.

Ночной ветер проникал в небольшую комнату, сквозь открытую форточку. Морской бриз освежал, давал протрезвить юную голову, которая была забита только мыслями о ней. Его музе. Чей облик воплощался в чувственных и живых стихах, непохожих на те, обычно во время стихотворных поединках сочиняет он. Эти строчки так похожи на неё. Они свободные, задорные, могут быть иногда жуткими. Совсем как она. Наверное, поэтому Син Цю и полюбил её в тайне ото всех. И пишет эти любовные четверостишия только по ночам, в секрете от хозяйки ритуального бюро. Хотя мечта прочитать их ей когда-нибудь не угасает, а, наоборот, становится только сильнее. Но портить дружбу своими чувствами он не хочет. «Она сама узнает», — кладя на последнюю страницу книги, которую они сейчас читают, небольшую бумажку. В глубине душе он хочет, чтобы эти строчки оказались в руках своей законной хозяйки… *** — Господин Син Цю, ты опять не выспался? — спрашивает Ху Тао, когда в очередной раз он начал клевать носом во время их совместного чтения нового романа, которые так любезно предоставляет он из своей библиотеки. Она давно заметила такое состояние у своего друга, но он вечно говорит о том, что всего лишь из-за дел в гильдии или путешествий по живописному Ли Юэ ложиться спать поздно. А ещё её предельно смущало (и радовало), что он примостился на её плече случайно, неосознанно. -Извини, госпожа Ху, но что ты сказала? — её мелодичный голос становился настоящим мёдом для его ушей, а очередной поток вдохновения посреди ночи не дал ему проспаться нужное время. Неудивительно, что он задремал. Подняв голову юноша смотрел на неё. -Сколько раз я говорила тебе ложиться в нужное время, — с недовольным, но очень милым лицом она смотрела на него. Они вновь сидели на своей любимой скамейке около ресторана «Народный выбор» в уютном теньке. Примерно в этом же месте прошёл их первый поэтический поединок. Она его победила. Уже тогда он начал понимать насколько эта девочка прекрасна. -Ты должна понимать, что меня просто вновь нагрузили обязанностями, не переживай, — ответил Син Цю, смотря на неё своей мягкой улыбкой, которую любила Ху Тао. Видя её, на душе сразу становилось гораздо теплее и спокойнее. – Думаю пришла моя очередь читать для тебя? -Да ты прав, но к сожалению, мне уже нужно идти, — она встала и обернулась на него с весёлой ухмылкой. –Чжун Ли мне вчера сказал, что к 4 часам он уйдёт куда-то, надеюсь не к этому предвестнику, но, впрочем, меня это не касается. Сам понимаешь, что за бюро нужно следить. До свидания, господин Син Цю! Помахав девушка умчалась в сторону бюро. Син Цю остался сидеть на этой скамейке, провожая её взглядом. Жаль, что он только потом понял о пропаже последнего написанного четверостишия о своей тёмной музе. Зато теперь она всё поймёт. Если и будут терзать его душу страдания, то не любовные. *** »…Не хочу быть твоим другом, Лишь в переулке ждёшь ты, муза. Прошу поцелуй подари часом, Спрячет нас с тобой темнота…» Бледные щёки Ху Тао вмиг стали красными. Она глубоко задышала, пытаясь выровнять дыхание и стух бешено бьющегося сердца. Девушка не могла в это поверить. Даже дураку будет понятно, что этот любовный стих посвящён поэтессе тёмных переулков, его музе. То есть ей. Очаровательной Ху Тао, владелице ритуального бюро «Ваншэн» в семьдесят седьмом поколении. Которая была влюблена в этого мальчика: с его надоедливой синей чёлкой и недосыпом. «Неужели он по ночам пишет стихи обо мне?», — единственная мысль, которая вертелась в её голове и пыталась в ней остаться. Нет, ну она уже так не может. Это нельзя сохранить в молчании никак. Как только вернётся Чжун Ли она оставит на него бюро, а сама побежит, как только сможет на склон, чтобы найти его. Сказать всё, что у неё тоже накипело в душе. «Дождись только, Син Цю...», - думала она, когда брала листочек и написала ответные строки: «Муза появится в темноте, И подарит она часом тебе, Милый юноша, Поцелуй, который твоя мечта.» *** И она прибежала. Бежала, что были силы с бумажками в руке. Впервые ей хотелось кричать о том, что она чувствует. А ветер в лицо и шумная улица дают понимать, что это не сон, а реальность. И на склоне она увидела его. Сидящего на камне, смотрящего в сумеречное небо, скрытое туманом. С этой улыбкой, которую не скрывала чёлка. -СИН ЦЮ! К чёрту все формальности и вежливости. -Ху Тао? — он повернулся на её крик и встал, чтобы подойти. –Как ты здесь оказалась? Дурак, ты же сам знаешь любимое место поэтессы тёмных переулков. Он подошёл ближе, но она вытянула руки и протараторила в самую землю, а не в его глаза, как привыкла это делать: -Ты мне тоже нравишься! -Что? Он замер, ведь не поверил своим ушам. Она протянула две бумажки. Одна его стих, а вторая… Ответ. От самой музы. -Читай, а потом уже что-то говори! И он начал читать, как она сказала. И до конца не верил, что это всё правда. Что его любовь взаимна. Что она прочла этот жалкий стих и ответила на него. Он в момент проглотил язык и потерял силы говорить что-либо. А зачем нужны слова в такой момент? Он взял её руки и сплёл пальцы. На лице Ху Тао мигом появилось удивление, а румянец так и не спал с белоснежных щёк. Син Цю смотрел в её удивительные глаза, в которых сияло яркое пламя чувств. А в его золотых будто отражались все богатства, сияющее от её же огня. -Могу ли я тебя поцеловать, муза? — он прошептал это в самые губы, которые так манили его уже очень долго. -Пх, зачем ты спрашиваешь, если понимаешь, что мой ответ — да, — ответила она шёпотом со смехом, так привычным для неё. И он поцеловал её. Мягко. Любя. Так мог только он для неё. Потому что его муза самая прекрасная и ценная в этом мире. Её губы были сладковатыми, самыми нежными. Ху Тао пронзила водная глядь по сердцу, остужая весь её пыл, давая умиротворение. И она хотела испытывать это душевное спокойствие и одновременно хаос каждый день. Син Цю отдал ей все чувства, которые жили на душе так долго, что теперь только пламенное тепло разливалось по его телу. Сейчас было важно не неумение, а лишь их чувства. Которые будут жить долго. Он уверен в этом. -Теперь ты получил этот поцелуй, поэт, — отстранившись сказала Ху Тао, прижавшись к нему. -Да, моя муза, — ответил он ей прижимая сильнее, боясь отпустить. -Хи-хи, даже в гробу со мной полежишь? — ухмылка сразу появилась на личике. -О боже, Ху… -Что? — она недовольно посмотрела на него. –Или ты сразу предлагаешь нам перейти на уровень Чжун Ли и того предвестника… Он прижал ладонь к её рту. Сейчас Син Цю боролся за то, чтобы не умереть от смущения. Она убрала его руку и умилялась, что такой чудесный мальчик достался только ей.