II

“Парк юрского периода” произвёл на Грюнта неизгладимое впечатление. Конечно, они смотрели оригинал, а не один из четырнадцати ремейков, ребутов и мягких перезапусков, напичканных компьютерной графикой, как ворча — нейростимуляторами. Технологии развиваются, это прекрасно! Но никакие голопроекции не перебьют образцовые режиссуру и операторскую работу первого фильма. Более поздние любили демонстрировать масштаб, флексить CGI-мускулами на общих планах, а первоисточник, по-документальному реалистичный, словно и правда забрасывал тебя в логово исполинских хищников, позволяя любоваться на них снизу вверх. Шепард пришлось объяснять, что парк не уцелел после атаки Жнецов, потому что его и не было никогда — и даже Гаррус заметно расстроился. Семейный просмотр удался на славу.

***

Шепард не любила возвращаться на Мендуар: на родной планете у неё не осталось прошлого и не могло быть будущего. Кенотаф на семейном участке в Ланкастере, который почти двадцать лет назад обустроил дядя, был уничтожен в одной из планетарных бомбардировок — вместе со всем кладбищем, — а иначе Шепард отправилась бы туда. Пришлось согласиться на местный "Мемориал героям 2170 года": ей требовался символический жест. Мендуарское солнце светило так же, как в детстве — и это ещё сильней пронизывало одиночеством. — Мам, пап. Я выхожу замуж… А у вас, кстати, есть не только будущий зять-турианец, но и внук-кроган... ...Шепард не задержалась на Мендуаре: дома её ждали.

***

Победа над Жнецами и повреждение сети ретрансляторов многое переменили: межпланетарное сообщение так и не вернулось к довоенному уровню. Системы по-разному переживали период вынужденной самоизоляции, но каждой — пришлось адаптироваться. Кое-что, впрочем, осталось неизменным: например, неприспособленность Шепард к спокойной жизни. С мечтами вернуться в строй пока что пришлось попрощаться, поэтому от безысходности она ввязалась в борьбу… иного рода. Когда ты коммандер Альянса Систем и фигура настолько статусная, уладить бюрократические формальности, выходя замуж за высокопоставленного члена Турианской иерархии, чертовски сложно. Достигнутые компромиссы казались тонкими, как паутинка, дрожали на ветру и от каждого неловкого жеста грозили порваться напополам — но Шепард никогда не боялась сложностей.