Чёрная метка

И приносят чёрную метку, чёрную метку — мне, Чёрная метка, чёртова метка — нет! , — хитрый шанс. Шанс! И вот, когда вы в двух шагах, от груды сказочных богатств, Он говорит вам: «Хе-хе-хе, Бог подаст», — хитрый шанс. Шанс, м/ф Остров сокровищ

В жизни Эсме наконец-таки настала светлая полоса. Легат не взял её жить в свою каюту, но организовал переезд в соседние комнаты, таким образом, держа её близко к себе, но одновременно соблюдая приличествующую обстоятельствам дистанцию. Зачастую она проводила круглые сутки в каюте легата, но всё же совместное проживание с любовницей Парек считал лишним, считая что в женщине должна оставаться хоть какая-то загадка. А ещё то, что не стоит допускать баджорку к компьютерам и паддам с секретной информацией, пусть и запароленной. Эсме не возражала, рассудив здраво что подобралась достаточно близко к легату и упрочив своё положение на столько на сколько это вообще было возможно. Требовать большего — значит напрашиваться на неприятности. Как гласит старая баджорская поговорка: от добра добра не ищут. Она стала гораздо реже встречаться с Меру, но совершенно не переживала по этому поводу, сполна наслаждаясь радостями жизни любовницы легата на Терок Нор. Помогая Даггер с новыми девушками, отбирая тех, что были во вкусе Парека… Дать заскучать своему покровителю она не собиралась и потому сама руководила процессом, мудро рассудив, что чем страдать из-за его «измен», следует самой организовывать маленькие домашние вечеринки. Он любил совсем-совсем молоденьких. И тогда она смотрела как легат развращает очередную девчонку, устраивалась в кресле напротив, лаская сама себя. Держа под контролем свою ревность, давным-давно забыв о том, что когда-то ненавидела кардассиан. Бассо был прав, в тот день их старая жизнь закончилась и началась новая. Или девушка и Эсме ласкали друг друга под пристальным взглядом легата, в то время как Парек занимался самоудовлетворением, возбуждённый волнующим зрелищем. Или же третья стояла перед ним на коленях, ублажая легата. Разные варианты, разные сочетания… Неизменным оставалось только два элемента: Эсме и Парек. Да бутылка канара. Девушки менялись, надолго не задерживаясь, а Эсме всё также составляла компанию легату. В постели, за трапезой, и в остальное время. Наложница превращалась постепенно в нечто большее, чем простую игрушку для секса. В глубине души прекрасно осознавая, что когда-нибудь эта связь оборвётся. И тогда ей будет очень больно. Но она будет готова к этому. А пока Эсме наслаждалась жизнью, развлекая своего демона… беседами, шутками, танцами, песнями и всем остальным, чего бы он не пожелал. Несколько месяцев она провела словно в раю. Но даже в раю иногда становится если не пасмурно, но налетает прохладный ветерок, приносящий с собой белые пушистые облака, заслоняющие солнце. Легат Парек собирался в очередную археологическую экспедицию. И брать Эсме с собой естественно не собирался. — Надеюсь, твоя поездка будет удачной, радость моя, — произнесла Эсме, забираясь к сидевшему в кресле легату на колени, ластясь ласковой кошечкой. — И в связи с твоим отъездом могу я тебе о кое-чём попросить? — Попробуй, — ответил Парек, отложив в сторону падд и поглаживая бёдра женщины. — Предупреждаю сразу, с собой не возьму ни в коем случае. — Что ты, что ты. О таком просить и не собираюсь, — кокетливо сказала Эсме. — Ты совсем избаловал меня, и я стала ужасной неженкой. Я не выживу в экспедиции. Я не отказалась бы от отдыха в маленьком домике (со всеми благами цивилизации) на берегу какого-нибудь тёплого озера, но что-то мне подсказывает, что ты будешь жить по-солдатски в военной палатке, дни и ночи напролёт проводя в древних пещерах. Так что нет, спасибо. — Чего же ты тогда желаешь, привередливая моя? — спросил легат. — Я хочу… метку. Знак, который бы ясно давал всем понять, что я — твоя женщина, и никто не смеет посягать на твою собственность в твоё отсутствие. — Что за странная мысль? Никто и так не посмеет и пальцем тебя тронуть, прелесть моя. — Знаю, но так мне было бы спокойнее. Вдруг кто-нибудь переберёт канара и решит, что ему можно то, что нельзя… — Пусть только попробует! Он сильно об этом пожалеет. — Да, но ущерб будет уже причинён, — возразила Эсме. — А метка была бы ещё одним напоминанием. — Хм, — Парек задумался. — В этом что-то есть… И какого рода, по-твоему, должна быть эта метка? — Татуировка или может быть, клеймо… — И где только ты берёшь такие идеи, моя милая? — Секрет фирмы. Легат рассмеялся. — Хочешь метку? Будет тебе метка. — И впился долгим поцелуем в её шею, оставляя явственные следы. — Довольна? — Обожаю твои настолько страстные поцелуи, но боюсь, что засосы всё-таки пройдут через несколько дней. А ты, полагаю, будешь отсутствовать несколько дольше, чем пара-тройка дней. — Правильно полагаешь. Так что же мне теперь с тобой делать в таком случае, Эсме? — спросил легат, и взгляд его потемнел. — Уверена, ты что-нибудь придумаешь, мой милый, — ответила баджорка. — Есть у меня одна подходящая для дела вещь, — произнёс Парек. — Может быть, правда несколько больно… Чуть больше, того, к чему ты привыкла и что ты любишь, Эсме. — Наука не стоит на месте, и специально для таких случаев было придумано обезболивающее. — Но тогда это не будет и вполовину так весело, как мне хочется, — возразил легат. — В таком случае… мне придётся немного потерпеть? — Эсме показала пальцами сколько именно боли она готова перетерпеть ради удовольствия легата. — Вот столько? Зазор между указательным и большим был минимален, пальцы почти соприкасались. Парек увеличил расстояние с нескольких миллиметров на несколько сантиметров. — Вот столько. Глаза Эсме округлились. — Это не мало, — аккуратно произнесла женщина. — Ты сама это предложила, моя милая, — произнёс легат. И она знала, что теперь отказаться невозможно. Он хочет это сделать, и он сделает это. Ей стало неуютно у него на коленях. Что случалось крайне редко. Почти никогда. Кажется, это была плохая идея. В самом деле, что за глупость взбрела ей в голову. Вот же идиотка! Эсме выдохнула. — Да, иногда я слишком много болтаю, Парек. — Не волнуйся, милая, это закончится быстро. А потом я сделаю тебе очень-очень хорошо. Парек выбрался из кресла, оставляя в нём Эсме. Бежать было бесполезно: на Терок Нор негде спрятаться, её найдут везде. И потому женщина осталась на месте, лишь мелко дрожали тонкие пальцы. Мужчина вскоре вернулся, держа в руках электрическое клеймо. Взял левую руку женщины, уложил на подлокотник кресла. Эсме нервно вздохнула и закрыла глаза, не желая видеть того, что он собирался с ней сделать. — Смотри на меня, — мягко, но уверенно приказал Парек и она послушно открыла глаза, глядя на кардассианца, объятая ужасом. Чувствуя, что ей не хватает воздуха. Дрожь в пальцах медленно, но неотвратимо расползалась на всё тело. — Я хочу, чтобы ты видела это. Взгляд Парека был тёмен. Он поднёс к её губам пластиковую полоску, сказав, чтобы она сжала на ней зубы. — Мы же не хотим, чтобы с твоими прекрасными зубками что-нибудь случилось, — ласково проговорил он, проявляя заботу. А затем включая прибор. Метка раскалилась и теперь пылала в темноте предвестием ожидающей Эсме боли. Раскалено клеймо коснулось предплечья. Женщина мучительно застонала, едва не потеряв сознание от нахлынувшей волны. Эти несколько мгновений, полные обжигающего огня, показались ей вечностью. Парек выключил инструмент и отложил его в сторону. Усадил Эсме к себе на колени, вытащил пластиковую полоску изо рта и принялся успокаивать рыдающую навзрыд, воющую по-волчьи женщину. — Ну, ну, моя милая, всё страшное уже позади, — приговаривал Парек, гладя баджорку по голове, бережно прижимая к себе, словно ребёнка. Дуя на свежую рану. Но этого было мало для того, чтобы она успокоилась и пришла в себя. Такая нежная и хрупкая, она явно была не предназначена для подобного с собой обращения. Парек смилостивился, решив, что с неё достаточно и вколол, припасенную заранее, дозу обезболивающего. Стоны и рыдания стали тише, превратившись в жалостливое поскуливание. Она даже прильнула к своему мучителю, по-прежнему держа искалеченную руку на подлокотнике. — Только не говори мне, для чего ты обычно используешь эту вещь, — изможденным голосом прошептала она, приложив свою щеку к щеке Парека. — С такими ужасами я тебя знакомить не буду. Обещаю. — Ответил легат и на этом вопрос был закрыт. Он помог ей подняться и довел до ванной комнаты, где она предпочла скрыться на пару минут, чтобы привести себя в порядок. После дверь скользнула в сторону, не уверенной походкой Эсме направилась к мужчине, не естественно отставив в сторону руку с клеймом. Легат подошёл к ней и облегчил её страдания, быть может, уже несколько преувеличенные. Взял её на руки и отнёс в спальню, уложив на кровать. Пришло время исполнить своё обещание и сделать ей очень-очень приятно. Он задрал вверх длинную, но тонкую ткань юбки, скрывающую женскую красоту, развёл длинные ножки в стороны, чуть согнув в коленях. Позволил себе пару мгновений полюбоваться раскинувшейся перед ним красотой. Неспешно погладил бёдра: снаружи и внутри. Развязал шелковые трусики, снимая мешающую ему ткань. Положил ладонь на низ живота и уверенно нажал, гладя Эсме. Подразнил её немного, касаясь пальцами заветного треугольника, разводя в стороны аккуратные и очень чувствительные складки кожи. Начал жадно её целовать, компенсируя причинённую боль наслаждением. Доведя её до точки и заставив сорваться вниз, с самого края обрыва. Резко и настойчиво потревожив её легкость и невесомость, толкнувшись в её влажное, горячее естество. И все знают, что у тебя большие неприятности, детка… *** В каюте префекта Баджора играла ритмичная музыка, на столике стояла опустошенная наполовину бутылка канара, женщины увлеченно танцевали, совершенно не замечая вошедшего Дуката, который не спешил возвещать о своём приходе, наблюдая за Эсме и Меру. Последняя всё же заметила Дуката и остановилась. — Продолжайте, продолжайте, — добродушно проговорил кардассианин. Но песня закончилась, Эсме завертелась в очередном вихре движений и едва не упала, потеряв равновесие, сохранить которое ей помогла Меру. — Вижу, вы хорошо проводите время, милые мои? — поинтересовался Дукат с улыбкой, привлекая к себе Меру и нежно её целуя. — Мы празднуем! — провозгласила Эсме, буквально светясь от счастья, — И что же именно вы празднуете? — спросил префект, замечая, некоторое несоответствие между настроением Эсме с её безудержным весельем, и сдержанную улыбку на губах Меру, которая явно была чем-то обеспокоена, хоть и рада за свою подругу. — Легат Парек уехал в очередную экспедицию, — Эсме сделала пару глубоких, быстрых глотков канара, утоляя жажду после танца. — Несколько странный повод для праздника… — заметил Дукат. — В этот раз он сам заранее предупредил Эсме, — пояснила Меру. — Тогда — другое дело, — усмехнулся Дукат. — Как мало, оказывается, нашей Эсме надо для счастья! — Это ещё не всё, — загадочно ответила Эсме и коротко засмеялась. — Он оставил мне вот что. Вычурным движением она подняла руку, показывая Дукату предплечье с клеймом. — Собственность легата Парека. Теперь официально, — гордо произнесла она. — Он заклеймил её как какое-то животное, как скот, — Меру тяжело вздохнула. — Уверен, легат Парек не сделал и не сделает с Эсме ничего такого, чего она сама не пожелает, — аккуратно возразил на это Дукат. — Видишь, она счастлива. И никто из нас не имеет право осуждать те… способы, которые делают её счастливой. На лице у Эсме и впрямь сияла улыбка от уха до уха. — Я по-прежнему считаю, что это — варварство, не достойное офицера и мужчины, — Меру осталась при своём мнении. Просвещать её о том, каков на самом деле легат Парек, он естественно не стал. — Варварство… — протянула Эсме, любуясь своей меткой. Затем плюхнулась в кресло, оставляя диван для Дуката и Меру, и выпила ещё канара. — Сколько она уже выпила? — спросил Дукат, глядя на бутылку. — Всего пара бокалов и такой эффект. Думаю, ей действительно нравится это, как ты выразилась, варварство, Меру. Кардассианин налил себе немного канара, освежил бокал Меру. — Так выпьем же за счастье, дамы. Своё — для каждого. Бокалы встретились, раздался мелодичный звон. — А теперь, развлеките меня, — предложил Дукат. Озорные огоньки зажглись в его глазах. — Потанцуйте для меня. Обе. Тонкая линия далекого, казалось бы, горизонта вдруг оказалась очень близко. Протяни руку — и можешь дотронуться. Музыка заиграла громче, и женщины начали танцевать, выполняя пожелание префекта Баджора. Эсме наслаждалась каждой нотой и каждым своим движением, совершенно не переживая из-за неловких «алкогольных» пассажей, когда вместо чёткого, приятного глазу движения, получалось что-то невразумительное. Слишком резкое или наоборот, чересчур размытое. Эсме пребывала в какой-то своей нирване, едва ли обращая внимание на Дуката… Чувствуя только на себе его взгляд, когда он не смотрел на Меру, и ощущая нависшую над ними обоими опасность: свою — для Меру, и свою — для Эсме. И потому она взглянула на Меру, оказалась с ней рядом и что-то шепнула подруге на ухо, подмигнув при этом Дукату. Идея Меру, по всей видимости, понравилась и вот уже обе женщины оказались рядом с мужчиной, потянув его танцевать вместе с ними. Он не сопротивлялся. — Брысь, — коротко бросил он Эсме, обнимая Меру. Эсме коротко поклонилась и танцующей походкой покинула каюту префекта Баджора, продолжая напевать мотив весёлой песенки по дороге в свои комнаты. Что-то там про экспедицию, в которую собрались все-все-все-все… — Мы вышли в экспедицию, — тихонько напевала она, нетрезвой походкой бредя по коридорам Терок Нор. Выбрав какой-то особенно длинный маршрут, чтобы добраться до своей цели. По пути ей встретился Дамар, посмевший (вот негодяй!) задержать её. — Я слышал, легат Парек уехал, — произнёс Дамар, встав на пути Эсме, не давая ей пройти. — И что с того? Он вернётся, — ответила Эсме, блаженно улыбаясь. — Но до этого ещё не скоро. А пока я могу скрасить твоё одиночество на время его отсутствия, — сказал мужчина, пытаясь подражать изысканной манере общения с дамами своего босса. Но до Дуката ему было далеко. В частности он слишком рано прижал даму к стенке, при этом воровато оглядываясь по сторонам, глядя, не идёт ли кто. Никого не было. — Мы ведь хорошо проводил с тобой время, Эсме.  — Отвали, Дамар, — коротко ответила на это женщина, глядя прямо в глаза мужчине. — Так с офицерами не разговаривают, — он схватил её за плечи. — Посмотри внимательно, — тихо произнесла Эсме, показывая клеймо на своём предплечье. — Видишь? У этой женщины уже есть хозяин. Дамар резко отпустил свою жертву, будто обжёгшись. Одно дело — пустые слова, а другое — метка легата. С такими вещами не шутят и не играют. Даже адъютанты префекта Баджора. Мужчина отошёл в сторону, пропуская женщину. «Ничего, ничего. Придёт время, и никакая метка тебя не спасёт, баджорская шлюха», — мстительно подумал Дамар, глядя ей вслед.