будет вывешена информация с его фот, настоятельно прошу вас звонить в полицию если узнаете хоть что-то о его местонахождении! — Да он постоянно шляется по клубам и пьет безудержно, полюбому сейчас спит у кого-то из своих дружков дома и не парится, — без задней мысли высказывается Рустам. — Буду надеяться, что так и есть, потому что я тесно знаком с его родителями и видел вчера слезы его матери, как она волнуется. Илья Макаров молча пытается переварить ситуацию. «Хорошее начало…» — проносится у него в голове. Он ложится на парту, проваливаясь в сон. Слышится шелест тетрадок и щелканье ручек. *** Уставший Илья идёт по школьному коридору, ведя рукой по стене. День закончился, осталось только добежать до дома. — Эй, браслетчатый, ты совсем слепой, — Макар слышит голос Сабурова, своего одноклассника и давнего приятеля. «Какую малолетку он опять трясёт?» — проносится у Ильи: стало интересно. Он целенаправленно двигается на голос Нурлана. — Ты пизданулся, шпала? — наезжает Нурлан. Антон, прижатый к стене, пытается выдавить из себя, хоть какие-то извинения. «Так это же новенький…», — осознает Илья и быстро подбегает к ребятам: — Э-эй, что тут происходит? — Да тут один ебанутый нахуй на всю башню не видит куда прет, — отвечает Нурлан, прижав к стене Антона. Нурлан самый известный хулиган школы. Пока дело касается кого-то другого — Нурлану глубоко насрать, но стоит кому-то хоть на миллиметр тем или иным способом вторгнуться в личное пространство самого Нурлана — пиши: «пиздец». Парень еще в детстве переехал из Казахстана вместе с мамой в Россию. После смерти отца. Денег совершенно не хватало, мама устроилась нянечкой в детский сад, ребёнка таскала с собой — дома оставить не с кем: так Нурлан и Илья познакомились. В садике дети часто тыкали в Нурлана пальцем, называя «узкоглазым китаёзой», «Джеки Чаном», «кротом», иногда просто обзывались страшными для малышей словами. Ответит ли кто-то на вопрос: почему же он стал хулиганом? Илье же всегда нравилось проводить время с задирой: бросать камни в окна первых этажей, а потом убегать, надеясь, что никто не увидел. Бегать за визжащими девочками, притворяясь, что в ладошках спрятан жук. Закапывать игрушки других детей в снег. Илья смог разглядеть в друге искренность и честность, а ещё с ним было непростительно весело. Парень как мог помогал в непростых ситуациях. В третьем классе каждый день таскал «Нурика» к себе домой: в том году мама мальчика ушла с работы и случалось, что тому нечего было есть. Илья кормил друга, отдавал ненужные вещи. Просто был рядом. — Да хорош… — начинает Илья, — парень только перешел к нам, не освоился еще. Илья дружелюбно подмигивает и кладёт руку на плечо Антона. — Ебать ты мать Тереза, Макаров! Не удивлюсь если скоро ты будешь в плаще бегать и всех обиженных жалеть, — улыбается Нурлан. Антон хватает лежащий на полу рюкзак и дергается с места. — И долго ты будешь мне веселье обламывать? — вздыхает казах и направляется к лестнице. Макаров провожает друга глазами. *** Следующие несколько дней Илья наблюдает за Антоном на уроках. Обычно новенький нервно перебирает свои многочисленные браслеты. Иногда лежит, уткнувшись головой в худые руки. Он сидит один. Макар и Рустам проводят наблюдения и замечают, что новенький усердно пытается не попадаться им на глаза. Когда они пересекаются с одноклассником в коридоре — он сворачивает в другой коридор, часто решает подняться на этаж выше. Илья бы побегал за Антоном, но это кажется ему странной затеей. — Эх, Шастунишка… — произносит с лёгкой ухмылкой Рустам. Илья улыбается. Отличное прозвище! *** Илья с Рустамом снова наблюдают, как Эмир что-то рисует, сидя на полу в коридоре второго этажа. Прошло две недели с начала учёбы, первосентябрьский дождь заканчиваться не желал. — Эй, сраный умный! — почти синхронно кричат ему парни и садятся по бокам от него. — Чё рисуешь? — спрашивает Рустам наклоняясь прямо над тетрадкой. Тёмная чёлка небрежно свисает со лба мальчика, он даже не стремится её убрать. — Ха, да он эти каракули каждый урок чиркает, — со смешком говорит Илья, провоцируя Эмира. Ему нравится вся белиберда соседа, хоть он не всегда понимает, что, зачем и почему. — Боже, как ты узко мыслишь… Это такая графическая техника рисования. Хотя… откуда тебе знать, — цокая отвечает Эмир. — Какие мы умные, — закатывает глаза Макар. В коридоре появляется Шастун, он, очевидно, замечает ребят: останавливается на пять секунд, делает вид, что не замечает никого, продолжает идти прямо. Заметно ускоряет шаг и проходит мимо друзей, моментами дергаясь, как от холода. — Вы это видели? — нахмурив брови, Макар поворачивается к друзьям. — Ага, может он нас боится? Хотя поводов мы ведь не давали… — задумчиво говорит Рустам. — Часто так себя ведут наркома… — Эмир не успевает договорить свою фразу: кто-то выхватывает у него из рук тетрадку — Опа-а-а, что за художества у нас тут? — ухмыляясь спрашивает Нурлан. — Сабуров, сука! Верни! — заводится Эмир и выхватывает тетрадь обратно. — Да не кипятясь. Ты че такой напряженный? — расслабленно спрашивает казах. Эмир садится обратно на пол и начинает демонстративно складывать вещи в портфель. — Привет, вы слышали новость? Это Арсений. Классный староста. Мальчик-мечта: голубоглазый, темноволосый, с длинными ресницами. Арсений был похож на фарфоровую куклу. Одежда, которую он носил словно была перемещена на машине времени из начала двадцатого века — аккуратные костюмы, карманные часы на золотой цепочке. Казалось, Арсений не вписывается в привычный школьный быт: грубый, пошлый, часто злой и некрасивый. Но нет, Арса любили все: учителя — за манеры, одноклассники — за хорошее настроение и мягкий характер. — Если нет, то рассказываю, — продолжает староста. — Того парня все еще не нашли. Сегодня объявили добровольческие поиски в лесу. Группы собирают с шести часов. Уже набралось человек пятьдесят, думал меньше будет. — Вы идёте? Арсения встретила тишина. Кто-то издал протяжное: «Не-е-е…». — С-сори, в мои планы не входило бродить по лесу, — сказал Эмир, — тем более нам к физике готовиться. Илье было очень неуютно от состоявшегося диалога. Но в то, что случилось что-то страшное верилось с большим трудом. Этот пропавший ребёнок наверняка где-то проёбывается, думая, как бы от родителей не отхватить. *** Что мотивировало Эмира готовиться к каждому занятию, читая дополнительную литературу по каждому вопросу? Уделять — железно — полтора часа в день чтению художественной литературы? Просыпаться задолго до начала уроков и читать основные новости областей искусства, мировых отношений и экологии? Смотреть утомительные документальные фильмы? Ответ прост. Ему было до одури одиноко. В детский сад мальчика не отдавали: мама решила, что будет заниматься воспитанием сама. Каждый день Эмир и мама делали разные весёлые вещи: рисовали, учились читать и писать, разгадывали кроссворды, собирали пазлы. Самое счастливое время в его жизни — когда мама постоянно улыбалась и принадлежала только ему. А в шесть лет Эмир пошёл в специализированный гуманитарный лицей, с раскопок вернулся его отец и началась нескончаемая скука. Дома родители целыми днями обсуждали статьи научных конференций, не обращая на мальчика никакого внимания, в лицее дружбы ни с кем заводить не получалось. Когда Эмиру было 11 — родители развелись. Он так и не понял почему. Остался жить с отцом, попросил перевод в обычную школу. Повстречал Илью. Научился дружить. Познакомился с Рустамом. Понял, что хочет стать сценаристом. И в обычной школе жизнь начала налаживаться. *** — Э-э-эй, ты видел? — толкая спавшего на парте Илья, спрашивает Рустам. Макар поднимает голову, не понимая, о чем говорит друг. — Да вон туда смотри, — говорит Рустам и показывает на дерганного Шастуна, пристально смотрящего за ручкой, крутящейся в его длинных пальцах. — И че? — все так же непонимающе спрашивает Илья. — Да в смысле: что? Не видишь, как его трясет? Он и так странный, а сегодня прям пиздец. Илья сонно потирает глаза, пару раз усиленно морагет. Смотрит на новичка. — Ну-у-у, ка-а… — резко вскакивает и садится к Антону. Шастун роняет ручку. Не пытается поднять. Дрожит, и Илья это чувствует. Антон хлопает глазами — боится. После протяжного молчания Макаров уверенно начинает: — Ну рассказывай, Антошка! Где наркотики берешь? — Ч-ч-чего? — найдя в себе силы, заикаясь, отвечает Антон. — Да шучу я, — пытается смягчить разговор Илья, — Рассказывай, чего такой дерганый! И почему бегаешь от нас? — Я, — продолжительное молчание, — я не б-бегаю… — А, да? — Илья не понимает, что сказать дальше, диалог будто зашёл в тупик, — А если серьезно, если хочешь, ну… — можешь поделиться со мной. Я ахуевший только с учителями. Не люблю я их, понимаешь? Антон тяжело вздыхает, смотрит на парту, затем поднимает голову на Илью: — Я просто курить бросаю, вот и трясет меня, как стиралку на отжиме во время землетрясения, — с полной уверенностью в голосе отвечает Антон. Илья убирает руку с плеча Антона. Приветливо улыбается. Антону явно стало легче, комфортнее. — Нихера себе у тебя колец и браслетов, — замечает Илья — Нахуя столько? — Просто нравится… — молчит, — но… многие считают это… странным… — Пф-ф, — фыркает Макаров, — хуйню несут! Мне нравится… может, мне тоже купить себе колечко, а? Звонок не даёт Шастуну ответить. В класс немедленно врывается Павел Алексеевич: — Попрошу тишины! — обеспокоенно говорит учитель, — Мне следует сообщить вам ужаснейшую новость, которую мне только что передал директор школы. Пропавший Даниил Давыденко из одиннадцатого класса был найден мертвым в лесу при вчерашних поисках. Всё вокруг замирает. Мир выключается. Воздух настолько плотный, что его можно резать ножом. Только предательская лампа над классной доской уродливо мигает жёлтым светом. С губ Эмира срывается тихое: «Бля…». — Боюсь, что на этом страшные новости не закончились, — Павел Алексеевич пытается собраться с мыслями и после невыносимой паузы продолжает, — Пропал еще один ученик нашей школы: Сергей Белов из 10-го «Б». Вышел из школы в три часа дня, не вернулся домой. В городе с огромной вероятностью будет введён комендантский час, ни одного несовершеннолетнего не должно быть на улице после десяти. *** Весь урок Макар наблюдает за Шастуном. Очень не хочется верить в услышанное, а пялиться в одного человека чисто с точки зрения логики куда удобнее, чем пытаться обмозговать услышанное. Эмир же наоборот концентрируется исключительно на том, что произошло. «Что-можно-было-бы-поменять-пойди-мы-в-лес-на-поиски-да-ничего-ведь-потому-что-он-уже-был-мёртв-скорее-всего-а-что-если-всё-же-что-то-поменялось-бы-вдруг-мы-бы-его-спасли-нет-в-лесу-он-был-уже-мёртв-это-точно-это-логично». После Антон выскакивает из кабинета первый. Вылетает. Илья и Рустам озадаченно переглядываюся: — Что ты ему такого сказал, что он, как ошпаренный вылетел, м? — интересуется Рустам. — Ничего. Только спросил, что он употребляет, — улыбается Макар. — Я серьезно. — Да спокойно, Рептилия. Я только спросил, почему он от нас бегает и почему такой дерганный, вот и все… Ну и про наркоту тоже спросил. — Рептилоид, — поправляет Рустам. Парни поднимаются на третий этаж и проходят мимо огромного окна с видом на школьное кольцо. — А вот куда он побежал! — кричит Рустам, показывая на курящего рядом со школьными воротами Антона. — А говорил бросил, — с досадой бросает Илья. Шаст сидит на бетонной плите и пытается прикурить от зажигалки. — Да че ж с ним такое… — задаёт сам себе риторический вопрос Илья и направляется в сторону кабинета истории. Дурацкий однообразный пейзаж навевает совсем не приятные мысли. Когда-то Даня из 11 класса также стоял у школы и курил свои вонючие сигареты. Прятался от дождя под козырьком. Наверно, также сидел на уроках, вертя ручку в пальцах. А сейчас он умер. Мёртв. Лежит где-то холодный. Илья подходит к кабинету истории, садится за парту и неожиданно для себя выдаёт: — Слушай, погнали сегодня в лес? — Чего? Ты башкой долбанулся? Ну да, хорошая идея идти в лес, где нашли чертов труп! — громким шепотом говорит Эмир, обращая на себя внимание Рустама. — Ну ссыкло ты, конечно, гений, — подначивает его Макар. Хоть и Эмир не показывает этого — слова соседа сильно его задевают. Прокручиивая в голове слова Макара, Эмир кладёт ручку на парту. Вздыхает: — Ладно, погнали! — Ты серьезно? — Макар удивлённо смотрит на друга. — Я с вами! — шепотом произносит Рустам, повернувшись к парням. — Вы же знаете, я за любой кипиш. — Ахуенно, значит идем после заката! — восклицает Илья, тем самым обращая на себя внимание учителя. — Ой, кто это у нас тут рот открыл? Илюша! Лучше бы так историю рассказывал! — крикнула историчка, мерзко приторно притворно улыбнулась. «Сука» — заключил Илья. Он вырывает из лежащей на столе тетрадки два листочка и пишет: «В 20:30 возле «Пятерочки». Один он подвигает Эмиру, а второй кидает Рустаму. *** — Пошли, — бросает Илья Рустаму. — Нужно кое-кого позвать. Они догоняют Сабурова на пролёте между вторым и третьим. — Э-э-эй, Нур-Султан, не хочешь сегодня ночью в лес пойти? — ухмыляется Макар. — Пизды хочешь за Нур-Султана? — агрессивно оборачивается Нурлан. — А так, предложение интересное, но я откажусь. — Зассал? — спрашивает Илья. — Нет, не зассал. Наша мымра уже доложила родакам по поводу комендантского, мать мне уже написала и сказала даже не заикаться насчёт вечерне-ночных прогулок. Неужто ты думаешь, что Пашка не сказал вашим? — парирует Сабуров. — Сказал, но всегда можно выйти по тихому и найти способ обойти эту ебучую систему, — улыбается Илья и идёт к выходу. *** *** После школы Эмир приходит домой и сразу засыпает. Мозг отключается: не желает перерабатывать столько информации. Смерть одного школьника, пропажа второго, предстоящая ночная прогулка в страшном лесу. Когда он засыпает, в голове крутится одно: «пиздец». Когда он просыпается в вечерних сумерках, в голове гулким эхом раздаётся голос Ильи: — Ну что, сраный умный… Как обычно? Зассал?