⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀

      Ясин торопился, как никогда. Мало того, что запланированный на сегодня разговор с начальством едва не вылетел из головы в самый последний момент, так ещё и командир терпеть не мог опозданий. Одним махом перескочив через два лестничных пролёта, Ясин опрометью выбежал в прямой коридор и остановился лишь перед чёрной массивной дверью, к которой наглухо была прибита табличка с инициалами и фамилией «Дэ’линг». Ясин постучался и, с замиранием сердца услыхав приглушённое «да» в ответ, решительно вошёл внутрь.  — Здравия желаю, товарищ подполковник! Рядовой Ясин Бархуми-Андреани по вашему приказанию…        — Опаздываете, рядовой Бархуми. Командир стоял у окна, задумчиво сведя кончики пальцев перед собой. Он был высок и сухощав, его лицо уже давно испещрили морщины. Ясин неловко скосил взгляд. Как бы сердитый подполковник не заставил отрабатывать два наряда вне очереди…  — Виноват, товарищ под…  — Рядовой Бархуми, вы пилотируете котобот манёвренный типа ПШК-девять? — без обиняков спросил начальник.  — Так точно, товарищ подполковник! Ясин вытянулся по струнке, уверенно глядя перед собой.  — Серийный номер?  — Пятьдесят пять, товарищ подполковник!  — Значит, пятьдесят пятый… — Командир, хмурясь, отвернулся к окну. Потом медленно выдвинул из-за громоздкого стола кресло и осторожно в него опустился. — Мне докладывали, рядовой Бархуми, что котобот типа ПШК-девять, серийный номер пятьдесят пять, неисправен. Причём приказ устранить неполадки был отдан не раз. Ясин взволнованно завёл вытянутые по швам руки за спину.  — Н-не такие уж это и неполадки… — протянул было он, но потом вспомнил, что говорит с начальством, и сменил тон. — То есть, товарищ подполковник, приказ мною был получен! На ремонтной базе дважды перенастраивали модуляцию, да ещё атомное время немного сбилось — поправили. Техобслуживание тоже провели.  — Успешно?  — Так точно.  — Тогда объясните мне, рядовой Бархуми, вот что: вчера мне поступил рапорт касаемо операции по зачистке Юго-Западных дождевых лесов. — Ясин понурился. Он сразу понял, о чём сейчас будет вещать командир. — И, как вы уже наверняка знаете, операция была провалена. — Дэ’линг взял со стола бумажный лист и зачитал. — Причины: неспособность седьмого батальона котоботов держать цепь, отсутствие последовательного координирования движений, как результат — передача преимущества противнику. Подполковник обратил к Ясину розовое сухое лицо. Пускай он и был в возрасте, но взгляд его маленьких умных глаз по-прежнему оставался ясным и проницательным. Ясин склонил голову, признавая вину.  — В тот день вы, Ясин Бархуми, пилотировали ПШК-девять?  — Так точно.  — Он прорвал цепь и разрушил строй, что спровоцировало…  — Это была случайность! — не выдержал Ясин, хотя и умом понимал: никакая это была не случайность. Дэ’линг понимал это тоже. Ясин осёкся и снова, как будто извиняясь, уставился в пол.  — Рядовой Бархуми, — на удивление мягко обратился к нему командир. — ПШК-девять неисправен, ремонту не подлежит и согласно уставу должен быть списан и утилизирован.  — Утилизирован?! Как же так! — возмутился Ясин, совершенно забыв в пылу эмоций о субординации. — Я же… Да мы же с Пушком со дня призыва вместе! У нас же синхронизация стопроцентная! Он же мне… как друг. Да, иногда бывают проблемы: сейчас вот обшивка на передней лапе то и дело трескается, да колебания внутри терминала чуть подглючивают. Но Пушка — и в утиль? Моего боевого товарища — в утиль?..  — Неисправный ПШК в отряде может поставить под угрозу успех будущих операций, чего я не допущу ни при каких условиях, — отрезал командир.  — Но зачем же сразу утилизировать? — воскликнул Ясин. — Отправьте кадетам на учения — пусть тренируются! Или давайте я сам его в город вывезу, покажу штатским, они что-нибудь придумают. Ну не дело это — в утиль списывать, котоботы же на геноме работают, в коллаборации с терминалом. Они как живые, разве можно их так просто уничтожить? После стольких лет совместной работы?..  — Я понимаю ваше недовольство, Ясин, — командир заговорил вдруг вкрадчиво, сложив ладони перед собой. — Вы молоды, и на вашем веку ещё ни один котобот не вышел из строя. Но котоботы тоже изнашиваются; они не вечны, хотя и надёжны. В такой ситуации главное — помнить: котоботы, прежде всего, — это оружие. Ваш номер — пятьдесят пять, а их в год производят сотнями. И кошачий геном котобота живым не делает; он позволяет лишь перенимать некоторые инстинкты — например, всегда приземляться на четыре лапы или подавать сигнал пилоту, когда топливный бак пустеет. Сами по себе котоботы — это машины; у них нет души. Они не друзья, не коллеги и уж тем более не питомцы. Они — опасное оружие, инструмент, призванный во благо всего человечества, и концепция их разработки держится в строжайшем секрете, если вы запамятовали формулировки из устава. Так что отправлять такой инструмент к штатским — полная ерунда, а кадетам и своих учебных хватает. Неисправному котоботу только одна дорога — на запчасти и в утиль. Дэ’линг многозначительно приподнял подбородок, глядя на Ясина исподлобья. Тот тяжко вздохнул. Его так и подмывало не согласиться со словами командира, но, пожалуй, это ни к чему бы не привело. Подполковник на то и старше званием — на любой аргумент у него имелось чёткое опровержение. Ясин побеждённо кивнул, хотя ему совсем того не хотелось.  — Вас понял, товарищ подполковник.  — Замечательно. Так что вам приказ: явиться сегодня вечером на ремонтную базу вместе с пилотируемым ПШК. Я подготовлю бумаги на списание. Вас будут ждать в шесть часов. И не опаздывать.  — Так точно! Ясин отдал воинское приветствие, стукнув пятками форменных сапог, и скрылся за дверью, после чего решительно направился к контрольно-стартовому пункту. ПШК-девять, или Прицельный Шагающий Комплекс, был разработан аж полтора века назад, как наиболее универсальный и манёвренный тип котоботов — коллаборативных терминально-осцилляционных роботов. ПШК представлял собой большую четырёхлапую машину, сконструированную по образу и подобию кошки домашней обыкновенной. Свой ПШК Ясин любовно называл Пушком, а сослуживцы из его отряда порой посмеивались между собой: мол, девятый — потому что девять жизней, как у кошки. На самом деле, конечно же, нет; девятку в названии ПШК получил оттого, что имел столько же шестерён в общем числе гидродвигателей, использующихся в конструкции: по две на каждом бедренном суставе и одну под головой. С Пушком Ясин прошёл и огонь, и воду, а вот исчезнуть в медных трубах утилизатора котоботу он бы никогда не смог позволить. Ещё бы: годы службы и успешной синхронизации связывали их, и Ясин не собирался забыть об этих годах в один момент. «Что же я с Пушком даже проститься, что ли, не могу?» — спрашивал Ясин сам себя, надевая шлем. В кабине терминала пахло замшелым дермантином, но этот запах настолько приелся, что был уже почти как родной. ПШК, как и любой котобот, состоял из терминальной капсулы, располагавшейся внутри, и колебательной системы, которая связывала шагающего робота с пунктом адаптивного управления. Колебания основывались на нервных импульсах, которые, при генерации в мозге пилота, подавались через нейронный шлем в контрольный центр, что находился внутри головы ПШК. Так пилот и котобот коммуницировали между собой — некоторые даже поговаривали, синхронизация генома и нервных импульсов вызывала особую ментальную связь между ними. Ясин изо всех сил гнал ПШК вперёд, развивая предельную скорость. Визор шлема перед глазами высвечивал однообразные пейзажи песчаных дюн. Военный лагерь, из которого бежал Ясин, находился в окружении гигантских, белых, как снег, барханов, и светлая шерсть обшивки Пушка как нельзя лучше подходила для маскировки среди них. Он исправно мчался средь песков, всё дальше и дальше убегая от лагеря. Ясин и сам не знал, куда бежит. Весь сегодняшний день он только и делал, что обдумывал утренний разговор с командиром. Теперь же время перевалило за шесть часов, однако Ясин и не планировал появляться у ремонтной базы. Знал он, что этим нарушил приказ, но не мог вот так скоропостижно расстаться с давним другом и компаньоном. Что-то внутри не давало Ясину позволить командованию просто так списать его котобота. «Не дождётесь, товарищ подполковник, — всё думал Ясин, пока Пушок метр за метром преодолевал песчаные склоны. — Назначьте хоть сто нарядов вне очереди, отправьте хоть в штрафбат, но Пушка я вам не отдам». Неожиданно Ясин ощутил сильный толчок. Что такое? Он сразу запросил данные оптики. Камеры-глаза прицельной наводкой фиксировали информацию в реальном времени и передавали на визор — так Ясин понимал, где находится котобот и в каком направлении двигается. Вот только сейчас панель светилась угрожающе-розовым; так он и думал — задержка сигнала. Недавно отлаженный сбой в модуляции дал знать о себе снова: передача данных отставала на две десятых наносекунды. Управление сбилось, Пушок не успевал принимать и анализировать команды нейронных импульсов. Снова удар. К счастью, спустя мгновение, показавшееся Ясину вечностью, розовая пелена спала с визора, и пилот осознал, что случилось. Пушок запнулся на гребне бархана и был почти что готов заскользить вниз. Ясин, чертыхаясь, схватился за контроллер. Ручное управление откалибровали ещё во время техосмотра, но недостаточно точно. Паузы между сигналами не позволяли Пушку сориентироваться. Он сделал пару неловких шагов вниз по склону, прежде чем соединение вновь восстановилось. От падения котобота вовремя уберёг кошачий геном — сработали гидравлические двигатели внутри суставов, и Пушок пружиной оттолкнулся от песка. Ясин выдохнул. Пронесло. Смахнув с визора данные об обстановке, Ясин перевёл синхронизацию с котоботом в автономный режим и расслабленно откинулся к спинке кресла. Подключение кошачьего ДНК к конструкции котобота не раз оказывалось полезным; геном придавал движениям ПШК пластичность, как у животного, сглаживал большие амплитуды колебаний. Благодаря ему Пушок мог перенимать кошачьи инстинкты, скорость реакции и способность к балансировке. Ясин и не заметил, как котобот достиг окраин пустыни. Мысли о скорой утилизации не давали покоя, потому, как только пилот очутился на подступах к дождевым лесам — тем самым, где прошла недавно неудачная операция — он не сразу сообразил, где именно находится и в какую сторону идти. Ясин запросил координаты у диспетчерского навигационного центра, что находился в лагере, но, получив уведомление об ответе, напряжённо покачал головой. Пушок снова подводил его, задерживая получение данных. Придётся идти ощупью. Ясин лишь понадеялся, что за такое короткое время навряд ли бы ему удалось углубиться далеко в лес. Сделав несколько шагов, Пушок замер посреди зарослей, медленно поводя головой, оснащённой тремя парами датчиков и двумя эхолокаторами. Густой лесной полог почти не пропускал солнечный свет, и Ясину показалось, будто он заперт на дне зелёной стеклянной бутылки. Точно так же он ощущал себя, когда участвовал в операции по зачистке. Полагаться приходилось только на чувствительность радаров Пушка. Ясин постарался измерить плотность близрастущих деревьев, чтобы определить расстояние до края леса. Бортовой компьютер неспешно, будто нехотя, высчитал матожидание и сделал прогноз координат — в их направлении Пушок и двинулся дальше. Одному бродить по здешним лесам было, в целом, не слишком опасно; только Ясин предпочёл бы поскорее вернуться обратно к барханам, прежде чем случится что-нибудь неприятное. Как например… Детектор уловил подозрительные шорохи где-то слева. Пушок припал на задние лапы и угрожающе распушил обшивку над эндоскелетом хвоста. В ту же секунду из кустов выскочила огромная, размером с грузовик, крыса и остервенело бросилась на котобота, клацая длинными острыми зубами. Ясин ничего не успел предпринять, но геном Пушка среагировал быстрее него: котобот подобрался, зашипел и отпрыгнул назад, так что крысиные зубы сомкнулись в сантиметрах от его лап. Кустарники зашевелились, и из них показалось ещё несколько тварей. Тут-то Ясин пришёл в себя и взял контроль в свои руки. Пушок попятился, но одна из крыс бросилась ему наперерез сзади, так что другая смогла-таки атаковать. В кабине раздалась тревожная трель: сорвана обшивка правой передней лапы. Ясин стиснул зубы и повёл контроллер на себя; Пушок мощным взмахом другой лапы сбросил укусившую его крысу, а затем ударил по второй. Та хрипло завизжала, но не отступила. Третья зверюга тоже была тут как тут. Все они окружили Пушка, заставляя уходить глубже в лес. Всё-таки опрометчивым решением оказалось покидать лагерь; Ясин никак не рассчитывал забрести сюда да ещё и наткнуться на проклятых крыс. Под сенью деревьев, сверх того, было не развернуться; тогда Ясин синхронизировался и приказал котоботу бежать. Пушок перепрыгнул через ближайшую крысу и со всех лап помчался прочь, лавируя меж широких витиеватых древесных стволов. Ясин знал, что твари последуют за ними. С момента техногенной катастрофы, которая произошла два столетия назад, крысы по неустановленным причинам мутировали до размеров слона и стали необоснованно агрессивно нападать на города и селения. С целью борьбы с ними и был изобретён первый котобот типа ПШК; небольшими батальонами котоботы зачищали определённые территории от зубастых вредителей. В этих лесах прошлая операция провалилась, и теперь Ясин корил себя за то, что сунулся сюда в одиночку. Главное — выбраться на открытое пространство. Уж там-то можно разгуляться. Один котобот, согласно инструкции, способен устоять максимум перед четырьмя крысами в состоянии активной агрессии. Паниковать было рано. Приборная панель интенсивно подсвечивалась красным. Датчики посылали сигналы о пробоине — от крысиного укуса обшивка на лапе содралась, оголив железо эндоскелета. Пушок нёсся через лес, но враги нагоняли. Ясина качнуло в кабине, когда самая быстрая крыса атаковала во второй раз. Котобот оступился и на большой скорости плашмя ударился о землю, перевернувшись. Ясин ощутил лёгкое головокружение, но быстро пришёл в себя — на учениях они и не через такое проходили. Пушок рывком поднялся на лапы. Одна из крыс когтями успела полоснуть его по морде, сорвав клочок обшивки рядом с глазом-камерой. На экране перед Ясином пошли чёрные полосы. Что ж, раз убежать от противника не вышло, придётся защищаться. Досадно, что уровень топлива слишком низкий — при атаке может не хватить на обратный путь до лагеря. И всё-таки выбора у Ясина не было. Пушок громко зашипел и, когда следующая крыса была готова накинуться на него, вскинул лапу с языками голубоватого газового пламени. Среди соратников Ясина это оружие называли «огненными когтями»: огнесмесь внутри стоп передних лап при контакте с воздухом воспламенялась и калечила крыс. Вот только те не всегда были достаточно умны, чтобы понять опасность огня. Нападавшая крыса с шипением и стрекотом отступила, но на смену ей пришла другая. Третья так и норовила наброситься сзади, однако котобот оказался увёртливее. Развернувшись, он саданул тварь когтями по морде — вот только спешная атака сыграла с ним злую шутку. Другие две крысы одновременно ударили лбами по лапам Пушка; кабину терминала дёрнуло, котобот стал заваливаться — Ясин до боли в кисти вывернул контроллер: только бы Пушок устоял! Третья крыса, обожжённая когтями и потому рассвирепевшая от боли, сразу же бросилась на загривок котоботу и намертво вцепилась в плечевой сустав. Раздался ещё один удар, и управлять Пушком стало значительно тяжелее. Ясину тотчас же пришло сообщение о пробоине в эндоскелете. «Только не это», — подумал он и изо всех сил попытался вернуть котоботу устойчивость. Пушок выправился, твёрдо встав на все четыре лапы. Времени было немного; Ясин перешёл в атаку: с крысой на спине шансы котобота на победу снижались в разы. Потолок кабины сотрясался от ударов её лап. Огненные когти, ещё раз, удар плашмя — одной из крыс обожгло брюхо, и она с визгом бросилась прочь. На вторую тварь Ясин попытался нацелить оптический фокус: Пушок напружинил лапы и круто, по-лисьи, напрыгнул на зверюгу сверху, переломав ей хребет. Одно из деревьев поодаль с хрустом покосилось, оголяя зиявшую в паре метров от места стычки дыру. Ясин же стал лихорадочно соображать, как сбить крысу с загривка Пушка. Кажется, на учениях им рассказывали про один фокус. Крыса, что мёртвой хваткой вгрызалась в эндоскелет, и не думала разжимать зубов. Тогда Ясин приготовился и скомандовал Пушку падать на землю. Котобот послушно рухнул и принялся кататься меж деревьев, пытаясь сбросить тварь с себя. Ясин старался не потерять ориентацию в пространстве. Терминал вертело получше, чем на самом головокружительном аттракционе. Наконец, датчики зафиксировали потерю внешнего давления. Должно быть, проклятая крыса всё-таки отцепилась. Ясин уже хотел было перевернуть Пушка на лапы, как вдруг напряжение в кабине резко упало, и пилот почувствовал, что котобот вместе с ним летит куда-то вниз. Пальцы сами собой выпустили контроллер. Ясин, как мог, постарался пригнуть голову к коленям, но даже это не спасло его от серии жёстких ударов. Пушок свалился с обрыва, и разодранный крысами эндоскелет несколько раз шарахнуло об острые камни. Терминал закрутило, как на центрифуге; Ясину показалось, он начинает глохнуть от пронзительного писка сенсоров и датчиков, выведенных из строя. Все показатели зашкаливали. Кабину тряхнуло, терминал принял на себя заключительный удар — и всё затихло. Ясин приоткрыл глаза и тут же болезненно сморщился. Тело ныло; правая половина лица была вымазана чем-то тёплым и липким. Застонав сквозь зубы, Ясин кое-как стащил с себя шлем и постарался включить бортовое освещение. Сигнала не было. Тогда Ясин из последних сил повернулся в кресле и открыл люк. Тусклый зеленоватый свет хлынул в кабину. Ясин устало опустил затылок на спинку кресла. Он чувствовал себя ужасно слабым, голова нещадно ныла и кружилась, во рту стоял железистый привкус крови. Неслабо же его приложило, хорошо Ясин хотя бы сознание не потерял. Но подождите, как же Пушок? Срочно активировать синхронизацию! Шлем снова был на месте, хотя из-за крови, залившей глаз, Ясин едва мог видеть половину окружения. Блеклые буквы на приборной панели плясали перед глазами; кабина терминала ходила ходуном. Подключение… Отмена, повторное подключение… Нет ответа. Ясин зажмурился, будучи не в силах поверить. Пушок его не слышал. Ясин откинулся в кресле, подняв визор. Что, неужели это — всё? И сегодня — их с Пушком последняя вылазка, которая закончилась так нелепо? Ясин знал: рано сдаваться. Надо пытаться ещё и ещё. Пушка ещё можно оживить. Он сможет проработать ещё месяца два, пока окончательно не сдадут системы управления. В мыслях беспомощно проносились былые воспоминания. Первое пилотирование, первый техремонт… Столько всего они с Пушком пережили! И столько всего ещё должны были пережить. Ясин с улыбкой вспомнил о том, как однажды слёг в госпитале с бронхитом. Котоботам запрещалось простаивать, так как это плохо сказывалось на автоматике, и на то время Пушка передали в управление товарищу Ясина Юсуфу. Тот после двух полётов так и сказал: «Что-то не так, мол, с твоим Пушком, брат. Постоянно какие-то сбои. Сигналы отстают, фокус рассеивается. Ещё и синхронизация — всего пятьдесят восемь процентов. И как только ты на нём летаешь!» А Ясину Пушок был лучше любого другого котобота. Сам-то Юсуф пилотировал Барса-шестнадцать — эти модели были чуть меньше ПШК, зато имели бóльшую проходимость; их внедряли для локального истребления крыс. А ведь, быть может, Пушок и впрямь далеко не так свеж, как Ясину казалось. Когда его котобот сошёл с конвейера, Ясина ещё даже и на свете не было. За контроллером Пушка сменилось три поколения пилотов. Первый из них, насколько Ясин знал, уже давно скончался, двое других были в отставке. Что, если командир прав, и Пушку на самом деле пора в утиль? Ясин яростно помотал головой. Нет, нет! Не может такого быть! Должен быть способ активировать терминал, наладить связь! Должен быть! Ясин резко выпрямился в кресле. Опустил визор, развернулся к приборной панели. На экране замелькали цифры кодов — Ясин перебирал все шифровые комбинации, какие знал. Он искал ключ, который идентифицировал бы причину неполадок. Вот только машинные коды не срабатывали — питание не возвращалось. Геном не функционировал без питания; Пушок молчал. Тогда-то Ясин и сдался. Выбравшись из кабины, он безумно сорвал с себя шлем. Красная ткань форменного комбинезона побагровела от брызнувшей крови. Ясин упал на колени, какой-то долей сознания узнав в огромных шаровидных конструкциях, что окружали их с Пушком, противокрысиные боеприпасы — издалека они походили на большие кошачьи игрушки-мячики. Такие использовали некоторые типы маломанёвренных котоботов — значит, где-то поблизости и происходила операция зачистки. Оглядевшись, Ясин на четвереньках подполз к Пушку. Тот лежал, вытянув вперёд металлические лапы. На одной из них не хватало куска обшивки. Потухшие глаза-камеры смотрели пусто и безжизненно. Ясин вплотную подобрался к голове котобота, опустив подбородок на гладкий твёрдый нос из поликапролактона. Отсюда Пушок казался не опасным бездушным роботом, не оружием, каким считал его Дэ’линг, а большим и пушистым белым котом, который просто решил вздремнуть в тени дождевого леса. Того и гляди — замурчал бы. Ясин закрыл глаза, умиротворённо улыбнувшись. Отдыхай, Пушок. Ты хорошо трудился все эти годы. Словно вдогонку мыслям, Ясин услышал вдруг чуть уловимую вибрацию и открыл глаза. Пушок действительно мурчал, а в глубине потемневших камер сияло едва заметное голубоватое свечение. Ясин помотал головой и присмотрелся. Пушок лукаво глядел на него щёлками небесно-синих глаз и время от времени моргал. Ясин почувствовал тепло и понял, что касается ладонями немного влажного кошачьего носа. Смахнув выкатившиеся вдруг из глаз слёзы, Ясин прошептал:  — Ты жив, Пушок! — и зарылся носом в шерсть старого друга. Синхронизация успешна. Мысли Пушка эхом отдавались в голове. «Спасибо, что освободил меня, Ясин. Теперь я уйду, но мы, быть может, ещё встретимся». ***       Первым, что увидел Ясин, очнувшись, стал ровный белый потолок госпиталя. Завозившись на жёсткой койке, Ясин попробовал приподнять голову, но тут же уронил её обратно на подушку — затылок прошила острая боль, и перед глазами всё закружилось. За столом неподалёку сидел врач в форменном белом комбинезоне и что-то писал. Заслышав шорохи, он обернулся и посмотрел на Ясина сквозь толстые стёкла очков.  — Вы проснулись? Как себя чувствуете? Ясин дрожащей рукой провёл по лицу, нащупав сетку бинтов над правой бровью. Кажется, верхняя часть головы была наискось перемотана марлей. Не мудрено, что всё вокруг плыло.  — Н-нормально, — процедил Ясин и попробовал подняться снова. Врач ему не поверил и, повернувшись на крутящемся табурете, подъехал к койке пациента.  — Не нужно напрягаться, — заметил он. — Головокружения, тошнота, слабость? Ясин покачал головой.  — Имя своё помните? Фамилию?  — Ясин… Бархуми-Андреани, — промычал Ясин. Врач удовлетворённо кивнул.  — Сейчас я измерю показатели. Если они будут в норме, будьте готовы встретить посетителей. Один человек хотел с вами поговорить, — и он вновь отъехал к столу, после чего деловито достал похожий на тонометр прибор.       Ясин устало промолчал, позволив измерить давление, пульс и температуру тела. Голова шла кругом, но одна мысль теперь не давала покоя: кто же хотел с ним поговорить? Показатели были в пределах нормы, так что врач на некоторое время оставил Ясина в одиночестве. Тот лежал и гадал, кто именно вскоре перед ним появится. Минуты тянулись нестерпимо медленно. Ожидание перед неизвестностью выматывало. Лишь спустя четверть часа дверь палаты, наконец, открылась, и в неё вошёл уже знакомый врач. За ним внутрь последовал степенный Дэ’линг, за спиной которого Ясин успел заметить Юсуфа. Он мысленно обрадовался товарищу, вот только присутствие командира немного напрягло.  — Здравия… желаю, тов…  — Отставить формальности, рядовой Бархуми, — тут же остановил Ясина Дэ’линг. — Вы пришли в сознание. Как ваше самочувствие? Ясин прокряхтел что-то невнятное, после чего кивнул на врача.  — Товарищ доктор считает, что жить буду.  — Отрадно слышать, — ответил командир и перевёл взгляд на вышедшего вперёд Юсуфа. — Лейтенант, введите товарища Бархуми в курс дела. Юсуф отрывисто склонил голову, после чего дружественно поприветствовал Ясина. Тот слабо улыбнулся. Юсуф нисколько не изменился за это время: он по-прежнему был статен и поджар, густая щетина покрывала его волевой подбородок, оливковый лоб и щёки лоснились в лучах утреннего солнца. Юсуф сделал ещё пару шагов и осторожно опустился на край койки.  — Ясин, брат, — обратился он к сослуживцу, — вчера утром тебя обнаружили на месте прошлой зачистки. Ты был без сознания, с травмой головы средней степени тяжести. В командно-стартовом пункте сообщили, что двенадцать часов назад пилотируемый тобой котобот покинул ангар. В девятнадцать-сорок восемь диспетчерский навигационный центр получил сигнал запроса координат. За тобой сразу же выслали отряд, но котобота так и не нашли…  — Нас интересует текущее местоположение котобота типа ПШК-девять, серийный номер пятьдесят пять, — вклинился Дэ’линг. Ясин нахмурился, чуть вздрогнув от ноющей боли в переносице. — Двое суток назад вы должны были привести его к ремонтной базе на списание, но ослушались приказа. Позволив командиру договорить, Юсуф снова повернулся к товарищу.  — Ясин, нам срочно нужно знать, где котобот. Помнишь ли ты, что с ним случилось? Ясин минуту помолчал, обдумывая ответ. Он точно знал, что сделал всё правильно, и не чувствовал себя ни капли виноватым. Появление Дэ’линга перестало казаться ему таким угрожающим. Набрав полную грудь воздуха, Ясин произнёс:  — Пушок ушёл. В списании нет необходимости. Врач задумчиво хмыкнул. Командир и Юсуф настороженно переглянулись. Последний неуверенно переспросил:  — Что значит «ушёл»?  — То и значит, — чувствуя назревающее раздражение, повторил Ясин. — Я освободил его. Он сам мне сказал. Ясин понял вдруг, что очень не нравится ему тень беспокойства, мелькнувшая на секунду в глазах Юсуфа. Тот смотрел на него как-то просяще, точно от ответа Ясина зависела вся его дальнейшая судьба.  — Ты помнишь, как активировал его в командно-стартовом пункте, брат? Где сейчас ключ активации? Ясин непонимающе моргнул.  — Какой ключ активации?  — Такая маленькая синяя карточка-ключ. Ты как-то раз потерял её за завтраком, почти всё подразделение на уши поставил, а потом выяснилось, что ключ всё это время лежал в твоём шкафчике, — Юсуф неловко усмехнулся, вспоминая былое. Ясин молчал. О ключе активации он впервые слышал.  — Мы никогда не использовали ключи активации, — твёрдо отчеканил он, всё больше хмуря брови.  — Пожалуйста, брат! — воскликнул Юсуф, и на лице его выразился неподдельный ужас. Дэ’линг скорбно опустил голову. Врач вернулся к бумагам. — Постарайся вспомнить! Это очень важно.  — Не понимаю, о чём ты говоришь. Юсуф вздрогнул. На его плечо опустилась тяжёлая ладонь командира.  — Сожалею, — прошелестел Дэ’линг и отступил от койки. Юсуф ещё несколько секунд просидел, не шевелясь, как мраморное изваяние. Ясин сердито смотрел перед собой. Он не понимал, что все эти люди хотят от него. Почему Юсуф так прицепился к этому ключу активации? О нём ни слова не было сказано во время инструктажа. Врач дописал что-то в больничном листе и, поставив точку, обратился к подполковнику.  — Я выпишу направление в специализированное учреждение. Он пройдёт необходимые консультации. Дэ’линг медленно опустил веки и затем поднял их снова. Юсуф сокрушённо встал с койки. В глазах его плескалось отчаяние. Еле заметно кивнув Ясину на прощание, он тихо покинул палату. Дэ’линг ещё задержался в дверях, сказав перед выходом:  — Спасибо за беседу, рядовой Бархуми. Поправляйтесь скорее. Раздался хлопок двери. Ясин почему-то чувствовал такое опустошение после этого разговора, как будто только что потерял важную часть себя. ***       Ясин смотрел в окно, на блестящие под закатным солнцем розоватые барханы. Каждый день он видел этот пейзаж. Встречал с ним утро и провожал вечер. Ему сказали, что здесь, в реабилитационном центре, он быстро оправится и вскоре снова будет в строю. Наказание за нарушение приказа, правда, так и не назначили. Ясин тогда торжествующе подумал, что всё-таки оказался прав, и Дэ’линг, в конце концов, к нему прислушался. Дни неспешно тянулись за днями, недели — за неделями. Ясин пробовал пообщаться с другими пациентами центра, но те показались ему какими-то… ограниченными? На его рассказ об уходе Пушка они начинали шумно жестикулировать и выкрикивать какую-то околёсицу. Ясин решил, что их случай, наверное, более запущенный, чем у него, и оставил попытки наладить контакт. К тому же, когда он спросил у заведующего, долго ли ему ещё здесь оставаться, тот уверил — Ясин уже идёт на поправку и совсем скоро увидится с бывшими сослуживцами. Странно только, что сослуживцы не приходили навестить его в реабилитационный центр. Должно быть, новая зачистка прошла успешно, и теперь Дэ’линг решил бросить все силы, чтобы не сдать позиции. Ясин думал о Пушке. Интересно, помнит ли тот о нём? Сохранилась ли та связь между ними, что возникала при каждом полёте, и теперь, когда Пушок ушёл? И куда он мог бы уйти? Ясин мечтательно улыбался, глядя, как солнце постепенно укатывается за песчаный склон. Он не сомневался, что Пушок сейчас в лучшем месте, которое существовало бы для ушедших котоботов на земле — там, где бесконечное топливо и техработы без часового ожидания, а ещё — никаких крыс и утилизаторов. Когда последние солнечные лучи скрылись за горизонтом, окрашивая дюны в иссиня-чёрные оттенки, Ясин зашторил окно палаты и улёгся в постель, пребывая в приятных мыслях. Здесь ему было хорошо — кормили тут по расписанию, лечебные процедуры казались неприятными в меру, каждый день пациенты выходили на прогулки и прерывались на дневной сон. Лишь иногда Ясин чувствовал себя немного одиноким. Он думал, ему не хватало Пушка и той их особой сакральной связи. И всё же Ясин гордился тем, что не позволил командованию уничтожить Пушка. Он был ему очень дорог. Проснулся Ясин среди ночи от того, что кто-то скрёбся коготками по его коленям. Ясин рывком поднялся, почуяв опасность, но тут же озадаченно замер, увидав у себя в ногах маленького белого котёнка. Котёнок царапал больничное одеяло и звонко мяукал, блестя в темноте глазками-бусинками. Тут же Ясину в нос ударил тошнотворный запах гари. Он подскочил, как подорванный, и тотчас ринулся к двери в палату. Спросонья не понимая, что происходит, Ясин распахнул дверь и чуть не упал от хлынувшей волны жара и копоти. По коридору метались пациенты и медперсонал, все что-то друг другу кричали, о чём-то просили и в панике пытались спасти себя и других. Ясин опрометью кинулся к настежь открытому окну, одернул штору и посмотрел вниз. Его палата была на пятом этаже, просто удивительно, как сюда смог пробраться такой крошечный котёнок! Зверёк, тем временем, кругами бегал вокруг Ясина, пища до хрипов. Тот понял, что начинает задыхаться. Надо срочно найти выход, но как, если главный коридор уже задымился, а из окна прыгать было сродни самоубийству? Ясин сорвал нательную рубашку и огляделся в поисках воды. К счастью, под подоконником стояло пластиковое обрезанное донышко бутылки, куда иногда сливали излишки влаги для цветов, чтобы полить их позже. Ясин не раздумывая намочил рубашку в этих жалких каплях и обмотал лицо. Дышать стало труднее, но зато безопаснее — пробираться через задымлённый коридор. Ясин ещё раз окинул взглядом палату и выхватил белое пятнышко напротив дверного проёма — котёнок уже стоял там и мяукал, как бы подзывая нерасторопного двуного идти за ним. Ясин плюхнулся на четвереньки и пополз следом за котиком. Шум и крики утихли и теперь слышались где-то в отдалении. Ясин еле перебирал руками и ногами, одной ладонью придерживая рубашку у лица. Хорошо, что его рана на голове уже давно затянулась — иначе пришлось бы ещё хуже. Коридоры плотно заволокло дымом, перекрытия деревянного пола уже кое-где потрескивали, и из искр прорывались маленькие язычки пламени. Ясин хоть и торопился изо всех сил, а всё равно ощущал, как огонь настигает его, щекоча пятки своим жарким дыханием. Ход на лестницу почему-то оказался заблокирован. Если Ясин не найдёт лазейки отсюда за минуту, то скорее всего задохнётся. Едва уловимый писк выдернул Ясина из угнетающих мыслей. В пелене чёрного дыма белая шёрстка котёнка сразу же бросалась в глаза, и Ясин из последних сил двинулся за ним, стараясь вдыхать как можно реже. Котёнок вёл его дальше по коридору, пока не остановился у небольшого круглого зарешечённого лаза. Добравшись сюда, Ясин, прежде всего, позволил себе шумно выдохнуть. Потом закашлялся; в полутьме среди пепла он почти ничего перед собой не видел, но лаз подарил Ясину крохотную надежду на спасение. Собрав остатки сил, он сдёрнул решётку. Котёнок сразу же юркнул в проход, и Ясину ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Лаз оказался входом в короткую ветку вентиляции. Ясин прополз всего несколько метров, прежде чем уткнулся лбом в решётку с другой стороны. Одной рукой выбив её, он рванулся вперёд и чуть не ударился головой во второй раз — выход из вентиляции находился слишком высоко от пола. От травмы уберёг какой-то плоский диванчик, так что Ясин отделался лишь парой ушибов и царапин на оголенной груди из-за путешествия по вентиляции. Отряхнувшись, он осознал, что находится в правом крыле реабилитационного центра. Пламя сюда, видимо, ещё не добралось, хотя, если судить по запаху, это должно было случиться очень скоро. Ясин не стал терять времени и, хромая, стал искать лестницу. К счастью, она располагалась совсем недалеко, так что Ясин уже хотел бежать вниз, но вдруг вспомнил о своём спасителе: котёнок-то остался в трубе! Пришлось вернуться к тому дивану, у которого от жара из вентиляции уже становилось опасно стоять.  — Кис-кис, иди сюда! — просипел Ясин, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. К счастью, зверёк услышал человека и торопливо просеменил к краю трубы, не переставая жалобно мяукать. Белая его шерсть заметно почернела от копоти. Ясин быстро схватил котёнка и, бережно придерживая того под грудь, похромал к захламлённой лестнице. Пока он спускался пролёт за пролётом, перекрытия на верхних этажах уже заволокло огнём, и какая-то горящая балка сорвалась вниз. К счастью, при падении она уткнулась в парапет одного из верхних этажей и только высекла несколько искр, которые больно обожгли Ясину спину. Поморщившись, он побежал дальше, пока не достиг подвального этажа. Дверь чёрного входа здесь уже кто-то выбил при эвакуации, так что Ясин, шатаясь от бессилия, в самый последний момент смог выбежать из здания. Секунду спустя парапет под весом балки обвалился, и та обрушилась, перекрывая выход. Ясин в это время уже камнем лежал на земле и жадно втягивал воздух обожжённой носоглоткой. Кажется, он спасся. Где-то вдалеке завывали сирены, бегали люди, мелькали вспышки проблесковых маячков. Отдышавшись, Ясин сплюнул сажу, что забилась в горло, и, повернувшись на бок, прикрыл глаза. Он чувствовал себя таким слабым, что уже готов был умереть на месте. Неожиданно что-то мокрое ткнулось ему в щёку. Ясин попытался сфокусировать взгляд перед собой. Котёнок, который разбудил его во время пожара, сидел рядом, аккуратно сложив лапки, и слизывал копоть с кожи Ясина. Тот растроганно улыбнулся и как будто даже пришёл в себя. Когда весь мир в полуночных тонах перестал вертеться вокруг, Ясин приподнял голову и осторожно почесал зверюшку за ухом. При этом раздался звон металлического брелока, и Ясин удивлённо нащупал маленькую подвеску на ошейнике котёнка. Потом посмотрел в его светло-голубые глаза, которые в ночи отливали флюоресценцией. На подвеске было выгравировано имя «Пушок». Ясин улыбнулся снова. «Так вот где ты сейчас. Спасибо тебе, старый друг».