Глава 6. Выпускной - шаг вперёд

      Гермиона и Рональд успешно сдавали экзамены. Они давно уже решили, что поедут в один колледж, Рональда ждали на специализацию Информационные Технологии, а это был очень и очень престижный факультет, Гермиона же стремилась в юриспруденцию.       Разумеется, думать о выпускном было совершенно некогда и незачем, по крайней мере девушке. Она привыкла за годы обучения, что пробиваться в жизни нелегко. Преподаватели долго не принимали её всерьёз, и только в старших классах педагоги наконец признали сокрытый в ней огромный потенциал. Гермиона была лучшей ученицей в школе. Именно этим она и объясняла себе интерес Милфорда. Она думала, по началу, что он для того и клеется к ней, чтобы помогла ему с подготовкой к экзаменам. Но парень справлялся и без неё, особенно если учесть, что он собирался в колледж со спортивным уклоном. Ему явно было с Гермионой не по пути.       Как только был сдан последний экзамен, девушка внезапно осознала, что выпускной уже на носу. Она встревожилась. Было очень подозрительно внимание парня, который за все школьные годы ничего кроме презрения к ней не проявлял. Неужели что-то вдруг изменилось? Необъяснимое волнение накрывало с головой. У Гермионы не было подруг, с которыми она могла поговорить о своих сомнениях.       Рональд? Очень сомнительно. Он ни разу не выказал никакого недоверия по отношению к Милфорду. И вообще был очень занят своими делами — друг пригласил на выпускной Нэнси Бартон. Она, к его безграничному удивлению, согласилась. И теперь парень каждый день носился со своей новой подружкой, таская за ней сумки с покупками к выпускному, угощал её вкусняшками и надышаться не мог на свою «единственную любовь», как её, смеясь, называла Гермиона. Рональд не обижался на подшучивания, парируя тем, что она просто завидует его успеху.       Милфорд был самым красивым парнем в школе, но это совершенно не радовало Гермиону, более того — её это пугало. Было настолько странно, что он её пригласил, что за два дня до праздника девушка решила отказаться. Она даже завела разговор об этом с парнем, но внезапно он приподнёс ей цветок-браслет к выпускному платью, заявив, что он отлично подойдёт к его костюму. Её сердце дрогнуло. На мгновение ей показалось, что этот парень, имени которого Гермиона ни разу в жизни не произносила, проявляет заботу, хочет понравиться. Может быть, он… Уоррен… заслуживает шанс?       В ночь перед выпускным Гермионе не спалось. Она ужасно волновалась. Завтрашний вечер должен быть каким-то особенным, но девушка совершенно не понимала смысла всего этого. Она никогда не танцевала на людях, они иногда дурачились в её комнате или в комнате Рональда, пока занимались уроками, но это были даже не танцы, а просто безумие какое-то.       Гермиона вздыхала, глядя в окно. Внезапно она осознала, что за всеми этими волнениями, экзаменами, подготовкой к выпускному, как будто забыла о Драко. Его образ словно всё время находился рядом, но еле уловимо. Сердце чуть не вылетело из груди, когда она вдруг представила, что, возможно, никогда больше не увидит его. Что, если в том последнем сне… он погиб? Она невольно зажала рот ладошкой, чтобы подавить стон.       — Боже… — выдохнула она. — Прости меня, Ангел! Прости! Я так беспечна и жестока. Ведь я обещала, обещала, что буду ждать тебя, а сама… сама совсем забыла о тебе.       Как же хотелось верить, что всё это только сон. Пусть это будет сон, лишь бы только мальчик из сна был жив. Она погрузилась в воспоминание той ночи, когда поцеловала его. Когда её сон показался реальностью. В ту ночь она ощутила его запах, вкус его губ, этот удивительный жар, пронзивший тело, словно молниями. Первый, единственный, настоящий поцелуй. Она обещала ждать. Ведь обещала.       А вдруг Милфорд захочет её поцеловать? Про все эти выпускные ходит столько слухов. Даже Рональд недвусмысленно намекнул, что «ночь выпускного, возможно, станет для него последней ночью детства». Гермиону коробило от мысли, что её друг решится связаться с девчонкой, о которой ходили не самые благопристойные сплетни. Парни!       Нет. Она уверена — её Ангел совсем не такой.       Гермиона долго лежала в постели, глядя на своё выпускное платье, висящее на дверце шкафчика. Веки постепенно смыкались, и девушка в полудрёме думала, как хотела бы, чтобы Драко увидел её в этом платье.

***

      Утро началось на удивление странно. Такого невозможно было предвидеть.       Не успела Гермиона проснуться, как в её комнату постучалась мама.       — Дорогая, ты встала?       — Да, мам! — громко произнесла девушка, и миссис Грейнджер, с сочувствующим лицом, вошла в комнату. Гермиона села в постели. — Что такое?       — Уоррен звонил, детка, — вздохнула мама. — Сказал, что заболел и не сможет пойти на выпускной.       — Что? — прошипела Гермиона и вскочила с постели, тут же натягивая джинсы.       — Милая, не волнуйся так! Я думаю, ты вполне можешь пойти и одна. Хочешь я пойду с тобой?       — Мамочка, поверь, — с благодарностью улыбнулась Гермиона, — я была бы счастлива! Но, боюсь, меня не поймут.       Гермиона быстро сбежала вниз по лестнице и сорвала телефонную трубку со стены. Быстро набарала номер и только потом испугалась, даже хотела тут же швырнуть её на место, но из аппарата уже послышался раздражённый голос:       — Н-да?       Она даже не решила, как обратится к нему, с чего начнёт и как задаст вопросы, потому просто доброжелательно выпалила:       — Привет!       — Что тебе надо, Грейнджер?       Грубость в его голосе обескуражила. Девушка ощутила укол в самое сердце самолюбия.       — Всего лишь узнать, как твоё самочувствие, — сдерживая рвущееся наружу возмущение, произнесла Гермиона.       — Всё хреново, довольна? — его голос звучал всё агрессивнее, и Гермиона не могла понять, в чём провинилась. За что такая грубость в её адрес.       — Как я могу быть довольна? Человек болен…       — Какое тебе дело?       — Может, я могу помочь? — с надеждой на примирение спросила она, и в трубке раздался хрип злобы.       — Всё, что ты можешь, это портить мне жизнь! — прокричал он. — Второй раз! Чтобы я к тебе ещё подошёл!       — А ну, прекрати немедленно! — повысила она голос. — Что ты вообще себе позволяешь?       С обеих сторон повисла тишина.       — Я приду, и мы во всём разберёмся, — решительно заявила Гермиона, и, тут же услышав в трубке вопль: «Не-е-ет!» — повесила трубку.       Гермиона выскочила на крыльцо и схватилась за руль велосипеда, стоявшего на террасе.       — Гермиона, куда ты? — голос мамы остался вдалеке.       Её ярко-зелёный велосипед летел стрелой. Она обожала своего стального коня, потому что он был точно такого цвета, как плащ Драко, когда он летал на метле. Она садилась в седло и представляла, что летит. Быстро, высоко.       Она вскоре успокоилась, но одна мысль не давала покоя: «Всё, что ты можешь, это портить мне жизнь… второй раз…»? — о чём вообще речь?       Она прислонила велосипед к крыльцу и быстро взбежала по ступенькам. Стучала громко и настойчиво, пока на крыльцо не выскочила пожилая горничная в чёрном платье и белом переднике.       — Я — Герм… — быстро заговорила девушка.       — Кто там, Марта? Я никого…       В мгновение ока девушка миновала не успевшую среагировать горничную и оказалась в просторном холле дома Милфордов. Ещё никогда в жизни Гермиона не была так решительно настроена выяснить отношения раз и навсегда. В конце концов, какое он имеет право?!       Она замерла посреди помещения. Её взгляд уткнулся в физиономию парня, не успевшего сбежать. От его красоты не осталось и следа — всё лицо было покрыто прыщами — крупными, мелкими, неправдоподобно выпирающими, как будто их нарочно кто-то налепил. Такое не замаскируешь, это точно!       — Какого хрена ты притащилась?! — завопил он, шарахаясь к лестнице в попытке сбежать.       — Ты сказал, что болен…       — Хотела убедиться? — злорадно ухмыльнулся он. — Довольна?       — Я не потерплю обвинений в мой адрес! Ты заявил, что это моя вина! Что за бред? — возмущалась девушка не в силах прекратить рассматривать этот ужас на лице Уоррена.       — Не твоё дело! — психовал парень. — Но я знаю, что это всё ты. И, да! Это не первый раз! Ты — ведьма!       Гермиона замерла на месте. В памяти внезапно всплыли слова Ангела: «…я догнал их. Всех по одному… Одному вырастил рога, другому прыщи по всей роже, на третьего натравил его же собаку… все эти годы верил, что ту… кудрявую девчонку никто больше не обижал…»       Она ошарашенно смотрела на Милфорда не в силах вздохнуть. И лишь одна мысль кружила в голове: «Он жив! Мой Ангел где-то рядом… Он со мной!»       — Но так не бывает… — прошептала она вдруг. — У людей не могут быть рога…       — Какие нахрен рога? — скривился Милфорд. — Убирайся из моего дома и не приближайся никогда, ясно?       — Что ты собирался сделать? — настойчиво спросила девушка, гордо приподняв подбородок. — Хотел посмеяться надо мной? Снова?!       И без того красное лицо парня побагровело. Всё было ясно без слов. Гермиона невесело усмехнулась.       — Это не моя вина, Милфорд. Это — твоё истинное лицо!       Гермиона медленно шла по улице, везя рядом свой любимый велосипед. Торопиться больше некуда. Осознание яркими огнями грело её душу. Она не сомневалась ни одной секунды — Ангел защитил её. Пусть так грубо. Может быть, он не мог по-другому. Ей в голову вдруг пришла неожиданная мысль, что если Ангел и в самом деле плод её воображения? В детстве она так нуждалась в защитнике, что вся эта необъяснимая энергия страха и надежды на спасение воплотилась в этом удивительном мальчике из сна — идеальном во всём. Но тогда… почему она каждый раз возвращалась в старинный замок, только когда была нужна ему? А вовсе не тогда, когда он был ей нужен? Не вяжется. Где логика?       Главное — он жив! Она уверена в этом. Никто не докажет ей, что её Ангел — плод больного воображения или просто сон. Этого не может быть!       Она сидела на крылечке возле дома, смотрела на проезжающие мимо машины, проходящих людей и пробегающих собак. А на душе было так хорошо! Так тепло и свободно, что передать невозможно.       Гермиона не хотела возвращаться в комнату, не хотела видеть свой выпускной наряд. Она была уверена, что испытает некую досаду от осознания того, что у неё не будет выпускного бала. Да, она могла пойти одна, но была уверена, что отсутствие Милфорда заметят все, а значит не избежать насмешек. Нет! Она не будет так рисковать. Она ушла на задний двор и, усевшись на качели, наблюдала, как солнце постепенно обегало небосвод. Мама принесла ей поесть, ужасно переживала, что дочь отказывается от выпускного. Даже предложила пойти с папой, тогда никто не осмелится вести себя некорректно. Но Гермиона вежливо отказалась, сказав, что выпускной — это последнее событие в её жизни, из-за которого она станет волноваться.       Когда на крохотной лужайке вдруг появился Рональд, в красивом нарядном костюме тёмно-коричневого цвета и при бабочке, Гермиона на мгновение потеряла дар речи. Она смотрела на друга и словно видела его впервые. Даже очки его не только не портили, а делали очень представительным и привлекательным. Придя в себя от секундного шока, Гермиона воскликнула:       — Бог ты мой! Какой потрясающий мужчина! Чем же я удостоилась такой чести?!       Рональд расплылся в смущённой улыбке. Гермиона не могла налюбоваться другом, странно, но она не испытала зависти или недовольства, лишь тихую тёплую радость.       — Где Нэнси? — продолжала девушка, весело прищурившись. — Ждёт в машине? Пришёл за благословением, папочка? — она тут же вскочила и быстро подошла к другу, обнимая его за шею. — Я тебя благословляю! — прошептала она ему на ухо и чмокнула в щёку, а когда отстранилась, поняла, что улыбка совсем сползла с его лица.       Рональд вздохнул.       — Что такое? — с сочувствием спросила Гермиона.       — Нэнси не пойдёт на выпускной…       — Что? — скривилась девушка, не веря собственным ушам.       — Она позвонила утром. Рыдала и просила прощения. Не знаю, что на неё повлияло, но… — парень почесал затылок и загворил как-то очень взволнованно. — Это так странно! Нэнси призналась, что хотела подшутить, ну, знаешь, типа… заманить меня в туалет, осавить без штанов и… выставить на всеобщее обозрение. Говорила и рыдала в голос. Сказала, что всё поняла и не хочет так поступать, и на бал не пойдёт, и…       — И ты не сходил к ней? — с сочувствием пролепетала Гермиона.       — Сходил, но… её отец к ней не пустил. Сказал, что они уезжают на выходные. Ерунда какая-то… — тут парень вдруг уставился на подругу во все глаза. — А ты почему не готова?       — Так… Милфорд заболел. Очень сильно. И… я же не могу пойти одна.       Рональд взмахнул руками, словно крыльями и хлопнул себя по бёдрам.       — Так иди одевайся, ты чего?! Я же здесь! Уффф… — парень шумно выдохнул. — Я ведь думал, что не пойду, хотел тебя… благословить.       Гермиона зажала рот рукой, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Она думала об Ангеле. Нет. Она не станет сейчас говорить о нём. Рональд и так немного растерян, и если она вдруг скажет, что и Милфорд и Бартон дело рук Ангела, Рональд точно отправит её в психушку.       — Ты правда хочешь, чтобы мы пошли вдвоём? — взволнованно прошептала она.       — Ну конечно! Ты можешь в этом сомневаться? — поражённо воскликнул Рон. — Беги! У нас мало времени — опоздаем!       Гермиона бросилась в дом. Он это сделал! Она убеждена! Ангел сделал всё, чтобы их с Рональдом выпускной стал счастливым днём, а не мигом позора. Хотелось кричать и плакать от восторга, но Гермиона твёрдо решила — это навсегда останется тайной её сердца. Только её тайной — её и Ангела.       Нежная лёгкая кремовая ткань обволокла тело, пышная юбка до колена, скромное декольте, маленькие лодочки без каблуков и кудри, лежащие на плечах. Она казалась себе принцессой. Никогда ещё Гермиона не была такой красивой. Рональд с открытым ртом замер у двери прихожей, а мама и папа еле сдерживали слёзы, когда их любимая единственная дочь спускалась вниз по лестнице.       — Повеселитесь! — шепнула мама ей на ушко.       — Поздравляю, солнышко, — ласково обнял её отец.       А Рон так и не нашёлся, что сказать, только безотрывно смотрел на совершенно не знакомую ему девушку.       Немного раздражённая долгими сборами мачеха Рональда отвезла их к школе и тут же уехала, но ребята и за это были благодарны, поскольку это был первый, и наверное, уже последний раз.       Ребята вошли под ручку в красиво и ярко украшенный спортзал школы. Любопытные взгляды приследовали парочку повсюду, ведь каждый выпускник знал, с кем должны были прийти Грейнджер и Поттер. Но почему-то ни у кого не хватило… духа? А, может быть, желания задать им хоть один вопрос о том, куда исчезли самые популярные парень и девушка в школе?       Рон и Гермиона танцевали, пили пунш и веселились так, как того хотелось только им. Каждый медленный танец сопровождался смехом, объятиями и весёлой болтовнёй. Лучшие друзья. Никто в этой школе не дружил так, как они. Это раздражало всех и каждого, но никто не посмел открыть рта.       Они шли к её дому пешком. Далеко, но Гермиона и Рон так решили, ведь тратиться на такси ужасно не хотелось, слишком тяжко им доставались те крохи, что они зарабатывали. Нет, родители Гермионы были хорошо обеспечены, будучи стоматологами, но девушка считала, что это глубоко неправильно сидеть у них на шее. Она всегда поддерживала Рональда в его стремлении к самостоятельности.       Молодые люди ужасно устали, ноги ныли, а потому, дойдя до тёмной автобусной остановки со сломанной скамейкой, призадумались. Гермиона не хотела портить платье о торчащие по бокам гвозди. Тогда Рон осторожно присел скраю и притянул подругу к себе на колени, и она спокойно обхватила одной рукой его шею, чтобы не упасть. Они продолжали смеяться и разговаривать, строя планы на колледж, на смену работы. Степендия — это, конечно, хорошо, но подработка не помешает.       Как-то неожиданно Гермионе показалось… точнее, она вдруг обратила внимание, что Рон между делом поглаживает её спину, автоматически, как хозяева обычно поглаживают лежащую рядом кошку. И всё же стало неловко. Гермиона вздохнула:       — Ну что, пошли дальше?       — Ага, — совершенно нейтрально ответил Рон, и девушка поспешила встать с его коленок, пообещав себе никогда больше так не делать.       Некторое время она всё ещё слушала его размышления о том, что Нэнси оказалась не такой плохой, как о ней говорили, раз она раскаялась и сказала ему правду. Потом и Гермиона упомянула своего несостоявшегося ухажёра с его прыщами, что весьма удивило Рона. Уж у кого угодно, но только не у Милфорда могли быть прыщи. У него же никогда их не было! Гермиона на это только плечами пожала.       Возле дома девушки друзья обнялись.       — Спасибо тебе за этот вечер, — прошептал Рон.       — И тебе спасибо, — улыбнулась Гермиона. — Ты самый лучший друг на свете.       Они замерли друг против друга, глядя в глаза. Это странное необычное напряжение, возникшее между ними, стало сильно смущать Гермиону. Она чувствовала, как потяжелело дыхание, как сердце замедлило ход, словно предстояло свершиться чему-то очень важному. Она смотрела на Рональда, но видела лишь его — своего незримого Ангела, словно ощущая всей кожей его присутствие.       Неловкость уже перерастала в страх, когда Рон вдруг выпалил:       — Ну пока! — резко развернулся и, почти бегом, понёсся прочь.       Гермиона растерянно схватила ртом глоток воздуха, а потом крикнула вдогонку:       — Пока, Рон!       Он, не оборачиваясь, махнул рукой и исчез за поворотом. Гермиона с облегчением вздохнула: «Спасибо».

***

      С тех пор как Гермиона и Рональд уехали в колледж, что-то между ними изменилось. Они всё так же весело общались, встречались в кафе и парках, но девушка чувствовала, что он как-то отдалился. В колледже он оказался одним из тех парней, на которых девушки обращают внимание. Его яркие рыжие волосы, очки и накачанная фигура вызывали недюжинный интерес. Гермиону это ужасно забавляло, а Рон стал намного увереннее в себе и уже поменял не одну девушку. Но для Гермионы он был всё тем же другом, что прежде. Тем же смешным мальчишкой, с которым она познакомилась в школьном автобусе.       За прошедший год он лишь однажды спросил:       — Почему ты отшиваешь парней? Ты красивая, умная, да и парни к тебе подкатывают не самые…       — Рон, перестань, — вздохнула она. — Ты ведь знаешь, мне это неинтересно.       Он долго и проницательно смотрел на подругу.       — Неужели ты всё ещё ждёшь? — почти не веря в собственные слова, тихо спросил он.       Девушка опустила глаза, и Рон, зажмурившись, отвернулся, изо всех сил стараясь взять в руки возмущение, собирающееся вырваться наружу.       Гермиона словно приговора ждала его слов, но друг молчал, нервно сминая салфетки одну за другой. В конце концов она не выдержала.       — Рон, я…       — Честно говоря, надеялся, что все эти сказки остались в детстве, — строго заговорил Рон. — Ты ведь взрослая девочка…       — Прости, — виновато шепнула она, заглядывая другу в глаза. — Но у меня есть основания полагать, что этот мир…       — Гермиона, это просто сон! — устало простонал Рональд. — Ангел из детского сна не существует, как бы тебе этого ни хотелось!       — Ты стал циником, Рон, — с сочувствием улыбнулась она. — Но я верю, чувства меня не обманывают! Скоро Драко найдёт меня. Каждую ночь мне снится дом, мама и папа. Я уверена уже на этих каникулах…       — Ты просто скучаешь по ним, — Рон с сочувствием сжал её руку. — Сколько ещё ты собираешься ждать?       Гермиона не думала. Она лишь почувствовала, как жаркое волнение опалило всё её тело, и решительно ответила:       — Пока он не придёт.