1. Срез

«Порой самый короткий путь не является самым лучшим»

      Долг любого служить и работать во благо своей страны. И подавно долг главы благородного дома, и куда в большей степени. Когда во дворце неладно и приходит весть о непорядке, почти всегда на пару с приказом, нужно мгновенно исполнять то, что требуется. Так Рейнард поступал всю жизнь, даже когда он, младший сын, ещё не заменил своего отца на посту властителя земель семьи Гардог. Не то чтобы большой удел — род пребывал в упадке, но тогда двенадцатилетнему юнцу этого хватало с лихвой. Достаточно, чтобы начать давиться этой «костью», благо всё в итоге разрешилось благополучно. Мальчишка старался и вырос, сумев укрепить свои позиции в конкуренции с прочими, более преуспевающими родами. Стал одним из лучших и доверенных исполнителей воли короля, что и привело сейчас его, уже двадцатисемилетнего, в этот город. Откровенно говоря, захудалый. «Хотя это всё из-за дождя», подумал мужчина и продолжил идти по узкому переулку. Под ногами начинала чавкать земля, а плащ потяжелел и стал понемногу пропускать влагу. Дождь ему не нравился. Сыро, зябко, а ещё от деревянных стен домов начинало противно пахнуть. То ли плесень, то ли просто начинавшие гнить доски не выдерживали очередной порции воды. Однако именно здесь, где-то рядом, находилась цель. Рейнард это мог почти почувствовать. Правда, будь его талант хотя бы в половину таким же, как у его прадеда, то поиски сбежавшей принцессы не заняли бы столько времени. Уже третий день. Непростительно много в таких случаях. Когда глупые девочки берут нечто важное из шкатулки папеньки и дают дёру. Посланник короля лишь сказал, что это магический амулет, который цены не имеет. В приказе с печатью и подписью правителя ни слова об этом не было, что отчасти подтверждало серьёзность дела. О таких вещах не ведут переписки, не оставляют упоминания, слишком опасно. И Гардог, не мешкая и не колеблясь, в тот же час и отбыл на поиски беглянки вместе со своей братией.       Нашли её ещё до заката в одном из крупных городов, что западней столицы. Да только вот там ей каким-то образом удалось ускользнуть от них. Вбежала в один из домов, и нету её. Не вышла, и лаза никакого не нашли. В голове у мужчины крутилось много объяснений такому исчезновению, и все они указывали на одно: кто-то той явно помогал. Этим стоило заняться позже, ведь в приоритете было сперва вернуть принцессу и артефакт. К утру следующего дня удалось разузнать, в каком направлении видели царственную особу в сопровождении двух мужчин и одной женщины. И снова тем удалось как-то не попасться рыщущим ни на глаза, ни на слух. Но это лишь раззадоривало азарт преследования, хоть и кололо самолюбие одного из лучших охотников. Как на дичь, так и на людей. Благо след-то группа Гардога не теряла. И вёл это след подозрительно куда-то в сторону границы. Что оставляло не слишком много дней для перехвата. Поэтому Рейнард не жалел ни своих подчинённых, ни себя и гнал всех следом, настигая добычу. Это принесло свои плоды: они оказались в этом городишке раньше, чем могли бы, путешествуй только на лошадях. Парень решил рискнуть. Скакали верхом вчера часть ночи без сна, а потом он перенёс свой отряд сюда, к берегам озера, на которых и расположилось это поселение, Киргойн. Волшебство отняло очень много сил, да и трёхчасовой сон хорошим не назовёшь, но мужчина рассчитывал, что эта ставка окупится. Беглецы должны были быть здесь, ведь это место единственная переправа на далёкий, невообразимо далёкий, берег огромного Лотонеса. Водная гладь простиралась на сто двадцать пять миль вдоль и примерно столько же вширь, и этим пасмурным утром нервировала больше, чем могла бы обычно. Озёра Рейнард не любил даже более дождя.       Они точно хотели утянуть к себе на дно любого, не созданного для жизни в воде. Внутри почти всегда были свои, скрытые от людей наподобие всяких тайн, течения, и чёрт знает, что ещё. Вокруг него, за исключением двух мест с поселениями, рос древний запретный лес, населённый всякими разными чудными тварями. В довесок, по слухам оно и дна-то не имело. А сегодня это тусклое полотно навевало мысли о том, что очередной промах может стать фатальным. Что тоже не нравилось наследнику благородного рода. Он остановился, так и не дойдя до угла дома, в котором остановились нужные ему гости, выдохнул, отгоняя все эти нерадостные думы, прислонил руку к влажной, чуть скользкой стене. Надо было нацеливаться не на провал, а на то, чтобы любой ценой преуспеть в исполнении важного поручения. Трое у парома, четверо караулят на улицах рядом, шестеро, как он сам, обходят дом, а на крышу должен был вскарабкаться смотровой, ещё двое сторожат отдыхающих лошадей. Глупым было бы недооценивать врага, который уже ушёл от них в самый первый день. Однако и учесть все варианты невозможно, ведь собственное чутьё ни на что более, кроме как смутные ощущения, не сподобилось в этот день. Как бы парень ни пытался, ни концентрировался — всё оставалось туманным. Возможно, сказалось напряжение нескольких суток. Его отец говаривал, что магия — штука весьма капризная, почти как девица напомаженная. Да только сам Рейнард считал иначе. Его дар не какая-то там девка, которые часто делили с ним постель, но неизменно покидали её, как только он удовлетворялся. Это хитрый механизм, который навсегда с ним и который надо учиться слушать. И возможно, был правее своего родителя — с чародейством своим ладил гораздо лучше. К сожалению, на эти возможности сегодня сильно рассчитывать не приходилось, только на навыки, опыт и верных людей. Всё при нём: кинжал, короткий меч, кожаная праща, что могла служить и верёвкой, рожок для сигнала. Для умелого человека более чем достаточно.       Он прислушался к шуму дождя: вода капала на лужицы, барабанила по крыше, стекала вниз ручейками. И просачивалась уже сквозь ткань капюшона — рыжие волосы стали влажными. Но никакой лишний звук не нарушил эту песню природы. Мужчина прижался рукой, грудью, шеей, головой к доскам обозначенного дома, точно желая кожей ощутить какое-то движение, скрипы. Там тоже всё оставалось тихо даже спустя пару минут. Либо предатели короны там затаились, либо местные посмели наврать. В таком случае наказание будет незавидным. Это предстояло узнать в ближайшие минуты, для начала надо проникнуть в дом, незаметно. Благо окнами можно пользоваться как дверьми. Даже если те и закрыты ставнями. «Не загонная охота, конечно, но и скрадывать надо уметь», прибодрил себя ныне старший и единственный Гардог, пока лезвием кинжала поддевал штифт, скрепляющий шарнирные внешние петли, и придерживал один ставень свободный рукой. Грохот им ни к чему. Скоро защитная «дверца» с повисшим сверху крючком стояла, прислонившись к стенке, а парень прикидывал, как открыть само окно, и посматривал сквозь стёкла на убранство комнаты. Весьма скудное, как и положено такому небольшому селу. Узкая кровать, смятое одеяло. Тумба, на которой что-то виднелось. Жилая комнатушка, в которой явно кто-то был. Ночью уж точно. Рейнард нахмурился, не мог этот кто-то, вполне понятно кто, уже уйти? Тут же успокоил себя тем, что если преследуемые ушли, то на лодочную станцию, где можно было нанять небольшой корабль, без внимания не пройдут. А всё остальное не столь страшно. Даже то, что окно не открывалось целиком, что частенько встречалось в провинциях. Двигалась лишь верхняя его часть. Мужчина кисло оглядел эту форту. Пришёл к выводу, что уже вышел из того возраста, когда смог бы туда без особого шума протиснуться, да и сама рама выглядела хлипкой. Вряд ли та выдержит его вес, попытайся он залезть туда, а ещё и опереться не на что. Доски скользкие, никаких тебе ящиков, выступов или хотя бы помойного ведра, чтобы перевернуть и встать. Очередное препятствие на и без того извилистом пути. «Интересно, как дела у остальных? Или это только мне так не повезло?», Гардог честно пытался обдумать, как можно тихо попасть внутрь, с минуту, пока обматывал левую ладонь пращой.       По истечении этих шестидесяти секунд в окно полетела снятая створка, а следом тенью впрыгнул и сам Рейнард, рассудивший, что пара мгновений роли не сыграют. Да и так долго ждать, когда добыча совсем рядом, тоже неразумно. Этих людей надо схватить. В тишине звон тонкого стекла прозвучал не оглушительно отчасти из-за дождя, как и треск выломанного ветхого импоста. Едва осколки успели коснуться дощатого пола, мужчина уже перепрыгивал, упираясь левой рукой в раму, где могло остаться острое стекло. Почувствовал, как под ногами прогнулись половицы, хрустнули обломки окна. Быстрый взгляд налево, направо — пусто; и он уже бежит к двери, зная, что раз уж нашумел, то нужно быстро настичь врага, пока тот не разобрался что к чему. Серые глаза жадно рыскали в поисках цели. Нашли сразу две. Один человек, вероятно, парень из спутников принцессы, выбегал наружу через входную дверь. Мелькнул кусок спины и пола серого походного плаща. Второй человек находился в углу у противоположной стены. Собственно, сама девушка, учинившая весь этот хай. Секундное ликование, предвкушение скорого окончания затеплилось в душе. Перепуганная, миловидные черты лица застыли в маске ужаса. Она стояла, вжавшись спиной в тот злосчастный угол рядом с окном, из которого лился слабый, сероватый утренний свет. Полные, побелевшие губы были сомкнуты, чтобы не издавать криков, хотя вторгнувшийся был уверен, что та ещё наорётся за следующие несколько дней. Руки сжатые в кулачки подняты к груди, и этот жест уже не читался так однозначно. Что-то среднее между желанием бороться и просто защитить себя. Но это промелькнуло в голове слишком быстро, чтобы Рейнард зацепился за это, да и не хотелось ему. Он поймает её и отвезёт обратно во дворец, дело будет сделано. И сейчас это так близко. Так близко. Снаружи послышался шум, перекрытый хорошо знакомым голосом своего сенешаля: «Держите его!», а сам мужчина не колеблясь метнулся к подрагивающей девушке. Округлые карие глаза расширились ещё больше, одна рука метнулась ко рту, но она попыталась ещё сильнее вжаться в стенку рядом с окном. Не пустилась бежать от приближающего зверя, посланного за ней. Простецкая юбка зашуршала, на лицо упало несколько прядей светлых волос. Гардог видел её пару раз на приёмах и этого хватило, дабы отметить упадок внешности: нет хорошей одежды для подчёркивания достоинств фигуры, как и красиво уложенных волос и чистой кожи, даже под ногти забилась грязь.       Лишения путешествия были очевидны, однако принцесса пошла на них ради чего-то. Хотя что он знает о ней? Да и всё равно ему по сути. Главное, вернуть украденное и беглянку на положенные места. Рука уже потянулась к той, чтобы крепко схватить за плечо, скрытое под шерстяной кофтой. — Пора домой, Милдрет, там тебя очень, — начал парень, чувствуя мрачную радость, ощущая, как губы растягивает в довольный и злой оскал, но продолжить не получилось.       Окно, подле которого он оказался, идя к принцессе, внезапно лопнуло. Рейнард успел интуитивно пригнуться и отвернуть лицо, только потом понял по свисту над головой, что кто-то запустил камень или ещё что. Сделал этот в тот самый момент, когда его голова оказалась в зоне видимости. Ждал, выцеливал. Слово «ублюдок» вместе со злобой появились в голове одновременно с вспыхнувшей болью на левой стороне лица, шеи. Осколки порезали его, если не глубоко, то очень обидно. Примерно в это же мгновение паршивка, которая всё это время его заманивала в эту ловушку, рванулась к выбитому окну, практически вывалилась туда. Ухватить её он успел только за подол юбки, которая, по насмешке богов не иначе, разорвалась. На самом деле, ткань просто надрезалась тем же стеклом, остававшимся в раме, но Гардогу это виделось самой настоящей прихотью судьбы, решившей сегодня над ним поиздеваться. Радость и прежнее предвкушение тут же обратились в ярость, и он уже перегибался, чтобы самому следом покинуть дом, как тут в него запустили ещё один камень откуда-то из переулка или соседнего здания, вынудив нырнуть обратно за укрытие. Эмоции эмоциями, но он не позволял им настолько затмевать здравомыслие. Особенно на работе. Даже если добыча ускользала прямо из рук. Снова. Мужчина не мог назвать себя сдержанным и хладнокровным. Впрочем, если бы он каждый раз отпускал себя на волю злым и очень сильным порывам, то, вероятно, не дожил бы до своих лет. Поэтому ему пришлось, сжав зубы и зарычав, смириться с этой паузой в несколько решающих секунд, за которые принцесса встала и бежала в сторону к своим дружкам.       Только потом он перепрыгнул треснувшую раму, ломая её окончательно, и из сухого помещения вновь угодил под дождь. Принцесса, конечно же, убегала вместе с каким-то парнем, что подхватил её под руку. Удирали как от дикой своры. Быстро и без оглядки, да так, что лужицы разлетались брызгами под их ногами. К тому моменту из-за угла показались трое своих. — За ними! — скомандовал Рейнард, устремляясь за двумя маячившими фигурами.       Краем глаза он отметил, что впереди над самыми крышами серость неба была разбавлена чернотой дыма. Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло в груди, даже хуже ощущения ускользающей дичи. И спустя пару минут бега и плавно сокращающейся дистанции, открылся вид на кое-как обустроенную пристань. Всё стало ясно. Пока происходило отвлечение в доме, один из врагов, а может и несколько, прокрался на паромную станцию. Поджёг почти все корабли и лодки, что находились там вместе с самим пирсом. Подле которого лежало три до черна обгоревших тела, и от которого отходил единственный целый корабль с уже поднятыми белыми парусами. Там стояло две женщины, напряжённо всматривающиеся в сторону берега, в их руках были длинные вёсла. Ещё был мужчина, который что-то делал со снастями. Ярясь ещё больше от потери троих людей, Гардог осознал, что ветер-то им попутный. Кто бы сомневался. Всё определённо начинало выглядеть, как шутка сверху. Преступникам чересчур везло. К принцессе и её спутнику из очередного проулка выскочил ещё один парень. Эта троица буквально взлетела на дымящийся паром. Они проигнорировали и огонь, и дым, и ветхие доски, и летящие вдогонку стрелы, за что преследователи, на самом деле, могли бы их только похвалить — это меньшее из зол. И всё, что осталось Рейнарду и его людям, последовать за отчаянными беглецами.       Не упуская их из виду, Гардог прикрыл нос и рот предплечьем, чтобы не наглотаться едкого дыма. Он слышал, как позади провалились под кем-то доски, но не сбавлял темп. Если только он догонит, то всё будет того стоить. На его глазах трое с разбегу оттолкнулись от ещё более или менее целого каркаса пристани и прыгнули на борт корабля, где их ждали женщины. Те две, впрочем, не стали помогать своим подняться — начали отталкиваться вёслами от занявшегося причала. Ветер подхватил их, паруса затрепетали, корабль неспешно и грациозно начал отдаляться. И этого хватило, чтобы посланники короля не смогли преодолеть это расстояние. Рейнард в прыжке лишь полоснул рукой по борту, отчего только ногти обломал. Цель в прямом смысле слова уплывала от них. Уже падая в воду, он мог видеть, как принцесса и её помощники встают на ноги и скрываются из вида за деревянным бортом. Успел подумать о том, как всё неудачно сложилось для них, как враг отчаянно рисковал в своём бегстве. Что служило тому поводом: сама причина такого внезапного бегства Милдрет или же дурная слава команды Гардога, посылаемой в особых случаях; мужчина затруднялся ответить. Зато через пару секунд он смог уверенно заявить, что вода в озере Лотонес омерзительно холодная. Догонять корабль вплавь однозначно плохой вариант, поэтому вынырнув, Рейнард молча поплыл к берегу. Одежда потяжелела и вместе с оружием тянула на дно, однако ему удалось быстро доплыть до дна под ногами, а там уже брёл вперёд. Униженный, замёрзший, намокший. Надо ли что-то добавлять? Пожалуй, что да. В душе змеилась и чернела злоба. Дикая и первобытная. У него был строгий приказ доставить принцесску невредимой, но по всему складывается, что исполнить поручение выйдет не полностью. Он будет преследовать, пока не достанет. Зубами её потащит, если потребуется, но вернёт отцу. Никому не уйти от него, и раз уж так складывается, что выйдет по-плохому — он совсем не против. — Мы срежем путь, — громко рявкнул Рейнард, когда вышел на берег, свирепо зыркая на собравшихся людей. — Обгоним их. — Надеюсь, ты говоришь не про те леса, что окружают это озеро? — кисло спросил сенешаль.       И прозвучал этот вопрос так, как будто ответ был уже всем известен вокруг. Да, Гардог хочет пройти через те проклятые, непролазные леса.