Первая и единственная

      У Софи в груди чувство полного хаоса. Состояние граничит с безумием, но она держится. Пока держится.       Профессор Рид, стоя за кафедрой, что-то увлеченно вещает о Эмили Бронте, но Софи нет до этого дела. Она смотрит на него жадно, подмечая каждую деталь, словно боится забыть. Кусает нервно губы и откидывается на спинку стула.       Бенедикт — нечто совершенное и недосягаемое, ей так кажется.       В голове — ворох мыслей, и каждая съедает изнутри. Софи кажется, что она сходит с ума, но старается не подавать вида. Профессор Рид как разрушающий ураган врывается в голову и сносит все на своем пути. Пока он рядом, она не может думать ни о чем, кроме него. Ее это пугает? Возможно. Ей это нравится? Определенно.       Софи закрывает глаза, напрочь забыв, что в аудитории она не одна, и сосредотачивается на его голосе. Глубокий и чувственный, он, кажется, струится по венам. Она готова поклясться, что может слушать его бесконечно. Не важно, что он говорит, лишь бы не останавливался.       Иногда Софи кажется, что она не в себе. Она не помнит, когда это началась и уж точно не хочет, чтобы это заканчивалось. Но иной раз внутри что-то противно ноет. Маниакальная увлеченность Ридом не то чтобы смущает, просто временами жить с этим становится непросто.       Софи открывает глаза и снова переводит взгляд на профессора. Мысленно обзывает себя дурой, который раз за день, и тяжело вздыхает. Любить его порой кажется сложно, и она ничего не может с этим поделать.       — У вас есть какой-то вопрос, мисс Престон? — его громкий голос застает ее врасплох. Софи сразу теряется и отводит взгляд, словно ее застали за чем-то постыдным.       Она не хотела его отвлекать, а привлекать внимание к себе и подавно. Мысленно чертыхнувшись, она вновь поднимает на него взгляд и молчит. Чувствует себя так, словно находится под дулом пистолета.       Профессор Рид терпеливо ждет ответа и смотрит на нее заинтересованно, выбивая остатки здравого смысла окончательно. Софи смущенно отводит взгляд и едва заметно качает головой, но Риду этого достаточно. Он продолжает лекцию, а Софи чувствует, что готова провалиться под землю.       Его низкий голос заставляет забыть о произошедшем почти мгновенно. Она слушает, слышит и почти растворяется в нем. Чувствует, как по спине и рукам бегут мурашки. Ощущения почти убйственные, и Софи судорожно выдыхает воздух. Ей становится не по себе, потому что это не нормально. Так не должно быть.       Она пытается успокоится, пытается сосредоточиться на его голосе, но становится только хуже. Лучше? Софи путается в собственных ощущениях. У нее дрожат руки, а губа искусана почти до крови. Она стоит на самом краю обрыва, еще шаг и прости-прощай.       Бенедикт проникновенно цитирует отрывок из «Грозового перевала» и переводит взгляд на Софи. И в эту секунду она окончательно понимает, что пути назад нет. Он — ее личное безумие. Проник в голову и прочно застрял там. Она смотрит на него открыто и завороженно, уже не скрывая безрассудного обожания. Плевать, что он подумает. Плевать, что подумают все.       Профессор Рид не отводит взгляд, и Софи не выдерживает. Дыхание сбивается, а в горле мгновенно пересыхает. Смотри, пожалуйста, и не замолкай. Она едва различает слова, главное — слышать его голос, захлебнуться им и пойти на дно.       Неожиданно Бенедикт отворачивается, и Софи почти стонет в голос. Ей кажется, что в эту секунду что-то с громким хрустом ломается. Она тяжело дышит, пытаясь успокоится. Мысли вихрем проносятся в голове, и от этого становится еще хуже.       Софи делает глубокий вдох, а затем, с громким скрипом отодвинув стул, встает на ноги и молнией вылетает из аудитории. Как только за ней закрывается дверь, она чувствует облегчение. Вдыхает полной грудью и прислоняется спиной к двери, закрывая глаза. Такого, как Бенедикт, любить сложно, она не сможет.