Глава 1. Стартовая. Сергей Разумовский

Вариант 1: Вступление. Сергей Разумовский       «А начиналось так красиво…» — мысленно напевала ты каждый раз, когда тебя спрашивали, как ты вообще познакомилась с Разумовским. Особенно когда спрашивал тебя следователь. Как и репетировала дома, ты повторяла одно: — Это неправда.       Разумеется неправда! Ты бы в жизни не поверила, что подобный ужас может быть правдой. Новости, фотографии, ты успешно их игнорировала. Отключить интернет, не отвечать на звонки, найти адвоката и себе тоже, не включать телевизор, не отвечать на вопросы родственников. Ты закрылась от мира, по возможности стараясь не думать о происходящем. Всё это время ты чувствовала только страх, пылающее чувство несправедливости и мороз, сковывающий твои пальцы. Ты слушала только один голос, что отзывался в твоём рассудке как единственно правый. Его голос. — Меня оправдают, ты должна быть уверена. — Я уверена. — Ты не особо понимала, почему вам дали поговорить, но возможности не упустила. — Главное, ничего не говори. — Его пальцы такие же холодные, как и твои, и ты чувствуешь, как леденеет щека от одного его прикосновения. Это всё из-за металлических наручников. Ужасно! Тебе хочется повиснуть на его шее, но, если ты сделаешь хоть одно движение, полицейские растащат вас в стороны и второго шанса уже не будет. — Слушай, Се… — Тс! Я же сказал, ничего не говори. И никому не верь!       И он ещё смеет о таком говорить? Да как в подобную выдумку можно поверить? Найди они один труп или два, у тебя может быть и возникли вопросы к взъерошенной рыжей макушке, но сейчас. Как в фильмах, сначала полиция подбрасывает пакетики с волшебным порошком, а теперь завезли целый морг. Ты была в том саду, вы были там вместе. И никакой крови, изуродованных тел и ловушек ты не видела. Статуи странные… но, как говорят, гении все с причудами. Особенно такие гении! Руки на улице холодеют ещё сильнее, ты садишься на лавочку прямо у ворот. Вдруг становится невыносимо грустно, плечи медленно опускаются, неудобные туфли начинают давить. Ты можешь больше никогда его не увидеть… Надо было плюнуть на правило и всё же обнять… А если встреча и правда последняя? И всё, что ты сможешь вспомнить, это уверенный взгляд и строгое напутствие: «Никому не верь». А знаешь, Серёжа, верить и правда, некому.       Бабушка была права, это всё подстроено! Теперь ты уверена. Конечно, миру не нужны люди без выдающегося прошлого, без влиятельных родственников, что вдруг смогли наступить системе на горло. Ничего, потом вы вместе затаскаете всех по судам. С этой уверенностью ты прожила ещё некоторое время, пока тебя не вызвали в суд, и ты не услышала решение судьи. Он выслушал его спокойно, не обернулся. А ты смотрела на судью, чувствуя, как тушь стекает серой каплей по щеке, и даже не вздрогнула. Не встала, когда судья покидал зал. Пристав поднял тебя на ноги, резко дёрнув за руку.       Господи, как это было страшно! Каждый день «до» и каждый день «после» как будто в заключении в одиночной камере. Ты словно выключилась. Осуждающие твою преданность родители, начальник, который косо посматривает в твою сторону, видимо думая, что ты уведёшь деньги из его банка. Декан ВУЗа, что каждый раз сбрасывает твой звонок и с большой неохотой отвечает на СМС. Слава Богу, что хотя бы не приходится каждый день видеть лица одногруппников и слышать их сплетни, преимущество заочного обучения. Успокоительные, ромашковый чай, визиты к психологу. «Ты должна забыть как страшный сон!» — от матери, «Моя дочь с преступником якшаться не станет!» — от отца, и только одно тёплое и прекрасное: «Сердцу не прикажешь», — от бабушки. И как же хорошо, что это всё закончилось! Давай, выдохни. Теперь дышать можно свободно. — Я давно не была так счастлива, — как мягко, почти невесомо это звучит. — Ты обещал Венецию.       В цепких прекрасных глазах сверкает что-то хитренькое, ты скучала по этому взгляду, по голосу, по каждому жесту. — Мы летим в Венецию. Per te farei di tutto. — Сергей улыбается тебе, сидя в кресле напротив. А потом встаёт и уходит к другому, где есть столик. — Читай, не отвлекайся.       Читай, ха. Да ты взяла эту книгу только для вида. Подумать только, мягкая спинка кресла, в которой ты почти тонешь, что-то вкусное слабоалкогольное в бокале, белые клубистые облака, чувство полного покоя… Впервые за долгое время ты можешь выдохнуть и расслабиться. Давай, сделай ещё глоток, всё будет в порядке. Теперь всё будет в порядке. Ты это заслужила, нет, не так, вы это заслужили. Отдых. Не желая больше уделять внимание истории живописи итальянского возрождения, ты поворачиваешь голову в сторону. Господи, кто бы мог подумать. Легкий шаг, белый пиджак, фиолетовая рубашка, кажется, её покупала ты. Самое главное, прекрасные рыжие волосы. Да он выглядит лучше, чем на последнем вашем свидании! Тебе кажется, что ты сдерживаешь всю свою радость, подражая его спокойствию, только из-за… посторонних.       Да, посторонних. «Охрана, — пояснил Сергей, когда ты поднималась по трапу. — Кстати, познакомься, это Олег, он командует». С одной стороны, неуютно и непривычно, с другой, учитывая произошедшее, охрана вам не помешает. Ты часто задумывалась, что будет после тюремного заключение, сейчас, кажется, что ничего не изменилось. Ни этого дела, ни суда словно и не было. Выходит, ты сделала правильный выбор. Никого не послушала. О-о-о, вы ещё будете рассказывать эту историю детям. В прямом смысле тебя охватывала гордость. Словно ты жена декабриста. Хотя о свадьбе речи ещё не было. — Ты купил что? — До тебя доносится обрывок фразы, и ты тут же оживляешься. Даже отрываешь голову от спинки кресла. Довольный твоим удивлением, он оборачивается. Олег, судя по взгляду, недоволен твоим вмешательством в разговор. Да и пусть! — Ты бы предпочла отель? — Я… нет. — Ты не знаешь, что сказать, да, деньги водились всегда, но не целую же виллу. — Пусть будет, как скажешь. — Нет, нет, — он смеётся, и всё о чём ты можешь думать, этот приятный смех. — Скажи, чего ты хочешь, я выполню любое желание. Первая развилка: 1) Скажу не в присутствии… — ты бросаешь взгляд в сторону Олега, — охраны. (Перейди в главу 2, вариант 4) 2)Покажи мне самые красивые места в Венеции, — ты улыбаешься, снова облокотившись на спинку кресла, — и всего себя. (Перейди в главу 2, вариант 5)