Часть 1

Адриан ворочается в своей идеальной кровати, на ортопедическом матрасе с точно рассчитанным соотношением жёсткости и мягкости. Ночью приходят странные мысли. Он думает о смерти. Представляет, как поднимается на один из парижских небоскрёбов и летит вниз, оставляя позади все проблемы. Смерть кажется отличным решением, выходом, покоем. Если он умрёт, не придётся думать, как наладить отношения с отцом и завоевать свою Леди, что делать после окончания коллежа. Больше не будет каждодневной суеты, усталости и пустоты в груди. Он будто со стороны видит своё мёртвое тело и ощущает лишь спокойную решимость. Подобные мысли посещают его и в облике Кота, но это скорее шаловливое любопытство — узнать, что там, за краем. Если он может превращаться в супергероя, почему не быть жизни после смерти? Одно не абсурднее другого. Интересно, какой он настоящий — Адриан или Кот Нуар? В облике Кота он чувствует себя более свободным: шутит, флиртует со своей Леди, не боится выглядеть смешным и глупым. В обычной жизни он, кумир юных парижанок и единственный сын знаменитого дизайнера Габриэля Агреста, обязан держаться в рамках. Публичной жизни неведома жалость, каждое твоё слово может быть использовано против тебя. Путь в особняк журналистам заказан, но внутри царствует всевидящее око строгого отца. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Жизнь Адриана — балансирование над огненной пропастью, сплошная ложь. В первую очередь самому себе. Он плохо распознаёт свои чувства, не умеет прямо говорить о своих желаниях, выражать своё мнение, ему сложно даётся твёрдое «нет». А с чего ему это уметь? Отец это не поощряет. Ему нужна послушная марионетка, строевым шагом марширующая на фотосессии и дополнительные занятия. Адриану нужен отец, который будет присутствовать в его жизни не только в качестве строгого законодателя и судьи. Разве он многого хочет? Простого, человеческого тепла, общения, чтобы отец хотя бы немного времени уделял ему, чтобы они вместе смотрели глупые комедии, ходили в парк, готовили еду. Не так уж важно, что они будут делать. Главное — вместе. Счастья нет. Оно навечно застыло в детстве как древняя муха в куске янтаря. Адриан помнит тёплые мамины руки, переливчатый смех, мягкие светлые волосы, клубничные на вкус, добрые сны, как отец в подчёркнуто домашней одежде готовил яичницу с хлебом, как они все вместе играли в кубики… Он бы всё отдал, чтобы вернуть то время. Даже жизнь. Зачем ему эта серая пародия на настоящее? Мама показывала ему настоящую жизнь во всех смыслах. Тяжёлую, оборванную, грязную, хромающую на обе ноги, но от того более ценную. Они ходили помогать в дома для бездомных, больницы, хосписы. Мать считала это священной обязанностью. Адриана поражало, как, на первый взгляд, абсолютно несчастные люди хватаются за жизнь, как некоторые из них… парадоксально, ненормально счастливы. А он в данный момент несчастен, хотя, казалось бы, у него есть всё — деньги, известность, любая девушка ляжет у его ног, стоит пальцем приманить (но он никогда не воспользуется этой возможностью). Только любви нет, тепла нет. Он завидует одноклассникам: Нино, Маринетт, Алье, которые спокойно общаются с родителями и друзьями. Для них это также естественно, как дышать. Возможно, это общение и есть воздух жизни, а у него он на исходе. Лёгкие горят, воля к жизни утекает сквозь пальцы. В школе он обрёл друзей, но это ещё острее обнажило нехватку родительской любви. Несмотря на боль и периодическое раздражение, Адриан любит отца. Они единственные близкие люди друг у друга. Их роднит общее горе и память о матери. «Она хотела, чтобы я его слушался и любил». Отец, погружённый в работу, не сопровождал их с матерью. Когда её не стало, благотворительные визиты прекратились. Габриэль Агрест участвовал в благотворительных мероприятиях и наверняка выделял деньги на благотворительность, но Адриану казалось, что это не совсем то. Он хотел что-то делать сам, своими руками. Следуя заветам матери, он старался в обычной жизни, в мелочах совершать добрые дела. «День прожит зря, если ты не сделал ничего доброго», — говорила мать. Адриан не убьёт себя. Если перейти черту, не только ничего доброго больше не сделаешь — причинишь боль тем, кто тебя любит. Отец, его Леди, Натали, Нино, Маринетт, Кагами, Алья, Плагг… Знакомые лица мелькают перед глазами. Калейдоскоп останавливается на его Леди. Тёмные хвостики, васильковые глаза, прекрасная фигура, грация и ловкость, способность быстро соображать. Интересно, какая она в обычной жизни? Одинокая и независимая? Или, может, забавная и неуклюжая как Маринетт? Да нет, вряд ли. Его Леди самая смелая. Её заставит заикаться разве что злодей с подобной силой. Адриан фыркает, представив эту картину. Обсудить с кем-то свои суицидальные мысли? Точно не с Леди, не стоит добавлять ей повод для беспокойства. Отец и Натали стопроцентно отправят его к психиатру, он пропишет таблетки, которые, может быть, и помогут, но… причина не будет устранена. Маринетт — понимающий человек, ей Адриан доверяет, но она слишком хрупкая и впечатлительная. Нино выслушает его, но что он посоветует? Ответит в духе: «Сочувствую, брат. Отвлекись на что-нибудь. Хочешь, вместе развлечёмся, сходим куда-нибудь?» Нет, пожалуй, он останется с этим один на один. Хотя почему же один? Мама — она всегда с ним, в его сердце. Ради неё он живёт и ради своей Леди. Он не оставит её сражаться со злодеями в одиночку. Ради матери живёт отец и ради него, Адриана, конечно, тоже. Ему никак нельзя умирать. Для отца это будет фатальным ударом. Адриан думает о хорошем, то есть о прошлом, и медленно погружается в сон. Завтра его ждёт трудный день, единственным светлым пятном которого будет коллеж и, если повезёт, встреча с Леди.