Часть 1

На улице каша, под деревьями в саду можно увязнуть. Из серого неба валит серый снег, трудно поверить, что день сегодня равен ночи. Кажется — едва миновало декабрьское солнцестояние. Молли Уизли кладет в начинку меру горьковатого миндаля лепестками и меру приторно-яркого марципана. Чавкает дверь, открываясь, вваливается весь облепленный снегом длинный, худой, похожий на Артура в юности. Снег течет со стекол очков на мокрый шарф. — Перси, снимай скорее одежду, ты же простынешь! Двери хлопают, один за другим появляются домочадцы: за Персивалем — Артур, за Артуром — Джордж, за Джорджем — Чарли. Садятся попарно по обе стороны стола, склоняют к тарелкам рыжие головы. Молли делит готовое тесто пополам, сыплет какао. Сливочная полоска, полоска шоколадная — всего поровну. Уже расправляются с мясным пудингом, когда из снега вваливается Гарри, без шапки, без шарфа, в расстегнутой мантии, и смотрит на родственников, будто впервые их увидел. — Что? — хватается за сердце Молли. — Девочка, — сообщает Гарри, садясь мимо стула и не замечая этого. — Только что… Семь фунтов! — Ну что ты, как в первый раз! — кричит Джордж, не попадая рукой на спинку стула. — Когда увидим? — спрашивает Чарли, и даже Перси тоненько выкрикивает что-то бравое, а Артур, приподняв очки, трет пальцем мокрое веко — возраст, что поделаешь. — Давайте к столу! — спохватывается Молли. — Пирог готов! Она режет нежное рыхлое тесто — полоска сливочная, полоска шоколадная, миндаль и марципан, кладет по куску каждому, наливает чай. За столом вдруг сразу становится многолюдно, так что ее ухода не замечают. Молли заходит в их с Артуром спальню, подходит к старым, дареным на свадьбу часам. На циферблате солнце с лучами-лепестками, солнце-бог, равнодушное, поделенное надвое от полуночи до рассвета. Правая сторона черна, цифры сияют серебром, как звезды в ночи, левая — золотая, цифры выложены черными агатами. Блэковские, от Цедреллы, а прижились, которое равноденствие отсчитывают. Молли открывает стеклянную дверцу, ведет рукой по кругу, не касаясь цифр, только грея теплом пальцев, и между цифрами граверной вязью проступают буквы, имена. Фабиан, Гидеон, Джеймс, Лили, Сириус, Ремус — справа, в ночи. Тед, Джеймс, Хьюго, Альбус, Роза — слева. Молли поднимает палочку и осторожно прорисовывает в металле новые сияющие черточки. Буквы малы, а металл блестит. От усилий глаза слезятся, Молли то и дело останавливается, часто моргает, стремясь согнать пелену, и продолжает, пока между шестью и семью не появляется новое имя — Лили. — Мам, ну где же ты? — кричат наперебой снизу. — Иди, выпей с нами! Никак, до огневиски добрались, всполошенно думает она, неугомонные мальчишки, везде пролезут, куда смотрит Артур! Качнувшаяся стеклянная дверца отражает ее волосы, проигрывающие бой седине. Ее мальчишкам огневиски уже не в новинку. Они совсем большие — ее мальчишки. Молли закрывает дверцу, буквы гаснут. Молли улыбается.