Часть 1

      Было около девяти вечера. В это время года в Тотспеле было совсем уже темно. Поэтому Селене пришлось взять с собой фонарь, хотя идти было недалеко, а дорогу она запомнила хорошо. Но ей вообще не нравилось оставаться здесь в одиночестве без какого-либо света, потому что иначе ей начинали мерещиться странные вещи. Поднялся холодный ветер. Он словно толкал ее в спину, подгоняя в нужном направлении. Было страшно обернуться и в самом деле увидеть чьи-то холодные руки, тянущиеся к ее плечам. Вообще-то Селену нельзя было назвать трусихой, но даже самый бесстрашный из смельчаков на ее месте не смог бы сохранить хладнокровие в этом странном месте. По крайней мере девушка пыталась убедить себя в этом.       Она ступала по извилистой дорожке, и каждый ее шаг сопровождался звуком шелеста сухих листьев, разбросанных здесь повсюду. «Жозефине пора бы сделать выговор садовнику», — Селена раздраженно пнула носком камешек, и тот отлетел на все еще по-летнему зеленую и сочную траву. Тут же в голову пришла еще одна мысль. —Только не говорите, что никакого садовника нет, и это тоже входит в мои обязанности, — она усмехнулась.       Впереди вырисовывались очертания темных кустов. Они словно ожили и тянули свои лапы к Селене. Воображение девушки разыгралось не на шутку, чего она от себя сама не ожидала. Ей то и дело приходилось напоминать себе, что никаких призраков не существует. Но потом она вспоминала, что очутилась в каком-то неизвестном городе, где все ведут себя более чем неестественно, и ее вера в собственные убеждения ослабевала. Если бы она была более доверчивой и наивной, то давно бы сошла с ума. Все, что ей оставалось в такой ситуации— быть бдительной и подходить ко всему с долей скептицизма.       Наконец девушка оказалась на пороге дома. Она огляделась по сторонам и бросила взгляд на второй этаж отеля. Ей показалось, что кто-то наблюдает за ней из окна южного коридора. По крайней мере отсюда можно было различить расплывчатый силуэт в тусклом свете за занавесками.       Селена протянула руку к двери и постучала несколько раз. Не дождавшись ответа, она нетерпеливо дернула за ручку. Дверь с тихим скрипом отворилась. Внутри было темно. «В лучших традициях плохих фильмов ужасов» — подумала Селена, но все равно сделала шаг вперед и закрыла за собой дверь. —Я стучала, — громко сказала она, предупреждая хозяина дома о своем появлении. Девушка чуть не вскрикнула, когда где-то в дальнем углу комнаты зажегся огонь. —Черт, —вырвалось у Селены, — Берт… —Извини, я напугал тебя?       Чирк! Молодой человек зажег еще одну свечу на столике у окна. На его лице тут же заплясали огоньки, и Селена к своему возмущению заметила отблеск насмешки в темных глазах. —Ты смеешься надо мной? — прямо спросила она. Берт звонко рассмеялся и покачал головой. —Узнаю Лилит, — он очаровательно улыбнулся, проходя мимо, — прошу, проходи, извини, что у меня может быть не очень уютно. Но у меня есть хорошее оправдание— я художник. —И каким образом это тебя оправдывает? —Могу позволить себе творческий беспорядок, — серьезно ответил Берт.       На секунду повисло молчание, но потом они оба рассмеялись. Это помогло ощутимо разрядить обстановку.       В комнате и впрямь царил хаос, но чем больше Селена рассматривала жилище, тем больше ей казалось, что в этом хаосе был свой порядок. Она подошла к столу и коснулась поверхности дерева рукой. Забавно. Селена сделала это интуитивно и только затем поняла, что так же каждый раз, приходя в свой офис на работу, проводила пальцами по столешнице перед началом рабочего дня. Затем она подходила к окну, стояла минуты две в полном молчании, глядя на открывающийся вид, и только затем возвращалась к своему столу, чтобы на весь день зарыться в бумагах, которые никогда не заканчивались.       Селена подняла голову и посмотрела в окно. На секунду она ожидала увидеть огни родного города, но вид, что предстал перед ней, был совсем другой, чужой, холодный. В этом городишке остро ощущалась тоска по бурлящей жизни мегаполиса. И хотя Селена не была частью этой суматохи, наблюдая за всем из окна своего офиса, ей нравилось это бесконечное движение, жизнь билась по венам города, шестеренки никогда не прекращали свой бег. Здесь же казалось, что время застыло, и девушка увязла в нем, словно муха, севшая на липкий мед. —Знаешь, ты когда задумываешься о чем-то, у тебя между бровями появляется выразительная складка, — голос Берта оторвал девушку от размышлений о прошлом. Селена смутилась и вопросительно посмотрела на художника. —Но это не плохо, — он поспешил оправдаться, — мне нравится замечать в людях такое. Обычно это какая-то неприметная деталь, но она многое может поведать о человеке, о его характере. Это мой небольшой профессиональный секрет. Подобные наблюдения бывают полезны при изображении портрета человека. —Хмм, — девушка сложила руки на груди, — значит, ты хочешь сказать, что у меня буквально на лице написано, что ко мне лучше не приближаться? —Что? — на секунду Берт удивился, но тут же снова улыбнулся, — Лилит, почему ты всегда так… —Заносчива? —Нет, — парень покачал головой, — я хотел сказать, строга к себе.       Берт поставил свечу на подоконник и указал жестом на темно-бордовое кресло в углу комнаты. —Пожалуйста, присаживайся.       Селена не стала отказываться от предложения и устроилась на мягких подушках. Берт, не отрывая от нее взгляда, подвинул к себе ближайший стул и уселся напротив. Он бесстыдно разглядывал девушку, заставляя ее щеки залиться краской. Хотя взгляд этот был лишен даже намека на пошлость. Это был скорее изучающий взгляд, как у ребенка, который разворачивает подарки на Рождество или как у исследователя, пристально разглядывающего препарат в микроскопе. Он искал в ее глазах ответы на неозвученные вопросы. —Берт, — Селена почувствовала, что пристальный взгляд художника заставил вжаться ее в спинку кресла. —Да, прости. Извини, если смущаю. Я не хочу, чтобы ты это как-то не так поняла. Просто, — он откинулся назад и посмотрел куда-то в сторону, — все пытаюсь понять, действительно ли ты ничего не помнишь.       Каждый раз, когда кто-то говорил Селене, что ей отшибло память, ей хотелось рассмеяться этому человеку в лицо и покрутить пальцем у виска. Как же, это она то ничего не помнит? Да это все вокруг притворщики. Или так не бывает? Она вдруг представила себя умалишенной, выпавшей из реальности. Это не могло быть правдой. Селена старалась не давать воображению слишком уж разыграться. Нет, она точно не сошла с ума. —Берт, — ее голос неожиданно приобрел мягкость, — а что, если я права? Помнишь, что я рассказала тебе в шатре Таролога? Селена не дала юноше возразить. —Нет, не говори ничего про то, что я сошла с ума или ударилась головой, словом, не придумывай никаких оправданий моим словам. Просто на секунду представь, что это так.       Девушка закусила губу и зажмурилась. В качестве ответа ее вполне устраивало молчание.       Она почувствовал прикосновение к своей руке и вздрогнула от неожиданности. Но Берт ласково провел пальцами по тыльной стороне ее руки и положил на нее свою теплую сухую ладонь. К удивлению девушки, этот жест не вывел ее из себя, а даже успокоил. —Ну вот представь как это выглядит со стороны. Ты бы поверила, если бы тебе сказали, что весь твой мир—это иллюзия? Девушка задумалась и медленно покачала головой. —Меня все вокруг только и пытаются в этом убедить.       Берт предпринял попытку поймать ее взгляд, но Селена только смотрела на их руки. Она не вспыхнула, как это обычно бывало, и не принялась убеждать его в своей правоте. —Знаешь, у меня есть идея.       Берт поднялся с места, подошел к столу и принялся рыться в своих художественных принадлежностях. —Держи, — Берт вернулся и протянул девушке потрепанный планшет, к которому были прикреплены листы бумаги и небольшую коробочку. —Что это? — Селена просмотрела листы, но все они были чистыми. Открыла коробочку. Внутри она обнаружила черные палочки. —Что это?— Берт указал на шкатулку. Девушка невольно нахмурила брови. —Ну не круглая же я дура. Я понимаю, что это. Я только хочу понять, зачем мне все это? Я думала, что из нас двоих художник здесь ты, и ты будешь впечатлять меня своим талантом, раз уж на то пошло. На лице юноши появилась таинственная улыбка. Он покачал головой и заговорил, но в голосе слышалась неуверенность. —Я хочу, чтобы ты показала мне свой мир. Понимаешь, мне трудно понять все то, о чем ты мне говоришь, но если бы ты не рассказала, а показала мне, — Берт склонил голову на бок и выжидающе посмотрел на свою собеседницу, — может это дало бы мне какое-то понимание ситуации… Селена удивленно уставилась на хозяина дома. —Ты хочешь, чтобы я нарисовала? —Надеюсь, тебя не смутило мое предложение.       Сначала просто захотелось злобно рассмеяться Берту в лицо. Но рука сама потянулась к художественным принадлежностям прежде, чем девушка смогла что-то сказать. Чутье подсказывало, что не стоит относиться к предложению так категорично. —Что ж, надеюсь, тебе не станет дурно от моего стиля, скажем так, он у меня далек от реализма. —Вообще-то все не так уж и плохо. Ты рисуешь…— Берт запнулся и смущенно отвел взгляд в сторону, — рисовала довольно прилично. В любом случае, не думай обо мне. Просто представь, что хочешь изобразить и попробуй передать это на бумаге.       Художник подошел сзади и наклонился над плечом девушки. Та от неожиданности подалась чуть в сторону и посмотрела на Берта. Свет, исходивший от свечей, обвел контур его профиля. Селена сглотнула и быстро заморгала, словно пытаясь избавиться от наваждения. Необходимо было сосредоточиться. Благо, прекрасная память девушки все еще была при ней.       Она заправила за ухо непослушную прядь волос и склонилась над чистым листом бумаги. Что бы она могла изобразить? Селена прикрыла глаза и попыталась представить свой мир, свое время, куда она по какой-то причине не могла вернуться. В воспоминаниях в первую очередь всплыло место, которое она знала лучше, чем даже собственный дом. Это была ее работа, ее личный кабинет. Она могла дойти до нее с закрытыми глазами, пройти мимо охраны, вызвать лифт на последний офисный этаж, пройти мимо стола секретарши и, наконец, попасть в просторную комнату с окнами, вытянувшимися до самого потолка.       Рука сама начала выводить несмелые линии на листе. И уже через пару минут на нем появились очертания городских многоэтажек— то были такие же офисные здания, на которые открывался вид из окна главы компании «Бридж Корпорейшн». —Как интересно.       Рука, в которой девушка держала уголь, дрогнула и прямая линия, которую она вела, резко ушла в сторону. Селена несильно пихнула Берта локтем в бок.       Взглянув на рисунок на расстоянии вытянутой руки, наклонив голову на бок, девушка оценила, что у нее выходило. —Это дома, я прав? — Берт подался вперед и провел пальцем вдоль одного из высотных зданий, — Только ты упростила экстерьер и вытянула их в высоту. —Да, но это не заслуга моего воображения и не какой-нибудь художественный прием. Так выглядят самые обычные здания в крупных городах. Я живу в одном из таких.       Селена обернулась, чтобы посмотреть на художника. Тот с неподдельным интересом разглядывал изображение многоэтажек, которых, естественно, никогда не видел в реальности. В его темных зрачках подрагивало пламя свечей, тускло освещающих комнату. —Различия, несомненно, есть, но мне было не так уж трудно догадаться, — задумчиво произнес Берт и перевел взгляд на девушку, — удиви меня.       Селена неоднозначно хмыкнула. Ей вспомнился эпизод, произошедший не так давно на пляже. Тогда Берт, кажется, упоминал о том, что они, словно герои какого-то неправильного романа, поменялись гендерными ролями. —Ты снова отнял у меня мою реплику.       Колкость пролетела мимо, даже не задев художника. Наоборот, он даже повеселел от этого замечания. —Не спеши, может я и сам еще смогу тебя чем-то удивить. —Какая интрига, — Селена поерзала на месте и снова принялась за раздумья.       Помимо городских пейзажей, в ее мире было множество вещей, которые были бы способны удивить человека из середины девятнадцатого века. Но если подумать, самым удивительным, по мнению жительницы современного мегаполиса, были, конечно же, технологии. Она на секунду задумалась о том, стоит ли показывать чудеса современного мира тому, кто живет в прошлом, но потом отмахнулась от этой мысли. Какая разница, если этот мир с большой долей вероятности является ненастоящим, а значит, в свое время ему суждено будет исчезнуть. «Это должно быть забавно» — подумала Селена. Она вспомнила, как, будучи еще ребенком, на уроках истории представляла себе, что переносится в разные эпохи и рассказывает о будущем местному населению. Конечно, в конце ее сжигали на костре или предавали пыткам— зависело от эпохи и везения, но мечты тем ведь и хороши, что любой, даже самый страшный исход в них не казался таким уж пугающим. Она еще раз взглянула на художника. Каковы шансы, что он попытается обвинить ее в колдовстве? А каковы шансы, что он назовет ее сумасшедшей? А что, если сожжение на костре помогло бы ей вернуться назад? Что ж, конечно, такого варианта стоило избегать, ведь другой попытки могло и не быть. —Ну как, что-нибудь приходит в голову? — голос Берта вернул ее в реальность. —Пожалуй. Селена склонилась над бумагами и принялась за рисунки.       В процессе работы Берт больше ни разу не отвлек ее, не задал ни одного вопроса. Он терпеливо наблюдал за тем, как девушка старается изобразить то, о чем она думает. Он смотрел то на ее напряженные руки, то переводил взгляд на ее лицо. Он едва ли мог сдержать улыбку, глядя на то, как она хмурит брови и высовывает кончик языка, пока выводит линии на бумаге. —Готово, — после долгого молчания наконец объявила Селена, — ну-ка, посмотрим, что ты думаешь об этом.       Девушка изобразила еще несколько предметов. Некоторые из них художник хоть и не смог назвать точно, но делал о них верные предположения. Каждый раз, когда он подбирался к правильному ответу, Селена чувствовала, как сердце в груди начинает биться чаще. Оно не оставляло надежду на то, что все это может быть глупой игрой. Но если это и впрямь игра, то Берт, как и все здесь, был блестящим актером. И хотя было видно, что ему действительно интересен тот мир, который описывала девушка, он все еще ей не верил. Но попытка была хорошая. И кто знает, может она зачтется ей в будущем. Тише едешь — дальше будешь. В конце концов Селена усмехнулась и отложила планшет в сторону. —А ты был прав. Возможно, потратив больше времени, у меня бы получилось изобразить, если не шедевр, то хотя бы что-то достойное, что даже профессиональному художнику не стыдно было бы показать, — она горделиво выпрямилась и элегантно отбросила волосы назад. —По-твоему результат всегда зависит от времени, которое ты тратишь на работу? Берт откинулся на спинку стула. —В том числе, да. Это необходимое условие для создания продукта высокого качества. Ты вряд ли впечатлишься каким-нибудь, не знаю, фаст-фудом, например, — Селена нахмурилась, напоминая себе о том, что с некоторыми понятиями из ее мира жители Тотспела не знакомы, — то есть не найдешь удовольствия в поедании еды, приготовленной на скорую руку. Так же и в искусстве, да и во всем, что нас окружает— мебель, одежда, жилье. —Говоришь со знанием дела. —А ты разве не согласен со мной? Уж ты-то должен меня понимать, — Селена обвела рукой комнату, — на каждую из этих картин ты потратил довольно много времени. Мне кажется, что вы, художники, все должны быть перфекционистами, так как каждый из вас— самый строгий судья своим работам. Даже не пытайся убедить меня в обратном. Как ты сказал, я говорю со знанием дела. И без лишней скромности заявляю, что это действительно так.       Берт внимательно посмотрел на Селену. На мгновение он задумался о чем-то, а затем подошел к столу у окна, выудил из ящика чистый лист и карандаш. —Готов поспорить, что у меня получится впечатлить тебя своим рисунком. Я потрачу на него не больше минуты, — в его темных глазах промелькнул азартный огонек. —Вот как, — Селена выгнула бровь и сложила руки на груди.       Не имея привычки давать необдуманные ответы, она прикинула, что действительно можно сделать за такое короткое время. Он хочет удивить ее чем-то новым для его времени? Быстрая картина в стиле какого-нибудь модернистского направления в изобразительном искусстве? Но откуда ему знать, что Селена пришла из того времени, где подобным никого не удивишь? Больше у девушки вариантов не было. Разве что Берт был из тех, кто только и умеет давать заведомо невыполнимые обещания. —Что ж, ты сам предложил. Не знаю, доходило ли у тебя с девушками до дела или же все они становились жертвами твоего обаяния до того, как тебе предоставлялась возможность показать себя, но в этот раз подобный фокус тебе не провернуть. —Я бы разочаровался, если бы ты не ответила подобным образом. К удивлению Селены, Берт не просто не смутился, но и заметно повеселел. —Любопытно, — едва слышно произнесла девушка и откинулась на спинку кресла, — можешь начинать. Время засекать не буду, так уж и быть.       Прежде чем начать, Берт в который раз лукаво улыбнулся девушке. А Селена в ответ на это лишь инстинктивно коснулась горящей щеки, словно боялась, что это не ускользнет от проницательного взгляда художника. Он всегда так смотрит на нее будто видит ее насквозь. От этого становилось некомфортно находиться с ним наедине в одном помещении, но в то же время это странным образом подкупало. Селена несколько раз пыталась показать ему свои острые клычки, но он словно не понимал этого и принимал ее волчий оскал за улыбку. Такая реакция, надо признать, застала ее врасплох. Словами, поступками и просто всем своим видом она показывала, что ему стоит быть с ней осторожнее, но Берт лишь возвращал ей улыбку, и от нее Селене становилось необъяснимо легко на душе. Необъяснимо— самое подходящее слово для описания того, что происходило с Селеной, когда она ловила на себе взгляд обсидиановых глаз. Девушка не успела толком погрузиться в раздумья, когда Берт объявил: —Готово.       Селена в силу привычки бросила взгляд на запястье, но часов последней модели на них не обнаружилось. По ощущениям прошло действительно меньше одной минуты. —Готова удивляться, — она выжидающе протянула руку.       Берт был уже готов отдать готовый рисунок, но в последний момент будто передумал и спрятал лист бумаги за спину. Пальцы девушки схватили воздух. —Дай сюда, — Селена сама от себя не ожидала, что этот жест настолько ее возмутит. —Кажется, я предлагал спор, но мы так и не обговорили условия. Что ты готова мне предложить, если я выиграю?       Селена не знала, чего он от нее ждет, да и рассчитывала она только на исход, в котором победителем останется она. —Не знаю, сам выберешь, если выиграешь, — безразлично ответила девушка. —Любое мое желание в твоем исполнении. Звучит заманчиво. —Давай уже свой дурацкий рисунок сюда. —Прошу— Берт медленно протянул сложенный пополам лист бумаги.       Селена выхватила его из рук художника и повернулась к свету, чтобы лучше рассмотреть получившееся изображение.       Реакция девушки на рисунок была даже лучше, чем Берт ожидал. Сначала, лишь взглянув на него, она усмехнулась и фыркнула. Но через секунду ее лицо вытянулось от удивления и ужаса, которые она испытала, присмотревшись к тонким карандашным линиям. Не было никаких сомнений— она все поняла правильно. —Ты… да ты, — оторвавшись от разглядывания рисунка, Селена подняла глаза на Берта. Она была так обескуражена, что не могла подобрать подходящих слов. Ее привычная невозмутимость рассыпалась в прах и ей пришлось прижать руку к губам, чтобы Берт не заметил, как они подрагивают.       Ужас, смятение и стыд боролись внутри девушки. Несколько чертовых линий, набросанных за минуту, оказались способны превратить гордость Селены в ничто. Она не могла поверить в то, что повелась на это. Хотелось высказать художнику все, что она думает о нем, но вместо слов с ее губ слетали только возмущенные вздохи. —Прости, Лилит, не удержался, — Берт искренне рассмеялся, и в этом смехе не было даже намека на злорадство, — можешь меня ударить. Признаюсь, заслужил. Но не забывай, ты все еще должна мне желание. —И чего же ты хочешь, позволь спросить…— тон ее голоса был все таким же высокомерным, но было в нем что-то еще. Несвойственная заинтересованность? —Так не терпится исполнить мое желание? —Скорее не хочется оставаться в долгу.       Глаза Селены забегали из стороны в сторону. Она не могла вынести цепкого взгляда темных глаз. Она привыкла, что все всегда было наоборот, это все остальные могли теряться, запинаться и делать глупости, находясь рядом с ней. Селена же всегда владела собой и своими эмоциями. По правде говоря, она вообще думала, что после всего, что с ней произошло, она и вовсе не способна на переживания. Но теперь ей отчего-то так и хотелось оступиться, сделать ошибку, теперь, когда она чувствовала себя уязвимой и слабой. В сложившейся ситуации именно ее тянуло на глупости.       Девушка обернулась и взглянула на сложенный вдвое лист бумаги, который она отбросила на столик. К щекам снова прилила кровь. —Лилит, — тихо прошептал Берт над самым ее ухом. Горячее дыхание оставило след где-то в области виска.       Ей все еще было непривычно отзываться на это имя, но вдруг Селена поймала себя на мысли, что ей все равно. Пусть называет ее чужим именем, только бы знать, что он обращается к ней, только бы чувствовать его кожей, когда он так близко.       Чувство стыда смешалось внутри нее с необъяснимым желанием. И этот коктейль из эмоций ударил ей в голову, словно какой-то крепкий напиток. —Я схожу с ума, — Селена сама не знала, утверждение это или вопрос. —Неужели ты поняла это только сейчас?       Берт едва коснулся губами ее шеи и оставил на ней горячий след от своей улыбки. В это мгновение Селене в голову почему-то пришла аналогия с автографом, который художник оставляет на своей картине. Эта невидимая метка теперь всегда будет там, на ее шее, где-то за ухом. О ней будут знать только он и она. Так же, как и о трех едва заметных пятнышках на внутренней стороне бедра девушки.       Три точки, определенным образом расположенные на листе бумаги. Такая глупость. Одна минута. Это так мало. И все же этого было достаточно, чтобы убеждения Селены пошатнулись. А это было уже куда серьезнее…