Суд над Кисаки Теттой.

Словно судный день. Настало время первого собрания токийской группировки "Свастонов" в новом году, после Рождества. Свежие снежинки изредка падали на ресницы ожидающих слов от Майки гопников, собравшихся целой толпой. В ожидании, юнцы обострили уши, ведь Манджиро огласил, что тоже желает высказаться насчет недавних событий в "Свастонах". Эпоха, которую он так долго строил чуть не получила удар в спину от того, кто называется их членом. Необходимо изгнать того, кто виной всему этому. — Кисаки Тетта, — эхом раздался голос юноши, чьи глаза были все так же пусты, и лишь взгляд заставлял кровь стынуть в жилах, а сердце биться до неузнаваемости чаще от гнетущей тишины и страха, засевшего глубоко в груди. — Да, — бесстрашно ступил вперед Тетта, игнорируя этот самый до боли пустой взгляд Майки. Его планы и намерия порой были впереди чувств, особенно страха и трусости. — Ты исключен, — лишь два слова Манджиро и каждого в миг бросило в дрожь. Даже тот самый "бесстрашный" Кисаки выпучил глаза, скрывающиеся за очками. — Ханагаки Курису, выйди дать обвинение, — повисло чувство, словно это самый настоящий суд или необычная игра, но здесь на кону точно была чья-то жизнь. Из толпы, легкими, но широкими шагами, словно ноги не касались земли, они точно парили над ней. Гордо выпрямившись и расправив плечи, вышла девушка с самодовольным осадком на лице, благодаря нахальной ухмылочке. И, слегка поклонившись перед Манджиро, в знак уважения, та встала рядом и одарила всех улыбкой, снимая неприятный осадок с груди собравшихся. Стало на миг уютно стоять в такой тишине, а улыбку барышни даже не посчитали странной, а наоборот. Её присутствие заставило большинство расслабиться. — Чего раскисли, не вас же судят! — рассмеялась та, сдавив красивую улыбку во все зубы. — Что за девчонка? Ты в своем уме, Майки, что ты несешь? Какое ещё обвинение? — тут же возразил Кисаки. В полном недоумении, нет, он стоял в шоке, скаля зубы от накопившихся гнева и злости, что будто лились вместо крови по его жилам. — И так, обвинение для Кисаки Тетты, ха-ах, гениальные планы так легко разгадать, — зевая твердила та. Наслушавшись умопомрачительных рассказов Чифую и её дорогого братца, весь пазл, что она так давно собирала, наконец был готов. На этот раз Курису не отступит. — Ах, точно! — она злорадно заулыбалась. — Кисаки Тетта, за каждое слово ты получаешь по своим наглым щам! — девушка словно специально помяла кулачки, наглядно показывая обвиняемому, что дойдет до конца. — Ты обвиняешься в подстройке покушения на Рюгуджи Кена, убийства Баджи Кейске, а так же... я подозреваю тебя в попытке пристроить к себе убитого горем Майки, — выдала та, словно на блюдечке. Толпа собравшихся тот час зашепталась, но шёпот тут же перерос во что-то вроде "Чё за нахуй, Тетта??". Все были неимоверно в гневе, а Кисаки тут же выпнули из общей кучки, словно местного аутсайдера или грушу для битья. Ханма даже не успел возразить, как... — Кисаки, — вновь начал Майки. — Ты так же спровоцировал Такемичи на битву на Рождество, дал Юзухе нож, чтобы она убила Тайджю.. мне об этом рассказали Мицуя и Чифую, — слушая голоса гопников, что явно не в восторге от накопившейся в голове информации кипели и все голосили, Манджиро продолжил. — Я ведь и раньше все прекрасно понимал, но ради расширения "Свастонов" лишь закрывал глаза на твои махинации. Когда Кисаки уже хотел ступить к Майки, с ярым намерением поговорить, объясниться, а Доракен значительно напрягся и был готов защититься, раздались уже тяжелые шаги, что нельзя было сравнить с теми легкими и плавными, словно по воде, шажками. Это все так же была Курису, но высказав всё, что так долго держала в себе, она вновь пришла в состояние, когда ей двигал лишь самые негативные эмоции, собранные с каждого собравшегося здесь. Она шла на Кисаки, но тут выступил перед ней Ханма, откровенно, он чуть ли не полетел на неё с кулаками. Но Доракен тут же прикрыл полностью безразличную к громилам Курису, что сейчас была готова рвать и метать. — Кисаки, — сорвалось с её губ, на слух нежным, но намеренно режащим по сердцу голосом. УДАР. Очки Кисаки полетели в сторону, а сам юноша с грохотом, от неожиданной силы со стороны такой "хрупкой" девушки, упал прямо на свое мягкое заднее местечко. УДАР. Курису в гневе, готовая разорвать парня вклочья, она вдруг остановилась. — Кейске.. я и подумать не могла, что это все спланировано. И снова.. Удар за ударом, один сильнее следующего. Каждый раз, когда Кисаки пытался дать сопротивление она била ещё сильнее, собирая всю плывущую по её мышцам силу в кулаки. Доракен и Майки, обычно не допускающие драк на собрании, безразлично глядели на то, как заместительница командира пятого специального отряда избивает уже бывшего члена "Свастонов". Намертво держа Ханму в узде, Кен словно специально заставлял смотреть на то, как уродуют его дружка. Майки, спустя ещё парочку хороших ударов, объявил окончание собрания. Кто-то ушел, но все же большинство остались смотреть на месиво, что творила обычно веселая и подбадривающая всех Курису. Именно сейчас можно было взглянуть на силу особого отряда. Верхушка беспощадна и пора бы всем об этом напомнить. Всё закончилось, когда сам Майки сказал стоп. Тогда, словно по щелчку пальцев Курису отцепилась от полумертвого противника, загнанного у угол крольчонка. Теперь она смотрела на него с сожалением, но все равно была неимоверно хладнокровна к валяющейся тушкой под её ногами. — Терять товарищей больно, особенно, когда он умирает на твоих глазах, — с хрипотой в нежном голоске произнесла та, проходя мимо Ханмы, что пал на колени перед избитым другом. — Ещё раз увижу вас, то в живых не оставлю, передай этому клоуну мои слова. В ответ последовала лишь тишина. Гнетущая, беспощадно бьющая по ушам, создавая своим существованием лишь головную боль и неприятный осадок на сердце.