Часть 1

      Зеленоволосый парень с большими изумрудными глазами, по-детски милыми веснушками под глазами часто менял цвет своих мягких кудрявых волос с чредой безжалостных издевательств одноклассников. Катсуки Бакугоу, высокомерный, горделивый, вспыльчивый юноша, был жесток со своим другом детства Изуку Мидорией за то, что он был беспричудным, но несмотря на это всё равно был всегда на шаг впереди. Ещё и эта кличка 'Деку', которую чаще всего и использовали тираны школьной поры. Бакугоу просто ненавидел в зеленоволосом его незаурядный оптимизм, ведь ему хотелось сломить твердый характер беззащитного и жалкого, как ему казалось, парня. А Изуку всё равно улыбался. Даже когда на его лице были раны и подтёки крови, в его глазах был виден отблеск той самой надежды, что завтрашний день удастся, и он не останется беспричудным, и это просто какая-то неудавшаяся шутка, губы дрожали в неуверенной улыбке и разбитый курносый нос выражал постоянную уверенность.       Но средняя школа закончилась так же быстро, как и началась, и Катсуки больше не слышал о Деку. После поступления на геройский курс жизнь стала кардинально меняться, а с ней и вспыльчивый характер блондина поддался коррекции. Трудные времена, обрушившиеся на плечи юных героев, были перенесены их сильными и храбрыми душами. Наследник один-за-всех был смелым и решительным, и все злодеи вместе со все-за-одного были повержены.       Бакугоу сумел сдружиться с коллективом класса 'а', ведь не зря говорят, что трудности сближают. после такой грандиозной победы ребята решили организовать крутую тусовку, естественно, сначала повидавшись с близкими. — — – — – — – — –       — Не ожидала я от тебя таких любезностей, Катсуки, — улыбаясь сказала Митсуки.       — Какие ещё любезности, — фыркнул блондин, отводя свой взгляд в сторону.       Оглядев свой родной дом, обитель родительских шуток и подколов, Катсуки отправился в свою комнату. Несмотря на особенное отношение своих родителей он понимал, что это их индивидуальность. Он любил их, даже часто вступая в споры и ссоры.       Небрежно ложась на кровать юноша посмотрел в окно.       — Интересно, как там этот задрот, что хотел стать героем, — подумал Бакугоу, устало поворачиваясь на бок.       Несмотря на всё, что чувствовал Катсуки к Изуку в детстве, Мидория всё равно был кем-то родным и близким. Вся ненависть со временем истерлась и забылась, и Деку теперь просто друг детства, а не 'чёртов задрот', 'ублюдок' и объект отпущения вечно плохого настроения. — — – — – — – — –       Дом семьи Мидория выглядел заброшенным. Пыль, осевшая по временем, грязные стёкла, в которые нельзя было ничего разглядеть, о том свидетельствали. Подходя ближе светловолосый увидел на удивление чистую ручку у двери, хотя весь дом был, как после атомной войны. Вооружившись фонарём Катсуки решился зайти внутрь дома. Эта юношеская любовь к заброшенным зданиям заиграла внутри него. Аккуратно войдя внутрь, Бакугоу закрыл дверь, светя себе под ноги. Переведя луч фонаря вперёд перед собой, блондин выронил его из рук. На него в упор были устремлёны чёрные глаза, выражавшие только сумасшествие. В них не было ни бликов, ни мыслей. Они были пустыми. На лице безумца Катсуки успел разглядеть веснушки и пару прядей тёмно-зелёных волос, спускавшихся на глаза. Бакугоу видел много ужасов во время ожесточённых сражений в своей карьере, но сейчас его охватил непреодолимый ужас, ведь увиденные черты лица были характерны только для одного.       — Каччан, — глухо раздался голос в темноте, на распев произнося каждый слог. Рука провела по лицу парня. — Я так рад видеть тебя!       В комнате вспыхнул свет, ослепив дорогого гостя своей неожиданностью и яркостью. Катсуки, потихоньку отходивший от оцепенения, был потрясён видом дома своего друга детства с новой силой.       — Что же ты стоишь, как чужой, — сказал Деку с ноткой досады в голосе. Одетый в чёрные брюки и рубашку, небрежно затянутую галстуком, Изуку манил парня за собой.       Повсюду: на потолке, полу и стенах была разлита кровь, словно случайно опрокинутая чашка чая. Расчленённые тела, части которых находились в разных углах комнаты, создавали ужасную картину. Лица несчастных трупов, выражавшие лишь отчаяние и ужас, были ровно и с одинаковым расстоянием прибиты к стене гостиной. По правую сторону комнаты находилось тело матери Изуку. Глаза были закрыты и не было никаких следов насилия. Слева были размещены изуродованные тела четырех парней, что издевались некогда над Деку. Выколотые глаза, перерезанные глотки и множество ранений от холодного оружия свидетельствали о бескрайней ненависти и долгой жажде мести зеленоволосого парня. Изуку, словно увидев в глазах Бакугоу интерес ко всему находящемуся в комнате, как к музейным экспонатам, стал радостно расхаживать по комнате, будто экскурсовод.       — Как видишь, моя комната не пустует, — начал он. Подойдя к трупу матери, он тоскливо вздохнул. — Она принимала меня таким, каким я был, но покинула меня, какая досада…       Пройдя к противоположной стороне, Изуку недовольно цыкнул и злобно кинул взгляд на всё ещё не пришедшего в себя парня.       — А они не принимали меня, — раздражённо продолжил Деку. — Они издевались надо мной, и поэтому я доставил им максимальное удовольствие. После того, как они просыпались привязанными к столу с заклеенным ртом, я начинал нашу игру с отдирания ногтей с пальцев рук и ног, и так по одному в шестую часть часа. Ты же помнишь эту забаву? Нет? Как же так, Каччан, — певуче сказал парень и показал на свой ноготь среднего пальца правой руки, залившись громким смехом.       В иной раз Бакугоу сломал бы любому палец, который бы показал данный жест в его адрес. От Деку он такого, собственно, и не ожидал, ведь помнил его задротом-неудачником.       — После этого я в такие же промежутки времени отрубал у ребят по пальцу, — Изуку провел по своим пальцам и состроил девчачьи глазки. — Затем я отнимал по части конечности: сначала кисть руки, потом по локоть и доходит до плеч, с ногами по тому же принципу: сначала рубил стопу, затем по колено и до упора, — мечтательно завершил мысль он. — После этой процедуры я давал им возможность сказать последние слова и вырезал их на остатке тела. Позже выкалывал глаза и осквернял их презренные тела, пока они не умирали. Не правда ли… Опомнившись, Катсуки собирался использовать причуду, но что-то незримое сковало его движения и тело совсем перестало слушаться. Он почувствовал удушье и в глазах начало постепенно темнеть… — — – — – — – — –       Когда пелена, заволокшая глаза, начала понемногу пропадать, ноющая боль оцепила тело Бакугоу. Пока он был не в состоянии совершить телодвижения, Изуку мельтешил рядом, часто наклоняясь к нему. Катсуки не слышал слов своего мучителя, но мог разглядеть его лицо. Когда тот закрывал очи, то можно было увидеть его детскую милоту. Его веснушки были точно созвездия в ночном небе, а курносый нос, будто островок. Губы нежно розового цвета были такими же, как и пару лет назад. Но когда он раскрывал глаза, то они уже не были, как тогда, двумя озёрами изумрудного цвета, а двумя чёрными блеклыми болотами, куда не попадало ни блика, в которых не было ни мысли, ни чувства.       — Ты проснулся? — мило поинтересовался безумец, когда Бакугоу более-менее пришел в себя.       Нервно и отчаянно пытаясь двигаться, Катсуки вызвал у него издевательский смех.       — Не пытайся, моя причуда тебя полностью обезвредила. А, да, кстати, она проявилась. Я могу овладеть твоим телом после прикосновения на полчаса, — Изуку провел ладонью по лицу парня. — Теперь я не никчёмный Деку, что вечно последний, а Изучан.       Он залился смехом и схватил руку подопытного.       — Как друга детства, я тебя пожалею, Каччан, — делая одолжение сказал Деку, взяв в руки грязный окровавленный топор. Он замахнулся им, широко улыбаясь.       Катсуки отчаянно дёргался на месте, ничего не в силах сделать и закрыл глаза, чувствуя безысходность. Сумасшедший душераздирающий смех заполнит комнату и вдруг Бакугоу услышал хруст. От переизбытка событий, произошедших с ним, он подумал, что это щёлкнули его кости, но через мгновение открыл глаза. В предобморочном состоянии он увидел смутный знакомый силуэт перед собой.       — Последний, — твердо, не допуская возражений произнёс он.