Первая ступень

- Да ладно тебе, он ни за что не позволит ей остаться в Конгрессе, это немыслимо! - громкий шепот резанул по ушам, точно дисгармоничный звук скрежета гвоздя о стекло или кафель. - Несомненно, столько ошибок на этапе стажировки, еще и сокращение испытательного срока... Это не обещает ничего хорошего для такой выскочки! Тина молча закусила губу и сильно сжала кулаки. Отросшие ногти отчаянно впились в нежную кожу ладоней. Голдштейн с самого детства везде ощущала себя чужой, лишней, белой вороной, разве что дома, с любимой сестрой можно было расслабиться. Но работа мракоборца не подразумевает расслабления. А значит, у нее только два пути: либо бороться и победить, либо позорно капитулировать. И признать, что все злопыхатели, не верящие в ее успех, тысячу раз правы. Ну уж нет, такой радости она им не доставит! Слишком много было потрачено усилий на первые шаги вперед. *** Громада увесистых картонных папок на краю стола таяла медленнее, чем того хотелось бы - и будущему мракоборцу, и ее непосредственному руководству. А у руководства в лице мистера Грейвса (тоже чудное имя на "П"!) был очень придирчивый, наметанный глаз и суровый голос с нотками металла. Он в полной мере понимал, как важна аккуратность и дисциплина. Он так любил повторять, что хорошо выполненная работа - это прежде всего уважение к самому себе. И он так уничижительно-небрежно взглянул на Тину в первый день ее стажировки, что Голдштейн в ту же минуту приняла решение: в лепешку расшибется, а здесь все равно останется. Куинни сочувственно вздохнула в тот же вечер за ужином, да так ничего и не возразила. Тина всегда была упряма. Но сейчас, помимо упрямства, от нее требовалось нечто иное. Нужно было всего-навсего сделать все идеально - и продолжать в том же духе до тех пор, пока это возможно. А потом - еще немного после. *** В кабинете мистера Грейвса всегда было пронизывающе прохладно, идеально чисто и как-то напрягающе пустынно. Тина старалась не выдавать своего волнения покусыванием обветренных губ, пока руководитель (да, его имя было "Персиваль") внимательно вычитывал ее итоговый рапорт, включавший в себя, среди приложений к нему, реестр всех обработанных и учтенных дел. Практическое задание Голдштейн так и не получила: как нарочно, в отделе накопилось много бумаг, которыми старшие и рядовые мракоборцы почему-то не занялись. Пришлось смириться с этим и выложиться по полной. Тина затаила дыхание, когда несколько листов неправильным веером улеглись на темно-коричневый стол. - Беспорядочно, хаотично, неаккуратно, беспечно, невнимательно, - четко проговорил мистер Грейвс с ледяной маской на правильном лице. Голдштейн инстинктивно ссутулилась - должно быть, глупая, надеялась спрятать голову в плечи, точно птичка-пичужка с растрепанным серым оперением. - Это не к вам относится, стажер, - невозмутимо продолжил начальник отдела. - Эти пять слов - многолетний девиз работы всех сотрудников Конгресса, кроме, разве что, некоторых ненормальных вроде вас. Ваш фанатизм и упорство вводят в ступор, особенно с учетом того, что ваша жизнь явно могла бы состоять не только из работы над таблицами и реестрами. Понимаете, к чему я это? Тина потрясла головой и шумно вдохнула, словно ее, как рыбу, резко выбросили на берег из морской волны. - Ох, ну конечно! Я надеюсь поучаствовать в операции... Если... Когда-нибудь... Словом, бумажная работа видится мне только началом этого этапа, - не слишком внятно проговорила она, когда удалось худо-бедно взять себя в руки. Мистер Грейвс недовольно хмыкнул и улыбнулся мрачной, почти пугающей улыбкой. - Это само собой разумеется, но с таким подходом, который я решительно не одобряю, начало легко может стать концом. Вы умеете работать, как я вижу, а вот отдыхать совершенно не умеете. Ужасно, Голдштейн. Ужасно. Просто безобразие. Стажер недоуменно подняла тонкие темные брови и даже распрямила спину от неожиданности такого заявления. Должно быть, ей все это снится, а иначе как объяснить эти слуховые иллюзии? Ведь не был же, в конце концов, один из них полный безумцем. Или..? - Да, стажер, вы съедете с катушек легко и незаметно, если не будете относительно равномерно чередовать нагрузку и отдых. Ответственность может убить вас даже скорее, чем ее отсутствие. Поэтому, - мужчина выразительно кашлянул и одним легким движением сложил принесенные Тиной бумаги в стопку, - Поэтому пост мракоборца вы займете, с моего согласия, лишь в том случае, если пообещаете мне не угроблять себя на этой работе раньше положенного. Увидев все еще официально серьезное лицо Персиваля, Голдштейн, кажется, наконец убедилась в том, что все это ей не мерещится под чарами и даже не снится. - Вы хотите, чтобы я себя берегла, сэр? - уточнила она с каким-то наивным изумлением, вызвавшим новый легкий смешок у ее собеседника. - Именно так, мракоборец Порпентина Голдштейн, - ответил он, не моргнув и глазом. - Мне кажется, что вы еще принесете пользу этому месту при хорошем раскладе. Залог желаемой эффективности - рациональность и правильно развитое чувство меры. Холодная глянцевая фраза из академического учебника прозвучала из уст ее (уже постоянного) руководителя с незнакомым теплом, мягкостью и доверительностью. - Звучит предельно понятно. Я не обману ваших ожиданий, - негромко пообещала девушка и позволила себе сдержанно улыбнуться. - Обещаю! Ее правая рука на мгновение взметнулась в воздух, как в школе, когда приходилось давать торжественную клятву. - Помните же об этом, - теперь уже строгость голоса и лица Персиваля казалась явно обманчивой, наносной. - И - добро пожаловать... на первую ступень. Тина. *** Вернувшись на рабочее место, мракоборец Голдштейн уже не прислушивалась к шепоткам вокруг. Ее имя, словно мягкой карамелью завязшее на языке Персиваля, зазвучало совсем иначе - почетный, особенный титул. Обещание ответной поддержки и разумного снисхождения. Все-таки было что-то такое особенно располагающее в этой наставительности, легкой насмешливости, мрачности и авансом выданном доверии. Хотелось каким-то образом укрепить эту нить, чтобы не оборвалось и не повисло в воздухе незавершенной мелодией... Рациональность здесь, конечно, и рядом не лежала. Но разве не позволительно легкое головокружение, когда ты начинаешь долгий путь к своей первой непокоренной вершине? *** Мракоборец Тина Голдштейн наконец поняла, что здесь она найдет себе место и сможет стать тем, кем давно хотела. Собой.