Сказка о Кошевой смерти

-Эй, взяли! Еще взяли! -Тя-а-а-анем! Тяа-а-а-нем! Волны с равномерным шумом набегали на пологий берег, куда группа морских охотников вытаскивала лебедками бронированную тушу минзага. Опутанный сетями минзаг вяло сопротивлялся. Видимо, выдохся. За последние годы количество живого оружия у берегов Дивэлта значительно уменьшилось. Круизеры и флайхаусы с обитающими на них живыми истребителями предпочитали держаться в открытом океане и возле Мусорных Островов. Взрослые экземпляры, на которых мог бы спокойно разместиться целый человеческий поселок, были опасны только для рыбацких лайб и идущих на другой континент эсирских кораблей-кнорров. Огромные, неповоротливые, они почти никогда не приближались к берегу, но иногда их личинки, если их не успевали перехватить касатки, попадали в закрытые мелководные заливы, где было мало корма. Тогда из них вырастали броненосцы и минзаги, на которых приходилось открывать охоту. Такие охоты всегда были общим делом и для людей, и для дэми-хьюменов. -Гэфьон, как ты думаешь, что с этим делать будут? - Ждан нетерпеливо толкнул локтем приятельницу, - Приручать или крышу корабельного ангара перекрывать? -Вот бы приручать… - Гэфьон мечтательно вздохнула, - Но только если подходящий чип найдут. Или сделают… Потому что без нужных чипов никакое живое оружие не приручается. Его же в Старое Время выводили. С вершины поросшей полынью и сухоцветами дюны, где сидели Гэфьон и Ждан, туша минзага на берегу казалась маленькой, на ладони уместить можно, а фигурки охотников были такими крохотными, что и не разобрать было, кто там человек, а кто дэми-хьюмен. “Говорят, что раньше, до Безумного Времени, дэми-хьюменов вовсе не было, были только люди, - думал Ждан, глядя, как по небу плывут облака, а по морю - их тени. - Люди служили в корпорациях, а корпорации воевали друг с другом. Это было Старое Время. Потом случилось Безумное Время, появились дэми-хьюмены и люди уже с ними воевали. Враки, наверно. Это вообще как - одни только люди, а дэми-хьюменов не было? А воевать с ними зачем? Вот вместе с ними против живого оружия - это да. Людь из старых городов - те могли, наверно. У них до сих пор по радио вещают, что хотят, чтобы корпорации вернулись, да только куда им. Говорили, что на нашем берегу еще один их город колючкой затянуло. Рассказывают, раньше оружия было намного больше, и киберное, и живое, его корпорации для войн между собой изобрели, только киберное от времени все испортилось, потому что его на заводах делали, а живое само размножается”. Гэфьон поглядела на экран старинного, сделанного еще в Старое Время комм-браслета и подергала Ждана за рукав. -Пока мы тут смотрели, как минзага тащат, уже ужин наступил. Пойдем к нам в гости? Почему бы и нет? Ждан не чувствовал за собой никакой вины, если сходит в гости к Гэфьон. Они же уже целый год как в одном классе учатся. Ну и что, что он человек, а она эсир, в воде себя чувствует так же удобно, как и на суше, и через десять лет у нее вырастут клыки? Мама тоже к миз Рите все время в гости ходит, хотя миз Рита вермиттлер, покрыта от шеи до пяток серой шерстью и к тому же телепат. Бабушка Эйр пекла пирожки. Ухватив по одному, Гэфьон и Ждан устроились на широкой лавке возле окна. Снаружи начинался дождь, но в длинном, похожем на корабль доме, под надежной крышей, сделанной из шкуры морского броненосца, было хорошо и уютно. -Бабушка Эйр, а ты расскажешь сегодня сказку? -Конечно, - Бабушка Эйр сняла с варочной панели котел и поставила его на стол, - Если все сделано, то прямо сейчас. -А какую сказку, бабушка Эйр? Можно про старое время? -Хотите, про Кошеву смерть? Она про старое время, - у Эйр был негромкий, мелодичный голос,- Ну, слушайте. Жил да был на свете человек. Служил он у Коша Бессмертного в корпорации. Ел еду, злой магией приготовленную, воду пил грязную, через железо да пластик текущую, воздухом дышал дымным да пыльным. Что Кош прикажет, все делал. Вставал до рассвета, ложился за полночь и все Коша благодарил. А зачем было ему ложиться за полночь и вставать до рассвета? Там война была? - переспросила Гефьон. Нет, войны там не было. Просто порядки были такие. -Глупые какие-то эти порядки…- нахмурился Ждан. -Чтобы все, кто Кошу служит, кроме службы думать ни о чем не успевали. Ну, слушайте дальше. А жил Кош с прислужниками своими в огромном доме, но не как у нас, а из песка и воды, и под землёй, и на поверхности, во много этажей, под Деревья-симбионты, жилье дриас, подделанном. Уж и заблудиться можно было в его доме, на полземли он разросся, а ему все мало было. Вот понадобилась ему однажды древесина — не то для бумаги, чтобы новый закон написать, не то на склад сложить, просто, чтоб было, не то на вырубке бросить, чтоб сгнило, не то машинам своим скормить. А машин у него в доме много было... -Как у цвергов? Больше, чем у цвергов, да все шумные да дымные, да прожорливые. Прослышал он в то время, что есть в обжитом мире Дивэлта лес, каких нигде больше нет. Послал Кош человека, чтобы он тот лес на картах отметил да знаки расставил, откуда удобнее деревья рубить. -Бабушка Эйр... А зачем Кошу было деревья рубить? Он что, не мог с ними договориться или зачаровать, как дриас? Деревья для них ведь все-все делают, что им нужно. -То дриас, Гефьон... А Кош этого не умел и учиться не хотел. Он считал, что силой взять проще. Так вот. Собрался человек, поблагодарил Коша — всегда он Коша благодарил — и пошел. Шел он долго ли, коротко ли, а по сторонам не глядел, вдруг видит — стоит перед ним лес — вершины деревьев в облака ушли. Листья да хвоя под ветром, словно море, шумят, по полянам ягодники расстилаются, в папоротниках ручьи прячутся, по лесным луговинам звери пасутся — человека не пугаются. И с одной стороны он посмотрел, и с другой — видит, что нет в мире леса красивее, нельзя его на доски пилить. «Вернусь, - думает, - к Кошу, он мудрый, поймет, что оставить надо лес этот» - и пошел назад. Приходит он к Кошу. «Быстро же ты вернулся, - говорит Кош, - Коли и карты хорошо сделал, милость тебе будет великая — по часу в неделю чистым воздухом дышать будешь, да по глотку чистой воды в неделю пить будешь!». «Нет, - говорит человек, -Не сделал я карт. Нельзя тот лес рубить, ведь его красивее в мире нет. Ты, Кош, самый мудрый, ты пойди, на лес погляди, сам все поймешь». Рассвирепел Кош: «Ах ты, козявка, ты что, своим умом думать решил? Надо было тебе глаза вынуть, да железные вставить. Видел бы ты, как я, мир настоящий — где откуда чего сколько взять можно. Ибо ничего другого нет и видеть незачем. А ты, раз своим умом жить хочешь, так и живи. Вон из дома моего и больше сюда не приходи. Добрый я сегодня — что на тебе, все унести позволяю». И выгнал человека. Не много скопил человек за службу свою — комнатушку в доме Кошевом, в которой едва поместиться можно; одежды немного, да книг десяток — но и того ему забрать не позволили. И пошел человек, куда глаза глядят. «Ничего, - думает, - Не так мало я знаю да умею. Найду земли клок, буду хлеб сеять, тем и прокормлюсь. А Кош мудр, нет в мире его мудрее, простит он меня». Долго ли, коротко ли шел человек — дошел до поля. «Вот, - думает, - Сколько земли. Здесь поселюсь». Взглянул — а поле-то не поле, свалка непроходимая. Ни былки на ней не растет, только вонь да пыль над ней клубится, ветер ее разносит. «Пойду, - думает человек, - Дальше, найду, где земля порушенная кончается». Шел он, шел, день шел, неделю шел — кончилась свалка. Видит — холмы, зеленой травой поросшие, стук из под них слышен — работают там, смех из под них слышен — отдыхают там. Нашел человек дверь в холме, постучал. Цверг ему открыл, посмотрел — и говорит: «Убирайся отсюда на свалку. Ты Кошеву форму корпоративную носишь, ему же, небось, и служишь. В той земле Кош людскими руками железо да уголь добывал, да еду для слуг своих, все взял, а землю в свалку превратил да мертвой бросил. Тебе там самое место». И дверь захлопнул. А почему Кош землю мертвой бросил, когда все добыл? - снова переспросила Гефьон. Потому что иначе не умел и учиться не хотел, - ответила Эйр и продолжила рассказ, - Пошел человек дальше. «Ничего, - думает, - Не пропаду. Не так я мало знаю да умею. До моря дойду, буду рыбу ловить, тем и проживу». Долго ли, коротко ли шел — дошел до реки, пошел вниз по течению. Смотрит — ни рыбки в реке, ни птицы на берегу, только плывет по воде пена ядовитая, вонючая, зенитки как лягушки на берегах сидят, добычу ждут, да гнус боевой над прибрежными болотами вьется, ищет, кого бы съесть. Долго ли, коротко ли — дошел человек до моря. Глядит — ни птицы на берегу, ни рыбы в воде. Да что рыбы — ракушек да водорослей — и тех не видать. Только плавает по воде нефть да пена ядовитая, да мусорные острова, истребители над ней летают, круизеры да флайхаусы по ней плавают, неосторожных поджидают, подводные лодки в ней ныряют, добычу стерегут. «Пойду, - думает человек, - Дальше, найду, где кончается море отравленное». Шел он день, шел неделю — видит, эсиры с кнорров у берега рыбу ловят. Попросил человек эсиров, народ морской, чтоб с собой его взяли, а они ему и говорят: «Убирайся туда, где мусорные острова плавают. Ты Кошеву форму корпоративную носишь, небось, ему и служишь. В море сливает Кош всю грязь, что людскими руками создаётся да от магии его получается. Тебе там самое место». Зачем Кош сливал в море грязь от магии? - тихонько спросила Гефьон, - Неужели он не понимал, что в мире, кроме него, живет кто-то еще? Затем, что Кош иначе не умел и учиться не хотел. Ему хотелось собственного удобства, а остальные ему были безразличны. Пошел человек дальше. «Ладно, - думает, - Не пропаду. Не так я мало знаю и умею. В горы пойду, охотиться буду, тем и прокормлюсь. Авось Кош про меня не вспомнит, а вспомнит — не вдруг найдет». Долго шел человек к горам. Разрослась в лугах колючка, спиралями закрутившаяся, ядовитая, непролазная, вайверны над ней кружат — добычу высматривают, да пулеметные гнезда из колючки торчат. Насилу выбрался к горам человек. Смотрит он — ни деревца, ни кустика, истребителей даже нет. Обвалы да оползни, да бурьян, да мины в бурьяне, как грибы, растут. «Пойду, - думает, - Дальше, не все же горы так разграблены». Шел он, день шел, неделю шел. Пришел он в лес, а в лесу ни следа дичи нет. Ходил он по лесу, ходил, вдруг слышит сзади: «Убирайся отсюда, туда, где горы разграблены. Ты Кошеву форму корпоративную носишь, ему, видать, служишь. Он со своими слугами в предгорьях лес повывел, он в горах дичь распугал да людскими руками живое оружие развел. Убирайся, а то стрелу не пожалею». Оглянулся человек — а там альв, горный охотник, уже арбалет на него навел. Делать нечего, спустился человек с гор, пошел по старой дороге, в давнюю войну проложенной. «Пойду, - думает, - Поищу, у кого совета спросить. А то и еда скоро кончится и ботинки развалятся». День шел, другой — видит — дом около дороги стоит, дымок из трубы вьется, едой пахнет, да не Кошевой — настоящей. Постучал человек в дверь, открыл ему вермиттлер, посмотрел на него да и говорит: «Убирайся отсюда. Ты Кошеву форму корпоративную носишь, небось, ему и служишь. Друзья мои, люди, к Кошу ходили, просили,чтоб не травил он воздух, землю да воду, чтоб не разводил киберного да живого оружия — а он их в подвалы посадил, на себя работать заставить пытается». И захлопнул дверь. Что тут будешь делать? Пошел человек, куда глаза глядят. День шел, другой шел, неделю шел. И еда у него кончилась, и ботинки развалились. Совсем плохо стало человеку. Забрел он на гарь старую, где мертвые стволы словно столбы стоят. Смотрит — стоит посреди гари пень огромный, корнями в землю зарылся. Подошел человек к пню, посмотрел поближе — большое когда-то дерево было, как офисный небоскреб у Коша Бессмертного. А на площадке перед пнем печурка из камней сложена и зола в печурке еще не остыла. А у печурки старый черный кот сидит, лапой умывается, гостей намывает. Подошел человек, постучал по коре. Вышла из пня старуха древняя, едва от земли видать. «Откуда, - говорит, - Путь держишь и куда?». «Я Кошу служил, - отвечает человек, - Сказал я ему, что лес, до облаков растущий, нельзя рубить, а он меня выгнал. И нигде мне места нет, все гонят, а земля да вода отравлены. Еда у меня кончилась, ботинки сносились, иду, куда глаза глядят, авось, танк меня сожрет, все не с голоду помирать». «Заходи, - говорит старуха, - Ко мне в дом, поешь, попей, отдохни». Подивился человек, зашел, лепешек с ягодами поел, воды родниковой напился и говорит: «А кто ты такая, что меня в дом впустила, накормила да напоила? И почему одна живешь да в пне?». «Было дело, и я на Коша работала. Травы целебные да ягоды вкусные выводила. Да ни трав целебных, ни ягод вкусных Кош не хотел, а хотел он яда да живого оружия. Вот и ушла я от него, с деревьями дружбу свела, стала в лесу жить. А Кош на мой лес войной пошел, лес погубил, Дерево срубил, семью извел. Только и остались у меня, что пень засохший, кот, которого Кош по старости из своего дома выкинул да квакша-древесница. Дриада я, а людь меня Бабой-Ягой называет». Подивился человек, подумал, да и спрашивает: «А мне вот про тебя совсем другое слышать доводилось; что прохожих ты в топи да зыбуны заманиваешь, людей на прокорм пню своему пускаешь?». А дриада ему и отвечает: «В зыбуны да топи люди сами забредают, по неосторожности. Все живущие-на-земле, и травы и животные говорят им — не ходи, а они все равно идут. А заманивают людей бруксы, которые по недосмотру получились, да шаллы, прислужницы Кошевы, да заманивают не в топи да зыбуны, а иллюзиями в свои логова. На корм себе. А пень мой мертвый давно, не нужно ему еды. Вот когда мы со всеми свободными народами за свой лес бились, немало Кошевых прислужников в землю уложили, на корм травам пустили, да надо было-б побольше». «Ну, хоть один лес я спас,» - говорит человек, а Баба-Яга ему в ответ: «Не спас ты леса. Другого человека Кош пошлет, кто сговорчивее окажется. Может, месяц жизни дал ты лесу, а, может, и меньше». Задумался человек. «А отчего Кошу все мало, чего ни возьмет? Может, ты знаешь?». «Что знаю, о чем догадываюсь, а получается так: был он когда-то человеком, до всего жадным. И больше всего хотелось ему самым сильным на свете стать, надо всем власть иметь, да жизнь вечную заполучить. И сделал он себе глаза железные, чтоб износу им не было, а глаза те только одно и видят: где бы чего отнять можно. И мозг он себе сделал железный, да разучился тот мозг чувствовать, а только и умеет, что считать. И сердце он себе сделал железное, ни чаще, ни реже не бьется. И нет ему теперь другой дороги, кроме как губить вокруг себя все живое». «Так значит, извести Коша надо, пока он весь мир не извел?». «Надо, да как это сделать? Руки да ноги Кош себе из холодного железа сделал, живых обязательствами да словом своим опутал и охраны у него много — не совладать с ним никому». Тут вдруг кот голос подал: «Я, пока молодой да красивый был, у Коша всегда на коленях сидел. Все его разговоры слышал. Вот когда состарился я, шерсть блестеть перестала, выкинул он меня, чтоб я на свалке с голоду помер. Да подобрала меня Баба-Яга. Стар я, когти притупились, слышу плохо, зато помню все очень хорошо. Есть у Коша любимый служка, что от Коша — никуда. Он на себе изображение мертвеца носит. Этим изображением он людь пугает, чтобы слушались они и ни о чем не думали. Слышал я, как говорил ему Кош: «Ты — мой самый ценный слуга, ты каждый день чистым воздухом дышишь, каждый день чистую воду пьешь, тебе скажу я: есть секреты у моей силы. Один — в том, что пока людь вокруг меня, да боится, да служит мне бездумно — никому со мной не справиться. Ты людь пугаешь да в повиновении держишь и тем мою власть хранишь. А другой секрет я даже тебе не расскажу. Потому что всякого, кто этот секрет знает, я машинам скармливаю». «Час от часу не легче, - вздохнул человек, - Как же его другой секрет узнать, если он всех, кто его знал, машинам скормил? Может, за океан уйти? Говорят люди, там жизнь счастливее». «Ходили эсиры за океан. Кош там по-другому зовется, да служка его не изображением мертвеца людь пугает, а книгой на языке неведомом. Но что-ж делать, коли знавшие секрет сгинули все?». «Не все, - сказала квакша-древесница, - Я этот секрет знаю. Давно это было. Я тогда у одного из Кошевых мастеров жила. Пришел к тому мастеру Кош и говорит: «Ты у меня лучший мастер, все сделал, как я велел. Проси у меня в награду все, что хочешь». А мастер ему и отвечает: «Скажи мне, Кош, что за вещь такую я для тебя на Семи Островах прятал за волшебными дверями да железными охранниками?». Говорит тогда Кош: «Жаль, что ты такой ответ попросил — ты ведь у меня лучшим мастером был. Смерть мою ты за волшебными дверями спрятал, железных охранников к ним приставил. И пока людь вокруг меня, да боится, да подчиняется мне бездумно, никто меня не одолеет, а пока смерть моя спрятана — нельзя меня убить. Тех мастеров, что смерть мою делали, я машинам скормил, чтоб не проболтались. А теперь пойдем, я и тебя машинам скормлю». И скормил Кош мастера машинам. А меня Баба-Яга потом к себе забрала». «Вот оно как, - сказал человек, - Значит, есть в мире средство Коша извести! Да только как узнать, где те острова?». «Вермиттлеры про то узнать могут. Пойди к ним и спроси». «Да как же я к ним пойду? Выгнали они меня». «Не выгонят они тебя, коли нашивки с формы сорвешь да скажешь, зачем пришел. И кота с собой возьми, он у Коша долго жил, все ходы и выходы знает». Дала Баба-Яга человеку еды, ботинки починила, форму подлатала, пошел человек к вермиттлерам. Идет он, а кот на шее у него сидит, песни поет. И замечает человек — раньше кусты его не пускали, одежду рвали да в ногах путались, а теперь словно сами расступаются. И ни зверя, ни птицы он не видел, а теперь не пугаются его, а вслед смотрят, словно удачи желают. Долго ли, коротко ли, а дошел он до дома, где вермиттлер жил. «Здравствуй, - говорит вермиттлер, - Заходи, да рассказывай, кто ты и откуда. Форма-то на тебе корпоративная Кошева, да ни знаков, ни нашивок нет, а Кошевы слуги так не ходят. И кот у тебя на шее сидит старый, мудрый, а Кошевых слуг все живое бежит». «Служил я Кошу, да послал он меня разведать, откуда лес, до облаков растущий рубить сподручнее. Вернулся я и сказал Кошу, что нельзя тот лес рубить, ведь краше его в мире нет. Выгнал меня Кош. Бродил я по миру, бродил, да к дриаде, что людь Бабой-Ягой зовет, вышел. И узнал я у Бабы-Яги...». Тут кот с плеча голос подал: «Не говорите о том на открытом месте. Много в мире нежити, что Кошу служит». «Твоя правда, - согласился вермиттлер, - Везде у него уши есть». Вошли они в дом, рассказал человек про Кошевы секреты. «Не знаю я, где Семь Островов, - сказал вермиттлер, - Ну, я не знаю, так кто еще из нас знает. Шила в мешке не утаишь, информации от вермиттлера не спрячешь». Стали вермиттлеры со всего мира друг с другом мыслями советоваться: не видел ли кто, не слышал ли кто, где те Семь Островов. А и Кош не дремал. Прослышал он, что затевают против него что-то и велел служке своему людь собирать, мертвецом пугать, а людям-мастерам — оружие готовить. А как дознался, что вермиттлеры про Семь Островов допытываются, рассвирепел. «Всех, - кричит, - Под корень изведу, и памяти о них не останется!». И приказал Кош всем своим слугам, и люди, и машинам, и нежити вермиттлеров искать да дознаваться, что они про Семь Островов знают? Да чего там ищут? Да кто им про Семь Островов рассказал? А вермиттлеры от Коша прячутся. Немногих он поймал, а пойманные все одно твердят: «Знаем мы, Кош, твои секреты, и Семь Островов найдем, и смерть твою достанем, и изведем мы тебя, пока ты весь мир не извел. А откуда мы твои секреты узнали, про то сам догадывайся». И ни уговорами, ни угрозами, ни пытками ничего Кош больше не добился. А вермиттлеры тем временем узнали, куда Кош в большой тайне грузы возил, да карты нашли. И говорят человеку: «Иди теперь к эсирам, предупредили мы их; отвезут они тебя на Семь Островов, и не мешкай — Кош уж и армию собрал». И пошел человек к побережью. Деревья его от истребителей укрывают, кусты дорогу указывают, грибы да ягоды словно сами под ногами растут, звери и птицы охотятся для него да об опасности предупреждают. И Кош к побережью идет, армию ведет из люди безмысленной да из машин дымных. Реки ему дорогу заливают, кусты за ноги хватают, деревья смотреть мешают, а звери и птицы — разбегаются да разлетаются. Дошел человек до берега — а там уж эсиры кнорры свои снарядили, ветер попутный наколдовали. Сели на кнорры, да к Семи Островам отплыли не мешкая. Но и Кош не намного отстает. Ноги у него железные, днем и ночью без устали идут, а людь служка его подгоняет, мертвецом пугает. Дошел он до берега, видит — едва видны кнорры на горизонте. Стал он тогда машины к плаванию готовить. Сделал из машин своих корабли железные, людь на них погрузил, сам сел и поплыл. Быстро гонит кнорры ветер, а машины все-ж быстрее. «Видим, - говорят тогда эсиры, - Кошев флот за нами гонится. Всем нам не уйти. Пусть дальше десять лучших пойдут, двери волшебные взламывать, а остальные пусть бурей Кошев флот сдержат». На том и порешили. Попрощались эсиры и дальше плывут. А те, что остались, бурю встречь Кошу пустили. Такая буря поднялась, что Морской Змей в глубине проснулся, подумал, что мир кончается. А Кош все вперед рвется, да не пускают его ветер и волны. А эсиры все бурю держат, угомониться морю не дают. Подплыл Кош совсем близко к эсирам, стрелять в них стал. Да как попадешь в такую бурю? На пятый только день прорвался Кош к кноррам и потопил со всеми эсирами. А тем, кто дальше поплыл, ветер помогал и приплыли они к Семи Островам. Встретил их там Пес — клыки стальные, шерсть каменная. Рычит, лает, железную стражу сзывает. А кот вылезает из-за пазухи — он всю дорогу у человека за пазухой сидел, он ветра морского да брызг соленых не любил — и говорит Псу: «Вот уж не думал, что встретимся! Шерсть тебе Кош отрастил каменную, клыки сделал железные, а глаза, вижу, твои остались, добрые». «Вот уж не думал, что ты жив еще! - отвечает Пес — Зачем пожаловал?». «За смертью Кошевой, что на Семи Островах спрятана, тобой охраняется, - говорит кот, - Знаем мы, как его одолеть да извести! А ты, друг старый, выбирай теперь: или с нами иди, или на смертный бой выходи!». «Говорил мне Кош, что храню я ключи от живого оружия, - отвечает Пес, - Да только тебе я верю, а ему — не очень. Пойду я с вами, я вам пригожусь, я к Кошеву дому все подходы знаю». Высадились эсиры на берег, железную стражу порубили, волшебные двери взломали — взял человек ларец, в котором Кош смерть свою хранил! Сели они на кнорры да поплыли к берегу. Приплыл Кош к Семи Островам, видит, лежит на берегу ошейник расстегнутый, железная стража порублена, волшебные двери взломаны — и нет ларца со смертью! Закричал Кош, погрузил свою армию на корабли, да поплыл к берегу, как мог быстро. До берега доплыл, смотрит — видит на песке след, от берега к холмам тянется. «Эй! - крикнул Кош, - Цверги, мастера подземные! Выдайте мне слугу моего беглого и ларец, что он украл, выдайте! На вечные времена мир с вами заключу, одарю богато! А не выдадите — спалю ваши холмы и на сто метров вглубь всю землю спеку!». А цверги из под холмов и отвечают: «Знаем мы и вечные твои времена — и на полгода мира у тебя не найдется, жадность твоя тебя погонит, и слугу твоего с ларцом — смерть твоя в том ларце была и уж оружие на тебя сделано. Ларец пустой, коли хочешь, забери. А холмы наши — попробуй, сожги. У нас оружие готово». Стал Кош с цвергами биться. Долго бился, но одолел-таки. И холмы сжег, и землю на сто метров в глубь. И вернулся к себе. Железных стражников мастера его куют, ведь люди как услыхали, что цверги Кошу говорили, все об одном меж собой шепчутся — что нашелся смельчак, что на Коша выйдет! Тех, кто о таком говорил, Кош каждый день десятками машинам скармливает, а разговоры все не стихают. Служка Кошев днем и ночью все мертвецом пугает, да нет перед мертвецом прежнего страха. А человека цверги из своих холмов тайным ходом вывели и шел он к Кошеву дому. Шел он, шел, кончились холмы, горы начались. Идет он горами, альвов встречает. «Не ты ли, - спрашивают его альвы, - Тот смельчак, что против Коша в одиночку пошел?». «Не в одиночку, - отвечает человек, - Кабы не дриада, что людь Бабой-Ягой зовет, не вызнал бы я секретов Кошевых. Кабы не вермиттлеры, не нашел бы я дороги к Семи Островам. Эсиры, народ морской, на Семь Островов меня отвезли да Кошеву смерть добыть пособили. Цверги, мастера подземные, оружие на Коша отковали». «А мы тебе одежу-перевертыш дадим, она железным воинам Кошевым глаза отведет, да зелье, силу дающее». Взял человек одежу, зелье, поблагодарил альвов и дальше пошел. Прошел он горы, прошел болота, прошел мертвые земли, уж и дом Кошев на горизонте виднеется, дым над ним стоит, земля да вода отравлены. Вдруг, откуда ни возьмись, появляется перед ним девица человеческая, красоты неописуемой, не голая — не одетая. И говорит она человеку: «Не ты ли тот храбрец, что на Коша вышел? Не той дорогой идешь. Пойдем со мной, я тебя накормлю, напою, развеселю, а завтра мимо всех стражей незамеченным проведу». Хотел было человек за ней пойти, да тут кот на девицу ту зашипел да зафырчал, пес зарычал, да и говорят они человеку: «Не ходи за ней, человек. Не женщина это, а шалла, Кошева прислужница. Не дорогу она тебе показать хочет, а в свое логово заманить, себе и своим товаркам на корм». Зашипела шалла, зафырчала, товарок своих кликнула, обличье людское скинула, на человека бросилась. Быстры шаллы, а Пес быстрее. Остры у шалл зубы и когти ядовитые, да крепка шкура каменная. Задушил Пес шаллу с ее товарками, да и на свалке схоронил. Потом понюхал Пес воздух да и говорит: «А дорогой этой ты и впрямь не пройдешь, стерегут ее. Другой путь есть, свалкой нехоженой, дворами проходными, куда людь свои отбросы выбрасывает». Провел Пес человека в Кошев дом свалкой нехоженой да дворами проходными и ни бруксы, по недосмотру получившиеся, ни людь их не заметили. И уж к самым покоям Кошевым человек подошел, когда людь — охранники его окликнули: «Не ты ли, - говорят, - Тот храбрец, что Кошеву смерть добыл? Велено нам тебя убить, как увидим. Так что, отвернемся мы, а ты проходи поскорей». Явился тут охранник железный, скользнул глазами по одеже маскировочной, что альвы дали, не заметил ничего, да и спрашивает людь: «Кто здесь без Кошева позволения разговаривает?». «Да мы тут от скуки байки похабные про брукс, шалл да баб людских рассказываем», - отвечает ему людь. «Смотрите у меня!» - сказал охранник железный и ушел. Дошел человек до покоев Кошевых. Кош в ту пору думу думал. Хотел он горных альвов воевать, да закрыли ему путь туманы, отвели глаза мороки — вот и вернулся он ни с чем. Открыл человек дверь и говорит: «За тобой я, Кош, пришел. Довольно ты воздух, землю да воду травил, деревья рубил, с тобой несогласных казнил. Пришла тебе пора за все ответ держать». «Посмотрим, - отвечает Кош, - Кому из нас ответ держать! Как это ты на меня руку подымаешь, коли весь род людской мне по обязательствам моим служит?». «Значит, отрекаюсь я от рода людского и службы Кошевой». «И кем же ты будешь?». «А кем бы ни быть, лишь бы тебе, Кош, не служить!». «Хорошо же, - говорит Кош, - Эй, охранники мои железные, сюда!». Не идут охранники. Прослышали мастера Кошевы, друзья вермиттлеровы, что пришел смельчак с Кошевой смертью и враз всех железных стражников остановили. «Эй, людь безмысленная! Сюда, ко мне!» - вскричал тогда Кош. А людь не идет. Кто больным сказывается, кто оружием неготовым отговаривается, кто просто молчит. А один крикнул: «Пропади ты, Кош, пропадом!». «Эй, служка мой верный! - крикнул тут Кош, - Напугай людь мертвецом, чтоб опять мне подчинилась!». Молчит служка. Не отзывается. «Ну, значит, судьба тебе — от моей руки умереть, - говорит Кош, - Руки-ноги у меня железные, не болят, не устают — где тебе в одиночку со мной справиться!». «Не в одиночку, - отвечает человек, - дриада меня приветила, вермиттлеры путь к смерти твоей указали, эсиры на Семь Островов отвезли да добыть твою смерть пособили, цверги оружие сделали, твою смерть в него вложили, альвы одежу, глаза отводящую, дали. Все свободные народы — со мной!». «Стало быть, по всем помойкам побирался, - усмехается Кош, - С тебя я начну, а до остальных попозже доберусь!». И стали они биться. Бьются они, бьются — чувствует человек, слабеет он от усталости да от ран, а Кош не устает и раны в теле его железном не кровоточат. Собрался человек с силами, ударил — и отрубил Кошу руку железную. Да не больно Кошу и кровь не идет из железа разрубленного. Тут и говорит кот Псу: «Что это мы с тобой, как на представление, на бой смотрим? Помочь надо человеку!». «Уж больно силен Кош,» - отвечает Пес. «Не столько он силен, сколько мы трусливы,» - отвечает кот, да как прыгнет Кошу на голову! Зубами рвет, когтями дерет, смотреть мешает. И Пес тут прыгнул, свалили они с человеком Коша на пол. «Не убивай меня! - взмолился тут Кош, - Всю красоту порушенную восстановлю, все богатства награбленные отдам, не убивай только!». «Не восстановишь, - отвечает человек, - Не видят красоты глаза твои железные, не чувствуют ее мозги твои железные, только грабить да убивать умеют руки твои железные!». «А коли так, значит, не виновен я ни в чем, не мог я по другому!». «Не неволей ты тело свое из холодного железа сделал и нету тебе места на свете после этого!». И отрубил Кошу голову. Откатилась голова, да и говорит: «Убил ты меня, а теперь — давай, ударь, отомсти за всех!». Только человек собрался ударить, а пес и говорит: «Не бей, не мсти мертвому. Коли ударишь, не удержишься, Кошевы глаза померить возьмешь. А там и сам Кошем станешь. Не трогай голову, она покричит, да и протухнет». «Пожалел я вас, - проскрипела голова, -. Взял к себе на службу, а со службы на все четыре стороны отпустил. Убить бы вас тогда...». «Не пожалел, - отвечает кот, - А поленился». Еще что-то голова проскрипела, да уж непонятно было, что. А потом закрылись глаза железные, и не стало больше Коша. Но и человек от ран ослаб. «Эй, - крикнул, - Помогите мне, кто раны лечить умеет!». И тишина — в ответ. Только Пес говорит: «Не жди ты от люди помощи. Перевяжись поскорей с зельем, силу дающим, да уходи, а то людь тебя, пока ты слаб, добьет». Перевязал кое-как свои раны человек, да побрел прочь от Кошева дома. Долго ли шел, коротко ли — видит, пень перед ним знакомый, только тот ли это пень? Тот посреди мертвой гари стоял, сам был сухой да мертвый, этот зеленеет, веточки из него растут, поросль кругом подымается. Подошел человек к пню, постучал да крикнул: «Вернулся я, одолев Коша!». Выходит тут из Дерева не Баба-Яга, до земли скрюченная, а дриада — красавица. И обнимает человека, и говорит ему: «Как же я тебя в прошлый раз не признала! Ты не человек вовсе, а один из нас! Думала я, что сгубил тебя Кош, а он тебя околдовал только!». Словно пелена с глаз друида упала. Вспомнил он, что уж бился он с Кошем, да одолел его Кош. Из памяти рожденных вольными, да из жизни их, да из красоты мира их, да много из чего еще Кош себе бессмертие добывал, где силой, где обманом, а где посулами да обещаниями лживыми! А как умер Кош, так все это и освободилось, да на место воротилось. А что было дальше? - зачарованно спросил Ждан. Что тут еще рассказывать? - ответила бабушка Эйр, - Дриас леса растят, цверги свалки да мертвые города расчищают, эсиры отраву, что Кошевы прислужники накидали в море, убирают да дороги за океан разведывают заместо тех, что у Коша и его прислужников были, альвы дичь в горах разводят да на брукс, по недосмотру получившихся, на шалл да на киберное и живое оружие охотятся, вермиттлеры вызнают, как и что сделать лучше да быстрее, старые знания хранят да новые ищут, все живой мир очищают от наследства Кошева! А что с людью безмысленной стало? Людь, которые переменились да поняли, кто они есть — к своим подались. Кто к людям, а кто и к дэми-хьюменам, а прочие вымирать стали. Очень уж они привыкли, что кормил их Кош, да думал за них - своим умом жить разучились. И жаль их, да ничего не поделаешь... А служка Кошев, что изображение мертвеца носил и людь пугал, куда делся? Нашли его? А служку Кошева так и не нашли, даже изображения мертвеца от него не осталось. И говорят иной раз вермиттлеры, что был то, на самом деле, и не человек вовсе, а просто людской страх да глупость сгустившиеся. На том и сказке конец.