10. Никс

      Номи разглядывала парящие в воздухе белые лепестки от цветов яблонь. В ее серебристых глазах отражалось голубое небо, а Никс старался следить за своим поведением, чтобы Номи не заметила, как он беззастенчиво пялится на нее. На ней был надет приталенный голубой сарафан с широкими бретелями, доходящий до середины щиколотки, а под сарафаном — легкая блузка с широким воротом. Никс тоже впервые надел на себя светлые вещи, стараясь не выделяться во Дворе весны.       — И как тебе удается с такой легкостью пересекать границу Двора весны? — Номи обернулась к Никсу.       — Скажем так, верховному правителю Двора весны стоило бы озаботиться финансовым благополучием тех, кого он ставит на границу с людьми. Некоторые вовсе не прочь бросить себе в карман пару золотых и закрыть глаза на пересекающих границу.       Номи многозначительно хмыкнула, но ничего не сказала. Они сидели посреди раскидистого яблоневого сада, где сладко пахло цветами и пыльцой.       — Почему ты так расстроилась, когда я говорил о традициях иллирианцев? — Никс вытянул длинные ноги на покрывале и облокотился на согнутые локти.       — Моя мама родом из Ефрада. Не из столицы, а с острова, откуда прибыла наша верховная правительница с частью подданных, — Номи мотнула головой, из-за чего ее рыжие волосы рассыпались по плечам. — Там была война, тяжелая война для всего острова. В ней моя мама лишилась крыльев. И мне иногда горько видеть, какая грусть бывает на ее лице, когда она видит крылатого фейри рядом.       Никс виновато опустил голову. Впервые Номи сказала что-то по-настоящему личное.       — Но моя мама — сильная женщина, пускай крыльев она и лишилась, но шрамы носит с гордостью, — Номи краем глаза посмотрел на Никса и коротко улыбнулась.       — Вопросов к твоему характеру становится все меньше, — Никс махнул рукой.       На пустом пледе в коричневую клеточку стали появляться тарелки с фруктами и кремовыми пирожными, последним появился поднос с яркой красной клубникой. Номи едва сдержала смех, глядя на то, как пара ягод скатилась на плед.       — И где мой букет из любимых цветов? — девушка вздернула бровь.       — Ты его еще не заслужила, мисс зазнайка.       Никс потратил целый день, выискивая во Дворе весны то самое место, фрукты и цветы: все было продумано и выверено им до последней минуты. И в этой беготне, Никс впервые взглянул на Двор весны ни как на что-то раздражительное, а по-своему чудесное и прекрасное.       — Если у твоей мамы есть крылья, то, скорее всего, они есть и у тебя, — задумчиво проговорил Никс, отправляя сладкую ягоду к себе в рот.       — Твоему крошечному умишку это знать не положено, — Номи последовала его примеру.       Выбрав самую крупную ягоду, Номи не смогла проглотить ее всю, поэтому откусила лишь половину, красный сок остался на ее губах. Никс поспешно отвел глаза, пытаясь отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о сладких губах Номи.       — Мы с тобой впервые встречаемся при свете солнца, — Номи подставила свое лицо теплым лучам, пробивающимся через неплотные листья яблонь, веснушки на ее щеках вспыхнули ярче.       — Мне захотелось взглянуть на тебя при свете дня, вдруг ты бы уже казалась не такой красивой, — Никс этими словами хотел вызвать в Номи смущение, но вызвал лишь ехидную улыбку.       — Какое счастье, что ты в любое времени дня выглядишь так себе и переживать не надо.       — Между прочим, у тебя осталось четыре вопроса, на которые я обещаю ответить честно, — Никс показательно медленно взял клубнику и съел ее.       — Сколько девушек побывало в твоей постели, Никс? — Номи нагнула голову и проницательно посмотрела Никсу прямо в глаза. Она хотела застигнуть Никса врасплох.       — Только в постели? — Никс с трудом проглотил клубнику, вставшую поперек горла. — Постель вообще не пользуется популярностью. Вот стол или стена — это совсем другое дело.       — Ответ не засчитываю, — Номи махнула рукой и о чем-то глубоко задумалась.       Повисло молчание. Никс наблюдал, как пушистые белые облака медленно плыли по голубому небо, а вечернее солнце клонилось к закату. Номи перебирала пальцами складки на голубом сарафане, когда подняла голову и неожиданно спросила:       — И как, твое мнение обо мне изменилось? Достаточно ли я красива, чтобы быть достойна общества наследника Двора ночи?       Никс недоуменно посмотрел на Номи. Неужели его шутка настолько задела ее? Или она действительно не знает насколько у нее прекрасные гладкие волосы, бархатная кожа и гибкое тело?       — Я мало встречал девушек, которые могли бы хоть немного с тобой соперничать в красоте.       Во взгляде Номи Никс прочитал многое, но это не было похоже на смущение или благодарность за слова, скорее сожаление. Номи опустила глаза, стараясь справиться с накатившей волной чувств, а когда вновь посмотрел на Никса, на ее лице играла легкая улыбка, а серые глаза горели безмятежностью.       — Какой твой Двор, Никс? — запустив палец в шапку крема на пирожном, Номи осторожно слизнула его.       — Он совсем другой, — Никсу пришлось несколько раз моргнуть и отвести взгляд от Номи. — Скалы, горы и безграничное небо. Ты же, наверно, слышала о Веларисе. В Веларисе нет каких-то невероятных архитектурных зданий, но сердце города — это же не каменные сооружения. Сердце Велариса — его жители. Когда много лет назад, Сонное королевство напало на Веларис именно жители первыми дали отпор захватчику, многие не испугались и не спрятались. Жители Велариса любят свой город и готовы защищать его любой ценой.       — Но ведь Двор Ночи — это не только Веларис.       — Да, Двор ночи — это сборник контрастов. Только наш Двор может вмещать в себя Двор мечтаний и Двор кошмаров, — Никсу почему-то хотелось поделиться с Номи чем-то своим, о чем не знают за пределами его Двора.       — Двор мечтаний, должно быть — это Веларис, — вслух начала рассуждать Номи. — А Двор кошмаров…       — Это худшее, что есть во Дворе ночи. Самые жестокие и извращенные подданные живут во Дворе кошмаров, у них свой мир и свой порядок, отец не любит туда отправляться. Там нам всем приходится играть другие роли — во Дворе кошмаров мы жестокие и злые, — Никс незаметно передернул плечами.       — Быть может Двор кошмаров просто открывает худшее в вас? — Номи многозначительно посмотрела на Никса, будто подводила некую черту. — Нельзя прожить такую долгую жизнь и не иметь темной стороны.       Номи ясно намекала на Рисанда, чей возраст уже приближался к шести сотням лет. И Никс впервые заподозрил что-то нехорошее, он настороженно посмотрел в сторону девушки. Неужели Тамлин мог настолько ненавидеть его родителей, что решил подослать своего шпиона к нему? Чтобы выведать какие-то секреты, заложить в его сердце сомнение?       — Знаешь, у меня такое чувство, что сегодня мы решили испытать друг друга, — заметив изменение в Никсе, осторожно заговорила Номи.       — И, кажется, оба провалили испытания, — Никс продолжал все так же настороженно смотреть на девушку.       — Кажется, — согласно кивнула Номи.       Вся романтика и чарующая атмосфера разбилась об острые скалы реальности. Никс ничего не знал о Номи, ему нравилась красивая картинка, нравилось представлять, как девушка тает в его объятиях. Но когда головокружительное и пьянящее возбуждение отходило, то, что оставалось в сухом остатке перед Никсом, впервые насторожило его.       — Ты шпионка Тамлина, да? — Никс с силой рванул застегнутые пуговицы у самой горловины, те не выдержали напора и разлетелись в разные стороны, одна упала на юбку Номи.       — Нет. Если ты не забыл, то именно ты делал все, чтобы встретиться со мной. Не надо видеть во мне то, чего нет, — девушка положила оторвавшуюся пуговицу на свою раскрытую ладонь. — А то, что мое представление о твоем Дворе и твоих родителях может не совпадать с идеализированным твоим, не делает меня плохой или хорошей.       — Я не идеализирую своих родных, — почти обиженно проговорил Никс.       — У меня тоже есть мама и папа, Никс, — Номи сжала в ладони оторванную пуговицу. — И они не всегда поступают хорошо и правильно, но это мои родители, и я могу найти ни одну сотню причин, чтобы оправдать их в собственных глазах. Но это вовсе не значит, что другим тоже будет достаточно моих оправданий.       Никс чувствовал, как ярость волной поднимается в нем, он хотел возразить Номи. Что она могла знать о его семье, кроме глупых сплетен и домыслов?       — Думаю, на этой ноте нам стоит закончить, — Номи последний раз внимательно посмотрела Никсу глаза и, что-то увидев в них, согласно кивнула собственным мыслям.       Поднявшись на ноги и расправив складки сарафана, девушка собиралась нырнуть под низкие ветки яблонь, когда Никс ухватил ее за руку. Чтобы задержать девушку ему пришлось опрокинуть тарелки с пирожными и клубникой.       — Я не закончил, — игривость и смех исчезли из голоса Никса, в фиолетово-голубых глазах плескалась ярость.       Гнев переполнял его, он столько всего хотел высказать Номи, но внутри вместе со слепой яростью Никс ощутил страх. Страх того, что если сейчас Номи скроется за ветвями яблонь, он не увидит ее больше никогда.       Номи удивленно перевела взгляд с лица Никса на его пальцы, сжимающие ее запястье. Никс удерживал Номи на месте, но он контролировал себя и знал, что боли девушка не испытывает.       — А я закончила, — голос девушки дрогнул, ее серые глаза вернулись обратно к лицу Никса. — Убери руку.       Голос Номи звучал более чем решительно, но Никс даже бровью не повел. Девушка попыталась вырвать свою руку, но и тогда потерпела неудачу, лишь сильнее придвинувшись к Никсу. Короткое злое дыхание Никса развевало рыжие пряди у лица Номи.       Злость пробудила в Никсе темное и будоражащее желание. Невольно его глаза опустились на раскрытые от удивления губы Номи. Не в его правилах было делать с женщинами что-то против их воли. Тряхнув головой, Никс разжал свои пальцы и отступил в сторону, устыдившись своего поведения. Какую бы взбучку устроил ему отец, узнай, как он чуть не обошелся с девушкой.       Никсу пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвести взгляд от раздавленных на пледе ягод и посмотреть на Номи. Та так и осталась стоять на прежнем месте, потирая запястье. В ее серых глазах замерло удивление и сожаление.       — Я не должен был так себя вести, — злость отступила, теперь Никс ощущал только стыд и пустоту внутри. — Прости.       — Худшее есть в каждом, Никс, — Номи опустила руки. — И очень хорошо, когда ты можешь перебороть собственного внутреннего зверя и признать ошибки.       Никс не решался ничего говорить. С Номи, почему-то, все эмоции он ощущал особенно остро, ее слова задевали в нем какие-то потаенные струны, о существовании которых он никогда не знал. Он не в первый раз сталкивался с кем-то, кто был не в восторге от родителей Никса. Но именно Номи Никс хотел доказать, что она не права, что его родители и Двор — это лучшее, что есть в Притиании и узнай она их поближе, полюбила их не меньше его самого.       Никс опустился на корточки и начал собирать учиненный беспорядок. Его можно было бы устранить одним взмахом руки, но Никсу хотелось перевести свое внимание. Номи секунду стояла в стороне, а после опустилась рядом с Никсом на колени и начала помогать собирать уцелевшие ягоды.       Они молча делали никому ненужную работу, не смотря друг на друга. Никсу это стоило неимоверных усилий, ему хотелось заглянуть в серебристые глаза Номи, узнать, о чем она думает. Разочарована ли она в нем?       — Никс, — тихо позвала его Номи, ее голос был ровным и спокойным.       Никс повернул голову в ее сторону. Руки Номи потянулись к лицу Никса, на удивление холодные пальцы коснулись шеи и щек, оставляя сладкие следы от клубники. Девушка потянула его на себя. Не удержав равновесие, Никс опустился коленями на зеленую траву.       Губы Номи накрыли губы Никса, прикосновение ее горячего языка были сравнимы с ударом молнии. Секундная растерянность Никса сменилась стальной уверенностью, руки Никса сомкнулись на тонкой талии девушки и притянули ее ближе. Никс с жаром ответил на поцелуй, Номи позволила его языку скользнуть к ней в рот, пройтись по зубам и губам, дразня коснуться ее языка. Вкус клубники на губах Номи и запах пыльцы на ее волосах кружили Никсу голову, как забористое вино.