Часть 1

— Как быстро летит время! — девушка прогуливалась по городу. — Интересно, как они поживают? Как думаешь, м? — город обратилась к мирно клюющему хлеб голубю. Она глядела на реку, стоя на пристани. Её глаза потускнели, с милого лица пропала улыбка: «Пора бы уже привыкнуть. В конце концов, что я за эгоистка такая? У них своя жизнь, они вовсе не обязаны всё время быть рядом. Теперь я думаю, что Англия мог чувствовать тоже самое. Стоп! Он же враг России! Никакой жалости». — Эх. 1716 год. Бердский острог. Тогда я только-только появилась на свет. Никому не нужная и одинокая. Даже не знаю, долгожительство — это благославление или проклятие. С малолетства я постоянно сражалась— такова причина моего рождения. Полагав, что это будет вечностью, я не могла поверить своему счастью: май 1783 года. Екатерина II издаёт указ: «О бытии губернского города Колыванской губернии в Бердском остроге с наименованием оного Колыванью». — Я сделала это! Ура! Документ мне вручил необычайно высокий светловолосый мужчина. Это был он. Мой отец — Российская империя. Осень. Но день оказался удачным, погода стояла тёплая. «Что-то я проголодалась». Всё шло как нельзя лучше. Моё одиночество скрасил младший брат — тогда ещё Ново-Николаевск, мы были дружной семьёй. Первая Мировая война. Революция и гражданская война. Эти кровавые события сильно ударили по моей экономике. Я часто болела и плохо помню, что происходило. Мне плевать на себя, лишь бы только с Коленькой всё было хорошо. Я отдавала ему последнее. Родившись во времена могущественной Российской империи, тяжело принять новый уклад жизни, особенно когда его меняют насильно. Большевики заставили нас голодать, а просить о помощи было не у кого. Я осознавала, что отцу гораздо тяжелее. Моё сопротивление долго не продержалось. — Еда, еда, еда! Куча вкусняшек ждут меня дома! Ля-ля-ля— девушка кружась, пританцовывая, бежала и радовалась каждой минуте мирной жизни. Она действительно дорожила этим. Только я начала оправляться, как началась Великая Отечественная война. Голод. Бедность. Я выжимала из себя все соки, лишь бы помочь отцу, молилась, лишь бы он не умирал. Коля уже не был маленьким мальчиком, но мы старались держаться вместе. — Алло, хай, Бердск! — Сколько раз я просила тебя не выражаться иностранными словечками, если можно сказать по-русски! Москва! — Прости-прости. С днём рождения! — Спасибо! Рада, что не забываешь, сестрица. — А эти два олуха снова ни слухом ни духом? — У них и свои дела есть. — Не спорю, но поздравить любящую их сестру верх наглости! — Может быть. — Я завтра у тебя буду. Готовься. Устроим женский праздник! — Не стоит. — Ещё как стоит. Отказы не принимаются. Пока. — А… — из мобильника послышались гудки. — Но всё равно спасибо. — Нет! Вы не посмеете лишить меня дома где я прожила столько лет! Это моя история, моя жизнь! Как вы не понимаете?! Прошу Вас, не надо!!! Отец! Напрасно я молила не строить ГЭС и не топить мой древний дом. Даже папа не мог ничего поделать. — Пожалуйста, я и так могу обойтись, не трогайте мою сестру! — Это приказ сверху. Мы должны действовать в соответствии с планом. — Новосибирск, прекрати. Я… как-нибудь… смирюсь с этим… если ты станешь благодаря этому сильней… — Я говорила сквозь рыдания, сама не веря в свои слова. «Побалую-ка себя сегодня, куплю большой торт и съем одна! Во только клубничный или шоколадный, вот в чём вопрос», — Бердск зашла в магазин по пути домой и с лицом учёного на пороге важного открытия разглядывала вкусняшки. 1957 год. У нас пополнение в семье: Академ-городок. Я думала, что он будет таким же шумным, как его старший брат, но ошиблась. Мальчик рос тихим и умным. Двоих сорванцов я бы не потянула. Тридцать лет мы прожили вместе. Однако всё менялось. Она повернула ключ и дверь со скрипом открылась. Старая квартира, давно не знавшая ремонта. Да и зачем? Тут больше никто не живёт, наверное, здание скоро снесут. Она не знала, что тогда будет делать. — С днём рождения! — Коля, Адик! Вы не забыли! — девушка была расстрогана до слёз. — Как такое можно забыть. Новосибирск был ростом с Россию, с расстрёпанными тёмными волосами и карими глазами. Про таких, как он обычно говорят «шило в одном месте», в этом он похож на Америку. Только далеко не идиот и всегда держит обещания. Всегда обладал отличным зрением, но в последнее время оно стало ухудшаться, поэтому пришлось приобрести очки. Академ тихий и редко улыбается. Иногда присутствие брата напрягает, потому что тот болтает без умолку и очень громко. Когда терпение кончается, бьёт первыми попавшимися предметами и над ним сгущается устрашающая аура. Те, кто видят её, обычно калечатся, ну, их калечат. В общем, после этого Новосибирск ходит со сломанными пальцами. Бердск добрая девушка. Пожалуй, именно от неё Адику достались терпение и злая аура. Может показаться, что её легко обидеть, но, как говорится, ножик и сковородка под рукой. — Ой, что это мы на пороге стоим? Пошли в зал. — Давай поможем. — Благодарю. *** — Бердск, мы хотим кое-что тебе сказать… — М? — вилка с кусочком торта отправилась к ней в рот. — Спасибо. За всё. — Что это с вами? Не делайте такие серьёзные лица! Коль, на тебя это совсем не похоже! — Ты воспитала меня и всегда заботилась, отдавала самое последнее и всегда почему-то прощала . — Коля, Адик… я тоже благодарна вам. Что бы ни случилось, я буду вас любить. — Бердск обняла парней. Ошеломлённые, они не сразу обняли её в ответ. — Мои бесконечно любимые мальчики…