***

Селена на цыпочках вошла в мастерскую, в нос немедленно ударил запах дерева и непросохших красок. Она нервно потёрла запястье, там, где рука была испачкана маслянистыми пятнами. В первую очередь ей нужен был растворитель или нечто подобное, чтобы отмыться, а во вторую – ответ на вопрос: какого чёрта здесь происходит?! Почему-то отчаянно не хотелось верить в то, что Берт как-то связан со всем этим: исчезновениями людей, призраками в отеле, ненормальной Жозефиной… «Художник, он просто художник, творческий человек, не от мира сего…» - тут Селена невольно усмехнулась своим мыслям – не от мира сего в Тотспеле был каждый первый, она уже и за свою адекватность не могла поручиться после всего, что с ней произошло. Девушка огляделась: в комнате никого не было, только пара мух ненавязчиво жужжали под потолком, не давая сосредоточиться. - Берт… Берт, это я, ты дома? Тишина. Селена задумчиво обошла мастерскую, не рискуя заглядывать в спальню хозяина и другие помещения. Присела на стул, решив подождать возвращения Берта, чтобы спросить его обо всём прямо. Взгляд медленно скользил с одной картины на другую: множество портретов, а вот чудесный пейзаж, дальше морда лошади во весь холст, вот лунная дорожка и маяк у лимана. Она невольно улыбнулась, вспомнив их вечернюю прогулку. Сильные руки, подхватившие её, вынося из воды, тепло тела, когда она опиралась на него, прихрамывая по пути домой, тёмные, по-кошачьи загадочные, глаза, его губы… Селена крепко зажмурилась, отгоняя воспоминания о поцелуях. «О чём я только думала, поцеловав его здесь! Всё-таки алкоголь не лучшее решение во время стресса - дала бедному парню напрасную надежду, ведь я не Лилит.» - Я – не Лилит! - Она произнесла это громко и отчётливо, словно пытаясь убедить саму себя. - Кто же ты тогда? – мягкий голос заставил ойкнуть и подскочить от неожиданности. - Я… я… - тут Селена поняла, что, как и на прогулке с Лиамом, не может произнести своё настоящее имя, – я ведь тебе уже рассказывала, там, в шатре у Таролога, – выпалила она наконец, - но ты не поверил. Берт только покачал головой, подходя ближе. - А ты сама бы себе поверила? – тонкая улыбка коснулась его губ. Надо было признать: случись что-то подобное с кем-либо из её окружения, Селена первая бы покрутила пальцем у виска и посоветовала обратиться к психиатру. - Вряд ли, – усмехнулась она. - Но мне хочется тебе верить, – Берт быстро преодолел небольшое расстояние между ними, подойдя вплотную так, что она могла чувствовать его дыхание. Он поднял руку, и девушка автоматически отступила на шаг назад. - Ты боишься меня? – чёрные глаза смотрели на неё с невыразимой грустью, рука так и застыла в воздухе, в паре сантиметров от её лица. - Я… - голос Селены внезапно осип, - нет… я тут… краской испачкалась! – она показала ему запястье, словно возводя между ними преграду, - можно отчистить? Художник широко улыбнулся: - Конечно. Он отошёл к столу, начал перебирать стоящие там бутыльки, баночки и тюбики. Наконец, найдя то, что нужно, смочил платок какой-то жидкостью и протянул девушке: - Вот, это поможет. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, сжавшись вокруг мягкой ткани. Через пару секунд, показавшихся вечностью, Селена смущённо отвела глаза и, забрав платок из его рук, принялась ожесточенно отмывать пятна. - Ну кто так делает? – Берт рассмеялся, вновь подходя ближе. – Ты так дыру на себе протрёшь, давай я. Но Селена вцепилась в платок, будто в спасательный круг. Аккуратно разжав тонкие пальцы, Берт мягко продолжил начатое. Больно не было, кожа перестала краснеть и гореть, и девушка поймала себя на мысли, что ей приятны его прикосновения, приятно невесомое касание воздуха, когда он подул на её руку… - Как-то в детстве я разбила коленку… Не сильно, но кровь текла… - Селена не знала, зачем начала это рассказывать, и понизила голос до шёпота, - мама обработала рану, а потом подула на неё и болеть сразу перестало. Она наконец нашла в себе силы посмотреть на Берта. Он, не отрывая от неё взгляда, ещё раз подул на руку и легко поцеловал изящное запястье. - Готово, мисс, ваша ручка, как новая. - Спасибо, - Селена улыбнулась, но руки не отняла. Почему-то хотелось, чтобы этот момент не заканчивался, чтобы он продолжал держать её ладонь, мягко поглаживая кожу большим пальцем, и смотреть, так, как никто и никогда до этого на неё не смотрел. В этом взгляде были и нежность, и вожделение, и восхищение, и принятие, сила и слабость, и страсть, какой-то невероятный огонь, от которого начинала кружиться голова. Она покачнулась и опёрлась на Берта, чтобы не упасть. Его руки до странности знакомо и привычно легли на её талию, а их лица оказались слишком близко. Прядь чёрных, как смоль, волос упала ему на глаза, и Селена машинально, не задумываясь, отвела её в сторону. На этом движении он поймал её руку, задержав ладонь на своей щеке. Девушка будто приросла к полу, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Берт прижался лбом к её лбу, их губы почти соприкоснулись, теперь она чувствовала биение его сердца, дрожь его тела… Сладкий, тягучий, до невозможности желанный поцелуй… В какой момент они начали целоваться, что вообще происходит вокруг? Селена не смогла бы ответить, окончательно потеряв счёт времени, словно растворившись в кольце его рук, огне его губ … И только пара до странности светлых голубых глаз с печалью и обидой, наблюдала за ними в помутневшее от пыли и времени окно.