Часть 1

Вэнь Цин была целителем. Будучи целителем, она пообещала себе, что будет защищать жизнь, беречь ее. Она берегла своего младшего брата, слабого, нуждавшегося в помощи; изначально она занялась целительством именно ради него, в надежде найти способ вернуть ему хоть какое-то равновесие после случившегося с ним в детстве. Однако продолжала она уже ради себя, заинтересованная и очарованная одновременно. Она преуспела в своих занятиях, прославила свой клан, доставила главе ордена повод для гордости. Она была целителем. Как бы она ни ненавидела главу ордена за то, что тот был причиной недуга ее брата, она не могла использовать свои иглы, чтобы пронзить его сердце, пока он лежал, спрятав лицо в ее ладонях. Делая ему массаж, она не могла ударить его по позвоночнику достаточно сильно, чтобы парализовать, и скормить его собственным омерзительным марионеткам, которых он делал из живых людей. Она не могла случайно направить его ци в неверном направлении, вызвав медленную смерть; она не могла по ошибке заменить его лекарство ядом и смотреть, как он корчится на полу, расплачиваясь за всех мужчин, женщин и детей, которые пали жертвами медленного, но непрерывного расширения ордена под его властью. Она была целителем. Ее глава ордена видел в ней – просто женщину. – Познакомься со своим супругом, – торжественно объявил он и указал на огромного, как гора, человека позади себя – серые, как камень, цвета Не, слишком большая сабля, молодой, примерно лет двадцать, подумала она. Наследник ордена Не, сын безумца, едва пережившего попытку убийства Вэнь Жоханя и ныне сидевшего, кипя от ярости, на своем троне в Нечистой Юдоли. Вэнь Цин, которой было всего восемнадцать, спрятала руки в рукавах, чтобы скрыть их дрожь. – Ты говорил, что мне не придется уезжать, дядя, – сказала она. Не мольба, которая никогда не действовала на главу ордена; просто спокойная констатация факта. Ему это нравилось, нравилось ее постоянное спокойствие, нравилось, что лишь изредка она позволяла себе показать, как напугана; он считал, что его кровь выше таких вещей, как страх. Глава ордена рассмеялся. – Тебе не о чем беспокоиться, – сказал Вэнь Жохань. – Я помню, что обещал тебе. Он женится – вы оба останетесь здесь, и ты не расстанешься со своим братом. Вэнь Цин заставила себя улыбнуться – он станет заложником, подумала она, а потом, как только я рожу его наследника, будет убит, – и, судя по выражению лица мужчины, он понял это – и низко поклонился, приветствуя ее. – Спасибо, дядя. Подобное соглашение – большая честь для меня. Когда наступит благоприятный день? – Сегодняшний ничем не хуже любого другого, – ответил Вэнь Жохань, его внимание уже было приковано к кускам иньского железа, которыми он постоянно занимался. Они явно были намного важнее, чем ее жизнь, выброшенная, как ничего не значащий пустяк, связанная с каким-то грубияном, у которого, вероятно, был дурной нрав, соответствующий суровому лицу и невероятной сабле. Но что она могла сделать? Не было ни свадебного наряда, ни украшений: они преклонили колени и совершили поклоны. Алый цвет, бывший на ней, был всего лишь цветом ее клана, а жених за всю церемонию не улыбнулся ни разу. Потом Вэнь Жохань махнул рукой, и они вышли, и телохранители проводили их в угловые покои, которое она присмотрела много лет назад. Правда, она всегда представляла, что будет делить их с братом. По крайней мере, он был внизу, в хранилище снадобий, в уединении готовил лекарства; он не знал о свадьбе, и еще какое-то время не узнает. Сохранение неведения было единственным, что она могла для него сделать, но даже оно было быстротечно. Когда они остались одни, она посмотрела на своего нового мужа, и он отвел взгляд. – Не стесняйся, – раздраженно бросила она и начала развязывать пояс. Не о такой брачной ночи она мечтала – когда изредка позволяла себе мечтать об этом. – Нужно это сделать. Он бросил на нее быстрый взгляд и снова уставился в пол; он не шевельнулся. Удивленная, она остановилась, – его глаза были блестящими и красными, словно он готов был расплакаться. Вэнь Цин вдруг подумала, что и он, должно быть, мечтал не о такой брачной ночи. Она даже имени его не знала. – С тобой все хорошо? – спросила она, и на мгновение он заколебался, а затем резко качнул головой, всего один раз. Честность кольнула ее совесть сильнее, чем любая бравада. – Ты когда-нибудь... уже делал что-то подобное? Снова тот же жест. Нахмурившись, Вэнь Цин изучала его лицо, затем сделала два шага вперед, приложила ладонь к его верхней губе, прикрыв усы, – и нахмурилась еще сильнее. – Сколько тебе лет? – спросила она. Должно быть, он отрастил их, чтобы выглядеть старше, – без усов он, казавшийся на два года старше нее, выглядел двумя годами моложе, хотя на самом деле они, вероятно, были примерно одного возраста. И, конечно, он много лет заботился о своем безумном отце и, судя по всему, сам воспитывал младшего брата… В ее груди поднялось горькое чувство. До сих пор Вэнь Цин выживала, напоминая себе о том, что могла потерять: жизнь, свободу, брата. Она напоминала себе, что она целитель, что она должна исцелять и помогать, а не причинять боль, и что причиной криков, которые до конца жизни будут звучать в ее ушах, была не она. Она просто стояла в стороне и позволяла этому происходить. На сей раз все было не так. Это было ее делом. Она снова завязала пояс. – Мы можем сделать это позже, – сказала она, и ее супруг, похоже, испытал невероятное облегчение. – Думаю, у дяди болит голова и он нуждается в моих услугах. Она надеялась, что сабля на спине наследника ордена Не была не просто украшением, – после того, что она собиралась сделать, им, вероятно, придется пробивать себе путь наружу. Конечно, сначала они зайдут за Вэнь Нином, он был единственным, о ком она здесь заботилась, а потом в качестве отвлекающего маневра можно будет выпустить иньское железо, позволив людям сражаться за него, пока они отступают... Да, это сработает. Дядя был слишком недоверчив и не держал при себе много приближенных. У них был шанс выбраться отсюда живыми, а затем они могли отправиться в Цинхэ и Нечистую Юдоль, пока за ее спиной ее дом разваливается на части. Ему придется принять ее там. В конце концов, теперь она его жена. – Иди за мной, – сказала она. Он подчинился. К этому она могла бы привыкнуть.