***

Свободное время существует затем, чтобы ходить в библиотеку. Здесь — в большой и просторной библиотеке — всегда было тихо, даже несмотря на то, что она находилась в столице страны, где всегда было шумно. Ни единого лишнего движения или шороха, никаких возгласов друзей; здесь ничто не шевелится и не мелькает перед глазами, мешая читать. Для него здесь было настолько тихо, что он мог слышать своё сердцебиение. Он уже даже и не помнит, когда начал приходить сюда, просиживая в тишине несколько часов без дела, прячась за стопками книг и наблюдая за беловолосой девушкой, рассматривая её такое спокойное и умиротворенное лицо. Она часто сидела в библиотеке. В любое свободное время она ходила в библиотеку и, удобно устроившись где-нибудь в уголке, читала книги. Аккуратно перелистывала немного помятые страницы, тихо смеялась или разочарованно вздыхала, хмурила брови, снова пробегалась взглядом по прочитанным строкам и счастливо улыбалась. Вела себя совершенно естественно и так по-настоящему, что для него это казалось ужасно странным и, даже, непонятным. Здесь она и вправду была собой. И он всё это время наблюдал за ней. Хотя и недоумевал: зачем он это делает? А ведь ему хватило лишь один раз увидеть её тут, утирающую со своих щёк слёзы, чтобы приходить сюда и оставаться до того момента, пока не уйдет и сама Белль. Он стал волноваться за неё, или ему нравилось слушать её тихий-тихий шепот, пытаясь хорошенько разглядеть эмоции на её лице. Байрон каждый раз обещал себе, что не вернётся сюда в следующий раз, но возвращался снова, тихо и незаметно ступая за девушкой. Для него было что-то новое, прекрасное и лёгкое в её движениях, за которыми он никогда не наблюдал, ведь никогда не засматривался и не интересовался ей. А теперь, будто зачарованный, он с жадностью следил за каждым совершенным ею действием. И в её тихом голосе было что-то сладкое, успокаивающее и приятное, заставляющее расслабляться, забывать о своих проблемах и погружаться в свой собственный маленький мир. В ней было что-то волшебное, что стало привлекать его с каждым разом всё больше и больше. И он не понимал, почему это происходит с ним. Перед тем, как начать читать, Белль всегда медленно оглядывала всю библиотеку, будто что-то ища, и в это время парень старался не двигаться и даже не дышать, будто боясь, что в такой тишине не только он сам, но и она сможет услышать его и увидеть. Но после того, как на её лице появлялась еле заметная полуулыбка, он успокаивался и тихонько выдыхал, удобнее усаживаясь на своём уже привычном месте, и начинал слушать шепот девушки. Он не хотел, чтобы она видела его, но в то же время он хотел оказаться как можно ближе к ней, но приблизиться хоть на метр к ней он никак не решался. С каждым разом его тянуло туда больше и больше, и он замечал, что стал более тихим и задумчивым после всего этого, что не нравилось ему ни капли. Но, несмотря на всё это, Байрон никак не мог остановиться, если видел, как Белль, заправляя за ухо прядь волос, заходит в эту злосчастную библиотеку. В день, когда он твёрдо решил уйти на работу, и когда он пообещал после этого не возвращаться сюда, была дождливая погода, и рядом с Белль теперь стоял маленький светильник, благодаря которому она могла различать буквы в темноте. Но к тому же он мешал разглядеть лицо девушки, из-за чего парень откинулся назад и закрыл глаза, просто вслушиваясь в шепот девушки в темноте. Он обдумывал, чем он будет заниматься после работы, и уже сейчас начинал настраивать себя не появляться больше в библиотеке, когда там будет одна Белль (хотя он до сих пор сомневался, что сможет сдержаться). — Байрон? Он задержал дыхание и резко открыл глаза, вздрогнул от неожиданности. — Возвращайся сюда, ладно? После весёлого голоса девушки за окном прошлась молния, немного освещая её лицо, на котором парень заметил счастливую улыбку. Она рассмеялась и, помахав ему рукой, что парень заметил с трудом в такой темноте, она побрела в сторону выхода. Он потом почти шепотом проговорил, отмечая про себя, что он бы всё равно вернулся сюда, несмотря ни на что: — Конечно, Белль.