Храм Атал’Хаккара

      Над старым храмом в туманы болот медленно садится солнце. Его лучи слабо пробиваются сквозь белёсое марево и неясными бликами освещают древние потрескавшиеся камни полузатопленного сооружения. На монументальной лестнице тихо, как призрак ходит одинокая тень.       Не то чтобы в Каменоре знали наверняка, но новичков всегда предупреждали в первую очередь, остерегали: нечего к низвергнутым богам шляться - так и без души остаться можно.       Старый троллий храм дышит тиной и кровью - никакими травами шаманскими не перебить этот смрад. Оттого и глядят, как солнце медленно заваливается за будто призрачные стены, напоследок помазав их кровавым отсветом - ну точно знак для оставшихся Атал’ай. Жители шепчутся, рассказывают страшные байки у костров, но не идут проверять. Научены уже не привлекать нежелательного внимания проклятых божеств - себе дороже выходит.       У лорда Итара бледное осунувшееся лицо и отчаяние спрятанное в глубине глаз; у лорда Итара старые счёты, и ошибки, что ороговевшими чешуйками тянут к земле. Когда-то достаточно могущественный, чтобы утопить этот рассадник кровавого идолопоклонничества в болоте, теперь он не может даже ступить под своды храма: слишком искажена в нем магия - отравлена дурной кровью свихнувшегося лоа. Лорд Итар уже который год ищет в глазах каждого пришедшего сюда надежду. Надежду не для себя и не для мира, которому снова грозит возможная гибель - для оставшихся там, под водой, братьев. Тех самых, которых сама Дремлющая отправила когда-то стеречь этот порочный зиккурат. О нет, она не пренебрегала опасностью фанатиков: она отправила контролировать ситуацию лучшего из лучших - Эраникуса, собственного мужа. Дракона что по силе уступал лишь ей самой. Что могло пойти не так?       Лорд Итар встречает на ступенях любопытных смертных, рассказывает красивую сказку о спасении мира, обещает награду и провожает в последний путь.       Никто из них не возвращается. И солнце в очередной раз обозначает начало ритуалов рассеянным в тумане болот карминовым цветом. Ещё одна ночь - ещё одна мёртвая надежда. Для лорда Итара таких набралось уже сотни.       И когда старый дракон уже готовится, почти слившись с каменным основанием, ждать новый рассвет, на противоположном берегу от храма он вдруг замечает практически ползающую на карачках размытую фигуру. В сумерках не видно чем же занимается неожиданный посетитель. Археолог-экстремал что ли завернул в эти неприветливые края? Пожалуй, личность нежданного гостя выдавал только конь-скелет, идущий за ним след в след, да демон, насыщенной хмарой синью бесшумно плывущий рядом.        Лорд Итар смотрит как визитер неуклонно сужает круги вокруг храма и ждёт: рано или поздно путник подойдёт ближе или же окончательно растворится в тени разлапистых плакучих деревьев. Для бесконечного ожидания ни то ни другое почти уже не имело значения.       В какой момент со стороны берега зашипела вода, будто в неё кинули пылающие угли, лорд Итар к своей досаде упускает, но звуки становятся все громче и ближе, и вот из туманных сумерек прямо к храму медленно выступает черно-багровый демонический конь. Он недовольно фыркает: из ноздрей вырываются яркие искры; широкие копыта с силой опускаются на водную гладь, исчезая с глаз за клубами пара.       Всадника, скрючившуюся на спине демонической лошади совсем не видно, но дракон и так уже догадывается, кто же почтил его своим присутствием в этот поздний час. Конь останавливается как только его копыта касаются лестницы, и с его спины спрыгивает маленькая согнутая фигурка, вся закутанная в рваные тряпки, бывшие в далеком прошлом красивым платьем: благородные темные тона, некогда расшитые драгоценными нитями воланы рукавов; укорочённый синий плащ с каймой кричаще-цыплячьего цвета. Но апофеозом нелепого образа несомненно становится широкополая фиолетовая шляпа. Если бы лорд Итар был человеком, то скорее всего постарался бы отвадить такого ненадежного союзника, но дракон точно им не был, потому проигнорировав непрезентабельный вид своей гостьи, решается попытать удачу ещё раз.        Лорд Итар представляется и просит о помощи так, будто это само собой разумеется; будто вполне нормально просить первого встречного на вершине зловещего затопленного зиккурата. Он говорит о затаившемся зле, о потерпевших поражение братьях; даже о своём бессилии он рассказывает столь охотно, почти захлебываясь словами. Но стоит ему заикнуться об артефактах, раскиданных по дну болота, как ещё на середине просьбы Итар осекается: ему чудится, что он видит насмешливый прищур скрытых кожаными полосками золотистых глаз. Он даже ловит себя на мысли оправдаться, пояснить: что если с таким легким заданием она не справится, то в дальнейшем сотрудничество не имеет смысла. Но немёртвая лишь кивает, щелчком пальцев отпускает демонического коня, а затем, развернувшись, всё также молча неторопливо начинает спускаться по лестнице прямо в воду.       В эту минуту у Итара захватывает дух. И неважно, что само существование его невольной помощницы противно природе. Ему не отказали, более того, поняли и согласились следовать за ним.       Только спустя десять минут тихого плеска воды, дракон вспоминает, что отрёкшимся не нужно дышать, и выдыхает сам.       Луна успевает подняться над горизонтом на три ладони, прежде чем из темноты слышится первый всплеск. С поднимающейся по ступеням немёртвой течёт чёрная затхлая вода, а пропитавший всё запах тины, кажется становится особенно невыносим. Но маленькая женщина и вовсе не замечает этого: в её руках покоятся пять разбитых артефактов. И принимая их, Итар снова чувствует всей шкурой насмешливый взгляд из-под кожаных лент. Дракон ощущает себя базарным фокусником, когда собственной магией уничтожает эти жалкие обломки, а взамен отдаёт немёртвой маленький зелёный камешек - и вот он-то и наполнен магией рода зелёных драконов: его магией - осколком его души.       Пока Итар настраивает связь между ними, женщина призывает демонического коня и садится верхом. Дракон косится, но вопросов не задаёт, лишь замечает как искорки алого пламени сушат насквозь вымокшую чернокнижнику.       Итар моргает и видит перед собой ороговевшие шипы на холке у коня; удивляется, но внутри разливается довольство: всё получилось - он сможет наконец увидеть чужими глазами то, что сокрыто за этими стенами.       — Меня, кстати, Сэт зовут, - вырывает его из этого состояния сиплый голос чернокнижницы.       Немёртвая спрыгивает с лошади и начинает перебирать в поясной сумке поблёскивающие гранями камни душ, замирает на мгновение, потом поясняет:       — Ну это если я не вернусь.       Наверное это была шутка, нет это определённо должна была быть шутка, но лишь взглянув в лицо Итара, женщина осекается, а дракон отводит взгляд.       — Вот как... что ж, радует что мне не впервой.       И древний дракон очень старается не задумываться над ее последними словами. Он сосредотачивается на пути, который придётся пройти чернокнижнице: рассказывает о затонувшем зале, где нужно будет проплыть под его сводом; отмечает каждый поворот и практически каждый шаг; так же дракон не забывает пояснить как работает связь данная зелёным камнем. И лишь в последний момент уточняет, что идти ей туда одной.       Немёртвая хмыкает и совершенно бесшумно растворяется в тени лестницы, уводящей вглубь зиккурата. А Лорд Итар считает про себя секунды и боится... боится посмотреть через её глаза.       Артефакт активируется сам, не интересуясь ни мнением, ни готовностью сторон. Просто в один миг Итар перестаёт видеть лунную рябь на воде и оказывается в тесном приземистом зале, с поросшими по потолку водорослями и огромной ямой полной костей. Не успев сориентироваться, дракон замечает лишь две фиолетовые ленты, что тянутся к патрулирующим драконидам. Осознание настигает его только спустя пару секунд - как раз столько требуется времени трупам, чтобы упасть к ногам его напарницы.       Итар сжимает в ладони артефакт и произносит:       «Ты на месте. Тут повсюду кости моих братьев...»       Голос Итара не дрожит, но пожалуй только сама Эонар могла бы сказать, чего это ему стоит.       Сосредоточившись, дракон через камень начинает рассказывать дальнейшую планировку храма и с кем ещё здесь придётся столкнуться чернокнижнице. Из коридора за этой комнатой было два выхода - налево и направо. Путь направо вёл в Чертоги Крови - там Атал’ай вершили свои темные ритуалы, и заправляла всем жрица Удум’бру. Налево же располагалось помещение отведённое под бойню, где Гомора Кровопускатель собирал трупы для других ритуалов, связанных с кровью.       «Они готовились и поджидали моих собратьев на болотах! По их вине мои братья гибнут в непрекращающихся кошмарах. Тролли отравляют и порабощают мой род кровью своего мерзкого божества, а затем пожирают плоды того зла, что проросло в них. Атал’ай разводят драконов как скот, и даже я бессилен это изменить! Но тебя... Тебя они не ждут».       Немёртвая тихо фыркает на столь эмоциональный монолог и вдруг хрипло спрашивает:       — Сколько?       Лорд Итар в замешательстве уточняет:       «Сколько чего?»       — Скольких ты уже посылал сюда?       Дракон молчал.       — А сколько вернулось? - чернокнижница кажется забавлялась его смятением.       «Ни одного» - в конце концов следует ответ.       — Ох уж ваша драконья честность... - кривится женщина, - но тут ты прав: меня они точно не ждут!       И пока дракон осмысливает сказанное, чернокнижница сворачивает налево. Маленький кристалл, незаметно вытащенный из сумки, брызнул осколками магии и за плечом немёртвой встал ее верный слуга - шаги обоих неотвратимо несли смерть.       Лорд Итар закрывает глаза: смотреть ещё и на это у него просто не оставалось никаких сил. Минуты тянулись и тянулись, но связь через артефакт все не обрывалась. Это дарило надежду, но и терпеть становилось всё невыносимее. Дракон не выдержал одновременно с фразой, сказанной надломленным тихим голосом:       — Вы что, посылали сюда детей?       Глаза распахнулись сами собой. Представшая картина шокировала даже много повидавшего за свои века дракона: небольшой каменный зал, от прямоугольного постамента до каждой стены, был устлан телами драконов… маленьких драконов. И валяющийся под ногами чернокнижницы труп Кровопускателя не имел уже никакого значения, по сравнению с тем ужасом, смотрящим на пришедших из десятков мёртвых глаз.       «Нет. Все, кого сюда отправили, были уже взрослыми...»       Итар и сам не узнавал своего голоса. Этот сип принадлежит ему?       А вот немёртвая неожиданно подобралась, застывая натянутой стрелой.       — Значит эти твари сводили их точно собак?       Впервые дракон слышал, чтобы его напарница рычала. Это не было яростью за смерти невинных, не было и злостью на мир, который носит способных на такое отбросов. Нет, тут было что-то очень личное: что-то, что глупые тролли задели слишком внезапно и оттого особенно глубоко. Личное, которое только что подписало всем в этом храме смертный приговор.       Итар боялся вмешиваться, боялся заговаривать с напарницей, лишь завороженно следил за разворачивающимся перед ним танцем Смерти.       Женщина крутанулась на пятках, щёлкнула пальцами, отпуская демона и совершенно неслышно пошла в абсолютно другую от Чертогов Крови сторону. В костлявых руках разгоралась сфера камня души: если уж чернокнижник выходил на тропу войны - у него всегда было два шанса. Немёртвая завернула за один угол, потом по лесенке направо, и оказалась на небольшом балкончике прямо над залом Чертогов - аккурат над головой беспечно окунувшейся в свою магию жрицы.       Все движения напарницы будто в один миг изменились - она больше не играла. Увеселительная прогулка под покровом луны обернулась настоящей войной. Четыре шага по краю и присесть у разломанного барабана: идеальное укрытие. Пальцы уже на автомате сплетают желтую сферу заклинания, а затем чернокнижница небрежным жестом роняет её позади себя - и сфера расползается по полу похожей на цветок пентаграммой. После чего немёртвая достаёт из сумки три осколка и, зажав их в кулаке, тенью спрыгивает вниз.       Первым идёт осколок на портал, и из него сразу же прыгает охотник Скверны, прерывая заклинание жрицы; второй рассыпается в руках крупицами магии и зелёной стрелой несётся в грудь противнице. Всё это не занимает и пары секунд. Правда опомнившиеся тролли, сидящие в зале, решаются на атаку, но резкий разворот на носках и последний осколок хрустит в пальцах, а нападавшие с головой ухают в едкий синий дым. Последний из Атал’ай, чудом избежавший ядовитого облака, получает в лоб Страхом, а в догонку ещё и Порчей с Агонией. К этому времени жрица уже лежала с разорванным горлом.       — Ко мне, Кхаруну! - чернокнижница выпрямляется, стряхивает с пальцев остатки камней душ и той же бесшумной походкой шествует к лестнице, оставляя за собой лишь трупы.       Лорд Итар только сейчас понимает, что все это время не дышал. Бой не занял и минуты. Заикаться про награду было как-то стыдно, но вот любопытство пробилось:       «А портал зачем ставила?»       И тут вся пафосность момента разлетается в один миг. Женщина резко останавливается, хлопает себя ладонью по лбу и хрипло смеётся. На драконье недоумение она лишь машет рукой и, глубоко вздохнув, опять по-особенному прищелкивает пальцами, после чего в тот же миг оказывается снова на балконе, в собственной пентаграмме. Снизу расстроенно гавкает Кхаруну.       — Поставила чтобы по лестнице не идти назад... но забыла, - всё ещё посмеиваясь поясняет чернокнижница и идёт ко входу в следующий коридор.       «А демон?» - рискует всё же уточнить Итар.       — Догонит, - отмахивается напарница и сразу же переходит к делу: - кто там ещё остался?       И Итар, поняв что странное боевое состояние немёртвой немного спало, пускается в последние разъяснения:       «Итак, последний кто мешает мне войти в храм - это сам Джаммал’ан Пророк. Он вождь троллей Атал’Ай. Когда-то он пообещал, что если тролли воскресят Хаккара, то тот одарит их бессмертием. Разумеется это ложь. Но знай, что тебе противостоит не обычный свихнувшийся тролль - за ним стоит зло, которое ты врядли можешь себе представить. Но ты сражаешься не в одиночку...»       — Разумеется не в одиночку! Смотри какая лапочка порвёт за меня любому глотку! - неожиданно перебивает дракона чернокнижница и гладит догнавшего её пса.       Итар уже почти даже не возмущается, лишь вздыхает и заканчивает:       «Иди направо через Ритуальный зал, а затем спустись в зал Костей. Джаммал’ан должен быть там. И ещё одно - миролюбие рода красных драконов не свойственно мне и моим собратьям. Просто помни об этом».       На последнюю фразу немёртвая лишь хохотнула:       — А что, так похоже что у меня много этого миролюбия?       Но на ехидство совсем осмелевшей смертной Итар не считает нужным отвечать.       Ритуальный зал оказывается длинным коридором, с поросшей по стенам растительностью; громоздкими вырубленными в камне статуями, что здешние Атал’ай называют Масками; и огромным количеством мусора под ногами, что в благоприятной влажной среде источал просто сногсшибательную вонь.       Немёртвая совершенно не скрываясь, вышла на середину и приказала:       — Кхаруну, взять!       Может слоняющиеся здесь тролли и могли представлять какую-то угрозу для чужаков, но они просто не успели ничего предпринять. Не каждый день чужаки пробираются практически в самую глубь святая-святых, да и демоническая тварь радостно жрала их отравленную магию, даже не собираясь давиться.       Итар молчал.       Немёртвая шла сквозь опустевший зал так, словно трупы под её ногами были все лишь ещё одной разновидностью мусора.       В самом храме было легко ориентироваться: вся сложность постройки была в её ступенчатости, то есть зиккурат состоял из трех уровней, но внешний пояс своей архитектурой немного сбивал с толку: за залом шёл ещё один спуск, который выводил на верхний уровень террас, и там - в самом низу - стоял Джаммал’ан.       Не замедляясь, чернокнижница стала зачищать уровень за уровнем: сначала это были тролли, потом мумии, дальше змеи - и каждого на последних секундах жизни ласково обвивала фиолетовая лента чар.       Итар сначала не понимает, зачем так тщательно убивать всех врагов - ярость, которой ещё недавно так пылала его напарница прошла, да и убивала она их слишком уж методично, но потом дракон замечает, что после каждого убийства в поясную сумку опускается очередной камень душ - и понимает, что это вовсе не жажда крови: так его напарница готовится в сложному бою. Но к своему удивлению дракон не испытывает никакой неприязни, хотя как последователю Эонар, ему положено первому возопить от нарушениях гармоний природы.       Уже знакомая Итару сфера души, ложится вязью демонических рун на ключицы, а в пальцах наливаются зеленью скверны небольшие камешки, что тут же ловко прячутся в карман. Дракон знает магию чернокнижия достаточно, чтобы уметь от неё защититься, но именно сейчас вынужден признать, что эта смертная уже является опасным противником, а ведь по меркам её столь специфичной рассы - она так молода...       Последний поворот за лестницей выводит в небольшое помещение: по периметру в нишах стоят огромные кувшины с запечатанными там мумиями, перед ними разложены драконьи яйца неестественного синюшного цвета, и по центру всего этого стоит, поглощённый своим ритуалом, Пророк. Чернокнижница выходит к нему совершенно открыто, что кардинально отличается от её предыдущей тактики, но вскоре Итар понимает, почему она так поступила - Пророк совершенно ее не видит. Он так поглощён своим грязным колдовством, что находящееся вовне перестало иметь значение, и напарница собирается воспользоваться именно этой его слабостью.       В руках немёртвой уже блестят два осколка душ. Из рук, после короткого пасса, фиолетовый огонёк бросается к троллю и начинает кружить вокруг него, переодически жаля. Это начало, но ритуал уже прерван и противник немедля отвечает атакой на атаку: под ногами немёртвой вырастает алый тотем, а толстые зелёные корни в мгновение ока приковывают хрупкую фигурку к земле. Но в этом и кроется ошибка - пока Джаммал’ан плетёт энергоёмкое заклинание огненного столба, женщина коротко свистит и, выпрыгнувший из тени, демонический пёс прерывает заклинание. Ещё один свист - и тотем рассыпается в пасти Кхаруну, а сама чернокнижница своей волей развеивает удерживающие её корни; и в ту же секунду последний осколок летит зеленоватым семенем к груди Пророка. Весь бой опять не занял и минуты. Все атаки проводились мгновенно, а единственные длинные чары были развеяны ещё на середине - остался лишь последний удар.       Древний дракон каждой чешуйкой чувствует, что вот сейчас всё закончится, он сможет войти в храм без опаски и попытаться спасти тех кто был ему дорог. Ещё совсем чуть-чуть...       Но тут Джаммал’ан преподносит неприятный сюрприз: он становится бестелесным как призрак и исчезает в неяркой вспышке света, лишь под сводами проносятся его последние полные яда слова:       — Э нет, со мной так просто не справиться! Атал’ай ещё возьмут своё!       И на опустевший зал обрушивается тишина. Женщина так и стоит замерев с поднятыми руками, будто не веря что кто-то всё же смог от неё ускользнуть, Кхаруну тихо поскуливает, признавая за собой несуществующую вину, и только яростный крик дракона выводит всех из этого неестественного стазиса:       «Ему удалось уйти! Мне следовало догадаться что все будет не так просто...»       Лорд Итар ярится, глядя на то место, где только что был его враг и совершенно забывает о той, что все это время была его глазами. Она все ещё стоит там - совершенно одна. Теперь по-настоящему одна, ведь дракону более незачем с ней разговаривать - они проиграли, а проигравшие наёмники, как правило не возвращаются.       «Скольких ты уже посылал сюда?» - звучит из прошлого немым укором.       И Лорду совершенно не нравится внезапно слышать голос собственной совести. Он встряхивается и снова сжимает зелёный камень Клятвы:       «Отлично, пусть Джаммал’ану удалось ускользнуть от нас, но теперь его нет, и я могу войти в храм когда пожелаю».       Чернокнижница вздрагивает и по-собачьи озадаченно склоняет голову. Итару в тот момент кажется, что она и правда собиралась остаться тут, считая что не справилась, несмотря на то что все коридоры наверх были свободны. Определённо ему досталась очень странная напарница.       Итар отбрасывает эти мысли и сосредотачивается на их связи через камень:       «Стой где стоишь, не шевелись. Я сокращу путь обратно, призвав к себе твой дух через Изумрудный сон. Всего лишь разновидность портала, не пугайся если почувствуешь легкую сонливость», - Итар очень старается, чтобы в его голосе скользнула добрая усмешка.       Для себя же дракон принимает непростое решение - предупредить жителей болот. Они в своём праве знать, что здесь происходит. Он, Лорд Итар, имеет право сражаться не один. Если за Пророком и правда стоит кто-то могущественный, то его самонадеянность может сыграть злую шутку. Итар столь поглощён своими внутренними переживаниями, что не сразу замечает как напарница подходит к заставшему изваянием дракону и неуверенно спрашивает:       — И что теперь?       Лорд Итар поднимает на неё решительный взгляд:       — Вне зависимости от того, поможешь ли ты мне в храме, твой народ должен знать что здесь происходит. У меня нет права вмешиваться в дела смертных. Я просто прошу тебя предупредить о том какое зло затаилось в храме. И ещё... я рад что ты выжила.       Старый дракон никогда не признается чего ему стоила последняя фраза, но он и правда оказался до безумия рад, что череда уходящих в один конец по его вине прекратилась. Однако чернокнижница просто улыбается и протягивает на раскрытой ладони камень Клятвы:       — Я пойду в Каменор, возможно, кто-то откликнется. Я постараюсь привести подмогу! - но по горько кривящимся губам Итару понятно, что никто не придёт.       Дракон накрывает своей ладонью руку с камнем:       — Оставь себе. У меня лишь одна напарница.       — Меня зовут Сатима, - её голос дрожит и дракону даже не надо присматриваться чтобы понять, что под своими кожаными лентами она плачет.       — Тогда почему первый раз ты назвалась Сэт? - Итару и правда любопытно, но сейчас важнее разбить это неестественное состояние печали. Кстати, есть взять по внимание, что он уже успел узнать об этой женщине - ответ будет по меньшей мере забавным.       — Так страшнее, - важно отвечает напарница и дракон смеётся.       Да, они проиграли; да, из Каменора никто не придёт и это знают оба; да, возможно, это их последняя встреча. Но Лорд Итар смеётся впервые в жизни вместе со смертной и чувствует себя в кои-то веки свободным.       Дракон наблюдает, как его хрупкая напарница садится на демонического коня, и до последнего не хочет признаваться себе, насколько боится остаться снова один.       — Я вернусь, - обещает-клянётся чернокнижница, сжимая в кулаке тёплый зелёный камешек драконьей сути.       Лорд Итар видит клубы пара, рвущиеся из под огненных копыт; видит маленький Каменор и безразличных к чужому горю орков; петляющую по топям тропу, что постепенно переходит в выжженную солнцем утоптанную дорогу; последнее что он видит - это зеленоватое марево портала плавно перетекающее в звёздную бездну.       И старый дракон очень надеется, что это просто артефакт сломался, что он при всем желании не может соединить расстояние между двумя мирами...       Лорд Итар впервые надеется на жизнь не для своего рода. В конце концов, она же обещала вернуться. 21.07.20