Часть 1

Мы никогда не общались близко. Не дружили. Не были друг другу кем-то. У него была своя компания, у меня своя. Но как-то так всегда получалось, что мы оказывались рядом в трудные друг для друга моменты. Мы сидели рядом, и кто-то из нас делился своей историей. А другой поддерживал и иногда давал советы. Но это было скорее не для того, чтобы решить проблему, а для того, чтобы просто поделиться. Нам обоим нужен был кто-то, кто выслушает. С кем спокойно и уверенно. Кто не предаст. Такие посиделки случались достаточно редко. Гораздо чаще же, мы, каждый со своей компанией, ловили взгляды друг друга. Просто посмотришь и улыбнешься. А тебе улыбнутся в ответ. И подмигнут. И в груди разливается сладкой патокой тепло. Невольно улыбаешься ещё шире и тут же отворачиваешься. Еще это было о поддержке. Незаметной. Тихой. Но настоящей. Он всегда протягивал руку помощи. И его рука сильная, жилистая, с крепкими пальцами. И ладонь. Сухая и всегда тёплая. Его проблемы были настоящими. И от того ещё сильнее сжималось сердце, болело. Его хотелось прижать к себе и погладить по чёрным волосам, поцеловать в макушку. Закрыть от всех напастей этого мира, дать ему настоящую заботу и тепло. Кто-то скажет – синдром спасателя. Я пожму плечами – может быть. Но я знаю точно, что он не беспомощный котенок. Он волк. Серый такой, знаете, быстрый и сильный. Ты о нем заботишься – он тебя защищает. Ты защищаешь его – он рвёт за тебя глотки. Но… У нас были границы. Негласные. И мы не могли их нарушить. И он и я были в отношениях. Это уже отдельный разговор. Хоть я и могу сказать, что мы искренне любили этих людей. Или так думали... Но тогда мы знали – это недопустимо. Нельзя нарушать границы. Мы были верными. Суть всех волков… Его объятия были уютными. Кратким, но такими родными… мне никогда не хотелось его отпускать, хотелось стоять и обнимать, делиться своим теплом и впитывать его. Но это было бы непозволительно. Он был балагуром на публике. Всегда весёлый, всегда смеётся и смешит других. Но я видела его настоящего, и готова поклясться, что то, что я видела, было его настоящей сутью. Весёлость была маской. Я никогда не видела его среди друзей и товарищей без улыбки. Он шутил всегда. Подкалывал. Даже будучи максимально серьезным или спокойным, он умудрялся излучать эту свою улыбку. Я видела его разбитым. Он не улыбался. Его голос был тише, чем всегда. В глазах затаилась боль. Настоящая. И мне было тоже больно. За него. Вспоминая это сейчас, я вижу его ясно, словно бы он тут, со мной, вновь. И я вижу ясно, что даже когда ему больно и он открывает свою душу мне, из неё льётся свет. Чистый, яркий, тёплый. Даже если он разбит, он не побеждён. Даже если он разбит, он отдаёт свой свет другим людям. Безвозмездно. Просто он такой. И… Боже мой, меня так к нему тянуло… Я честно до сих пор задаюсь вопросом – не придумала ли я все это. Может это все мне казалось? Может только меня тянуло? И поэтому мне казалось, что и его тоже? Даже если это так, а это скорее всего именно так, мне не грустно. Значит так должно быть. Время пришло, расстояние нас развело. Я не видела его уже очень давно. И редко вспоминала. Но когда вспоминала… это отдавало теплом и сожалением. И вот мне снится сон. Я сижу где-то, рядом много людей. Тоже сидят. Поворачиваю голову. Он. Усталый, прикрыл глаза. И почему-то я сразу чувствую – он болен. Неизлечимо. Я подхожу к нему и опускаюсь на корточки. - Как давно? – спрашиваю я его. Он открывает глаза, и на его лице возникает потрясенное выражение. - Как ты…? - Я просто чувствую. Он тепло мне улыбается, грустный. - Это уже третья такая жизнь. Я помню прошлые. И там я тоже был болен раком. Он не показывает этого, но я знаю, он задаётся вопросом – чем он это заслужил? Я мягко улыбаюсь ему, в глазах слезы, и кладу ладонь на его щеку. Он прикрывает глаза в удовольствии, и прижимается ближе к моей руке. Словно безумно скучал по ласке. Глажу его по волосам, перебираю пальцами пряди. На нас никто не обращает внимания, а у меня внутри бурлит смесь счастья, умиротворения, нежности и острой-острой боли. Всё это готово вылиться из моих глаз солёной водой. - Я просто не хочу никому делать больно, - шепчет тихо мне в ладонь. - Знаю, – прижимаюсь к нему. Немного помолчав добавляю, - не бойся. Я хочу дать ему любовь и счастье. У нас нету много времени. Но пусть это время будет стоить целой жизни. Мы проживем с ним маленькую жизнь. Отстраняюсь и смотрю ему в глаза: - Давай проживем это время так, как никогда. Оно будет нашим, слышишь? И пусть весь мир подождёт. Он кивает, завороженный, глядя мне в глаза своими серо-синими: - И пусть весь мир подождёт. И целует меня. Его губы сухие, но мягкие. Это напоминает глоток воздуха. Я наконец чувствую. И меня переполняет. Мне снятся наши счастливые дни. Шум города доносящийся до нас, сидящих на крыше, моя голова на его плече, его джинсовка на мне, наши сплетенные пальцы. Кража чипсов из магазина. Громкий-громкий смех, смотрим друг на друга и смеёмся ещё сильнее, я прислоняюсь к стенке, чуть не падая, он инстинктивно хватает меня за талию, ловит. Летняя жара и мы в речке. Он такой красивый... Я крепко прижимаюсь к нему, вода скатывается с мокрых волос, исчезая между наших губ. Побег через дворы от копов. Сердце колотится так быстро, стучит в ушах кровь, меня ещё не отпустил адреналин, а он меня целует, горячо, восхищённо, дико, его теплые пальцы ласкают мою шею и затылок. Старая бордовая семёрка, которая трясётся от басов. И дорога перед нами, прямая, убегающая в горизонт. Безбожно фальшивя, я подпеваю, воображая из себя крутого рэпера, он смеётся и все отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на меня. "Районы, кварталы" мы орём с ним вместе. Медленно музыка меняется, мы затихаем. Он весь сосредоточенный, я засматриваюсь на его руки на руле, на острый профиль. Красный-красный закат. Ни единого звука, воздух тёплый. Он обнимает меня сзади, кладя подбородок на мою макушку. Тихое утро на берегу озера с чашкой кофе. Он стоит голый и шутит, что все хорошо проветривается. Я смеюсь так искренне, ведь он такой нежный, утренний, заспанный. Бескрайнее поле, через которое мы бежим, а потом просто падаем в колосья, тяжело дыша. Он вытаскивает из моих волос травинку, оглаживает контур моего лица. Мы смотрим друг другу в глаза, и у меня все мысли исчезают из головы. А вот он тащит меня, перекинув через плечо, а я молочу его руками, потому что страх за него резко въедается в сердце. Вновь мы весёлые. И вновь на крыше. Сидим, болтаем ногами, а потом смотрим в небо, и он говорит, что никогда не придумывал облакам форму, теперь мы делаем это вместе, споря о том, кролик это облако или черепаха. Потом мы едим потрясающую шаурму. Он смеётся над тем, что у меня вокруг губ соус, а потом просто облизывает меня. Я шлепаю его по руке, весело хохоча. И он тоже смеётся. И глаза его счастливые. Но мы оба знаем, что осталось недолго. Мы отбираем у жизни каждый новый день. Вместе. И не знаем, когда жизнь откажется дать ещё один. Время убегает, как песок сквозь пальцы. И однажды оно заканчивается. - Спасибо. – шепчет он мне, улыбаясь сквозь боль. Я сжимаю его руку, все вокруг меня размыто из-за слез, но я вижу его яркие глаза. Они словно мой маяк. Я тоже улыбаюсь, хоть и криво настолько, что напоминает гримасу. Его рука в моей ослабевает. И мой маяк гаснет. Я просыпаюсь в слезах, пытаясь нащупать в темноте его руку. А через несколько дней я узнаю, что его не стало. Я сижу в темноте своей комнаты. Окно открыто. Небо звёздное, как в моём сне. Я выдыхаю дым и запоздало шепчу "пожалуйста", думая о том, что может быть в другой жизни нам повезёт.