Часть 1

Итан всегда знал, что слабых убивают. Слабым не место в этой игре, слабым не место на войне, слабых нельзя тащить на себе, пока они не подохнут, потому что они занимают место сильных. В его жизни несколько раз менялось многое, но одно правило всегда оставалось неизменным - убей или будешь убит. Потому что если ты растёшь в военном корпусе, то по другому и быть не может. Да и у других наверняка так же, только вместо убей - рви когти, пока не заняли твоё место в престижной Академии или на работе. А если уже заняли, то можно и убить. Потому что ему было не на кого рассчитывать, кроме себя. Нет, конечно, рядом с ним всегда были солдаты, которые смеялись над ним или его чему-то учили, иногда в шутку, иногда всерьёз, но они менялись как перчатки, кроме, разве что, командира взвода, и к ним он даже не привязывался. А толку-то?! Всё равно они все сдохнут через пару лет в какой-нибудь битве, а на их место придут новые. - Привет. Как ты тут оказался? Пятилетний мальчик закрывал руками голову, дрожа от страха, в одной старой, рваной маечке и в шортах. Он поднял голову и на всю жизнь запомнил взгляд этих суровых, колючих глаз. Было страшно. Хотелось убежать, но было некуда. Всюду люди, всюду бомбы! Ругаются, кричат, падают и больше не встают. Мамы нет, папы нет, братьев и сестер нет. Только этот странный человек, который сейчас с какими-то странными глазами смотрел на него, как будто и сам был удивлён, что он здесь. Странная одежда, как будто из лоскутков, цвета грязной травы. Небритое лицо, огромная винтовка за плечами. И такой громкий, грубый, решительный голос! Он встал и ещё раз посмотрел на него. - Нда, малец, не повезло тебе! Да как ты вообще здесь выжил?! Он еле понимал его слова, кажется, он спрашивал, как он оказался здесь. Тогда он говорил только на ломаном японском. А человек смотрел на него несколько минут. - А где моя мама? - Вот черт, да как же... Да ладно! Хочешь к маме? - спросил человек с ружьём, зачем-то опускаясь на корточки. - Да! - тут же пискнул он, не зная, что эти слова определят всю его дальнейшую жизнь в первый раз. А потом его тут же схватили в охапку и понесли, убегая прочь, все дальше от камней, за которыми он прятался. Всё дальше от мамы! Он кричал, плакал, молотил кулачками по его спине, но его не отпустили. Выпустили только внутри вертолёта. Где было ещё больше странно одетых людей с ружьями, а некоторые - в белых повязках. Они плакал и катался по железному полу, он звал братьев и сестер, звал маму... Но они не выпустили его из вертолёта, а когда он сел, они были уже в совершенно новом месте. А потом эти люди в странной одежде - солдаты - начали с ним разговаривать. Они звали его Итан. И теперь он не помнил свое настоящее имя. Только через шесть лет он узнал о том, что Япония произвела успешную операцию по захвату стратегически важных боевых позиций во Вьетнаме, фактически превратив страну в своего вассала. А его город был как раз одной из таких позиций. И его требовалось уничтожить, чтобы потом построить на его месте хорошо укрепленную военную базу. Всех жителей, которые попадались поперёк дороги, тоже нужно было перестрелять. Итан не знал, живы ли отец с матерью и братья с двумя сёстрами, но надеялся, что они успели сбежать. Лучше было надеяться, чем считать их трупами. А со временем и их лица, их имена, даже то, сколько было детей в его семье, стёрлись из памяти, и все, что он помнил - что у него была семья. А солдаты ему семьёй так и не стали. Ещё в шесть лет он понял, что если тебя зовут, надо делать то, что тебе велено. И если велено - надеть фуражку с сапогами, пусть даже она тебе все глаза закрывает, а сапоги до колена, то надо надевать, и так носить, пока не попросят снять, с громким хохотом. А потом надо улыбаться и смеяться вместе со всеми. Но улыбаться Итан не умел. В восемь лет солдаты решили научить его улыбаться. Они напоили его какой-то дрянью, от которой жгло горло, а потом его просто вывернуло наизнанку, так что он лежал на кровати и не мог ничего съесть, даже выпить стакан воды. После этого они не давали ему той дряни, если командир был на базе. Но когда он уезжал, они все равно звали его. И Итан приходил, садился и пил то же, что и они - смеяться, когда надо, он все равно не научился, но зато теперь над ним самим меньше смеялись. А ещё они научили его курить. Сигареты были хуже, чем алкоголь, пока он к ним не привык. Все солдаты пили и курили, а потом пели песни и орали, пока их не обливали холодной водой и не растаскивали по комнатам, или пока они не засыпали прямо там, где сидели. Итан тоже пил, только в углу, тихо куря сигарку. Многие взрослые курили. И он удивился не меньше новых, других солдат, когда Середи внезапно налетел на него в тот момент, когда он просто выкуривал сигарету у окна. Сигареты отобрали, а ему чуть ли не досталось той же воды, только не на голову, а внутрь - зачем вообще Крейслеру понадобилось выводить из его организма этот якобы ещё не до конца впитавшийся в лёгкие никотин?! А потом он разносил его на все лады. Итан усвоил только одно - если хочешь сделать что-то, то делай это так, чтобы тебя никто не увидел. И на других рассчитывать нельзя. Даже если не запялят, то все равно покрутят пальцем у виска. Солдаты World Sabers, как выяснилось, не пили и практически не курили - максимум могли не всерьёз поругаться - до драк с выбитыми зубами и ножом в чужой глотке у них никогда не доходило. Он так до конца и не понимал, зачем они его забрали после того, что было. Он просто смотрел на тело у своих ног. Человек, который научил его алфавиту, который вытаскивал его из солдатских корпусов во время пьянок и драк, который принёс его в полк и который чуть ли не единственный о нем заботился, был мертв. Застрелен выстрелом в спину, когда он обернулся к нему, ругая всех врагов вполголоса. Он не услышал. Он проиграл. Он был убит. Интересно, а сейчас его очередь? - Ты не убегаешь? Голос, который он запомнил на всю свою жизнь. Голос был детский. Весёлый, звонкий, дружелюбный и такой удивленный, как будто он и впрямь ожидал, что сейчас он убежит, сверка пятками. Голос, обладатель которого второй раз изменил его жизнь. И которого теперь ему хотелось убить собственными руками!!! Середи. Итан поднял глаза. Ребёнок. Во главе больше, чем двух десятков солдат стоял ребёнок, в военной форме, с синими волосами и красными глазами, ребёнок держал в руке пистолет. Они доверяют убивать ребёнку. А разве ему не показывали казни сотни раз? Разве тот труп, труп убитого во время пьяной драки, не был лучшим доказательством того, что на войне ты либо убьёшь, либо будешь убит? Ну чтож, сегодня этот ребёнок выиграл - он убил командира Японских войск во Вьетнаме. А следующим будет он. Ребёнок победил. - Эй, парень, ты в порядке? Он в порядке. Все, что здесь происходит - в порядке вещей. Тогда почему так больно?!! Больно от страха, больно от ужаса, больно из-за потери, больно из-за поражения, больно из-за банального страшна смерти. - Ягами, займись аэродромом, отсюда в ближайшее время не должен взлететь ни один самолёт! Разойтись по парам и проверить территорию! Мальчик! Как ты вообще сюда попал? Ему никто и никогда не задавал этот вопрос. Он просто не знал другой жизни. Жизни не здесь. - Живу. - Ты живёшь на военном аэродроме?! Где твои родители? Откуда он это знает?! - Где твой дом? Вы только что в него ворвались. - Как тебя зовут? Ну, на этот вопрос ему есть, что отвечать. - Итан. На него глядели полные удивления красные глаза. - Итан, как ты сюда попал? Он что, не знает... Как он сам к своим попал, так и он сюда попал. Стреляй, чего пристал?!! Ребёнок внимательно окинул его взглядом с ног до головы, кажется, понял, что оружия у него с собой никакого нет, и убрал свой пистолет в кобуру. Его союзники уже осматривали аэродром, кто-то уже приводил в нелетное состояние военную технику. А мальчик внезапно улыбнулся ему. - Меня зовут Середи. Середи Крейслер, ты, наверное, знаешь меня... Что-такое солдаты на пьянках орали. Только где теперь эти солдаты - мёртвыми на земле валяются или связанными по углам сидят! Они выиграли, а значит, они убьют. Все по правилам. Но он не хотел умирать. Было ещё не время умирать. Ему хотелось рассмеяться этому Середи в лицо, а потом наброситься и расцарапать всю его наглую рожу, выцарапать глаза, сломать ему нос, обрезать уши, лишь бы стереть с его лица эту несчастную ухмылку!!! В тот день он возненавидел Середи Крейслера. - Но я не буду причинять тебе вреда, я тебя даже пальцем не трону. Как ты тут оказался? Он будет все время продолжать это спрашивать?! - Живу я здесь, ясно?! Ну, вернее, жил. Кажется, этот разговор уже слишком затянулся, он все продолжал ему улыбаться! - Ты живёшь на военной базе с родителями? Или ты сам сюда пришёл? Пришёл?! Принесли - а его разве не притащили? Он перевёл глаза на тело у его ног, глядя на эту кучу мяса, как будто только сейчас понял, что убил. Или даже пожалел об этом. Да какая разница, все равно он сам через пару минут к нему присоединится! Но умирать все равно не хотелось. - Это твой отец... Нет. Он забыл своего отца. - Нет. - Ты был с ним близок? - спросил он, и на этот раз голос вздрогнул. В детских голосах не бывает таких искренних, отчаянных эмоций, такой печали, такого отчаянного раскаяния, такого желания извиниться, помочь спасти! Это не ребёнок. И в этот момент Итан Кьеджи понял, что он не умрёт. - Нет. - все так же коротко ответил он, бросив на труп короткий взгляд. С кем он был здесь близок? Да у него вообще были близкие? - Мальчик... Как ты здесь оказался во время войны? Кто позволил, кто позволил?! Он даже не мог идентифицировать этого странного взрослого, он был одновременно ребёнком и не ребёнком, да и какая ему разница, кто позволил?! Обычно никто не спрашивал, а если и спрашивали, то потом быстро уходили. - Живу я здесь. С солдатами живу. - на всякий случай добавил он, и только тогда на лице этого странного человека начало отражаться понимание. Живёт с солдатами на военной базе с пяти лет, и кому какое когда было дело - так зачем спрашивает ещё и он?! Не хочешь убивать - оттолкни в сторону, брось на землю, поглумись, и тогда у него точно будет повод вцепиться ему в лицо и располосовать его кровавыми царапинами. Новые солдаты уже рассыпались по всему взлётному полигону, они осматривали вертолёты, считали разнообразные коробки и вообще вели себя так, как будто стали тут хозяевами! А они теперь и есть хозяева - потому что сегодня они окончательно выбили японцев из Вьетнама. После захвата этой базы все мелкие сами сдадутся одна за другой. Они оказались сильнее. А его хваленый капитан проиграл. И превратился в жалкий труп. Убей или будешь убит. - Итан... Тебе здесь оставаться нельзя, куда ты пойдёшь? Будет ночевать где-нибудь в лесу под кустом, пока его не подберёт очередной отряд и не засунет куда-нибудь! Как будто кого-нибудь из них это заботит. Да какое ему вообще до него дело?!! - Я могу тебя забрать... Я никому тебя не сдам, не продам и не выброшу при первой возможности. Я обещаю, что если ты сейчас пойдешь со мной, то все будет хорошо. Взрослый в теле ребёнка предлагает ему присоединиться к нему неизвестно зачем и почему?! Да уж, интереснее предложения он ещё не встречал! Чужие солдаты уже с интересом косились на него, кто-то даже подошёл поближе. Да зачем он ему вообще?! - Зачем я тебе нужен? Кажется, ему уже давно не задавали этот вопрос. Он словно не знал, как объяснить, словно ему приходилось вместо такого простого и понятного пустяка срочно придумывать уважительную причину! - Ну... Ты не сбежал во время боя. Ты можешь быть полезным. Быть полезным - ему говорили такое, если надо было отдежурить за кого-нибудь на кухне или по уборке. Интересно, чем решит если что занять его он, если ему придётся как-нибудь подтверждать свои слова?! А хотя к черту, потому что он знал главное правило! Побеждает сильнейший. Убей или будешь убит! Сегодня сильнее оказались они. Но рано или поздно сильнее окажется он. И в тот момент, когда он сухим кивком давал свое согласие уйти с аэродрома, он поставил себе первую в жизни большую цель. Он станет сильнее Середи Крейслера. Середи быстро показал, что улыбка - это тоже признак твёрдых решений, полной уверенности в себе и отчаянного желания во что бы то ни стало добиться своей цели. И одной из его целей явно было воспитывать его. Сигареты он у него отобрал в первый же день, когда он закурил. Тогда спалили солдаты, а не мелочь, которая бегала под ногами. Ему было четырнадцать, а самым старшим из этих - тринадцать или двенадцать. Самой младшей - и самой несносной!!! - вообще десять лет! Сначала они пытались с ним подружиться. Приглашали к себе смотреть по вечерам какое-то спираченное из сети кино, предлагали играть в настолки или показать базу. Да о чем ему говорить с этими ходячими недоразумениями?!! Он от всего отказывался, с них хватало и того, что он не рявкал на них при первом удобном случае, а просто отвечал холодным тоном или с издевками. А ещё они все вешались на Середи. Как груши на шею. Ему было восемдесят девять лет. А он вёл себя как двадцатилетний. И эта его дурацкая улыбка не сходила с лица даже в три ночи, когда он с совещания возвращался и падал от усталости на кровать, даже сапоги не сняв! А всему виной Оптима, которую он в свое время решил испытать на себе. И он был такой один. И с этими протезами, установленными ещё в шестьдесят, мог прожить ещё хоть сто лет, не постарев ни на год! А эти деточки все бросались к нему и за что-то любили. Он собрал их откуда-то, всегда болтал с ними, если они подходили к нему, обнимал, показывал своих Лбикс, учил стрелять из пистолетов, слушал их дурацкие выдумки и рассказы, как прошёл день, и иногда даже играл с ними в какие-то настолки, если у него было свободное время. И только Крейслер мог встать посреди ночи из-за чьей-то банальной ангины и сидеть над кем-то полночи! Его он тоже пытался так же одурачить, но не вышло. Он нарочно не давал приблизиться к себе больше, чем в отношении генерал-подчиненный. И Середи перестал. Но его дурацкое "если что, обратись ко мне" все равно временами проскальзывало в речи. А как же! Он привык сам свои проблемы решать. И когда он наконец получил свои первые карманные за месяц, сбежать с базы и вернуться с бутылкой алкоголя, было не проблемой. На этот раз его запалили не солдаты - от них он уже научился все прятать - а его же братья и сестры и по полку. Дайго и Акита круглыми глазами смотрели на то, как он откупорил одну из бутылок и выпил прямо из горла около четверти. А Тору Арима даже смотреть не стал. Быстро увёл этих двоих в сторону, они открыли мини-совещание, а затем куда-то сбежали. Он думал - от него, после случая с сигаретами он едва не подрался с Игараси. А оказалось - из-за него. Середи ворвался к нему в комнату коршуном и отобрал три бутылки за какие-то четыре секунды. На то, чтобы вырвать у него из рук ещё одну, ушло ещё пять. А вскоре он уже стоял перед ним, ниже на пять сантиметров, выслушивая его вопли и временами разбавляя их своими комментариями. - Если я ещё раз увижу или узнаю, что ты принёс на базу алкоголь, то ты больше не выйдешь отсюда без сопровождения взрослых, тебе ясно? - наконец спросил он, держа три бутылки под мышкой, и одну в руке - У нас никто, включая офицеров, не пьёт, запрещено даже безалкогольное пиво, а ты принёс сюда водку. Я же уже говорил тебе про сигареты, саке не является им заменой! Итан, пожалуйста, - наконец обратился он к нему по имени - Больше никогда не пей и не кури. Ничего не пей, даже если тебе говорят, что это безалкогольное, есть соки, морсы, кофе, чай. А это больше никогда не покупай и не приноси. Тебе четырнадцать, и ты уже пьёшь. - внезапно прошептал он с какой-то болью в голосе - А что будет в пятнадцать? В шестнадцать? В восемнадцать лет? А какая ему вообще разница?! Как выяснилось, разница для Середи была. Для него было важно, и кем они станут, и как будут расти, и что им нравится, и какую профессию они получат. Он даже фамилию ему дал - Кьеджи. Это была не его фамилия. Своей фамилии он не знал. У него её просто не было. Но теперь, когда Середи не было на базе, и Ягами Ватанабе за завтраком читал по списку "Кьеджи Итан! "ему приходилось вставать и отзываться. Другие, не имеющие фамилии, с радостью приняли свои новые. Кто-то не стал менять, как этот идиот-хакер Хамада, которого Середи привёз из Кореи. Но общим было то, что их имена и фамилии знали только солдаты World Sabers. Другие люди и не подозревали, что они живут с террористами. А через год Крейслер и вовсе натащил на базу кого попало. Он решил захватить остров Камуи Даймонд, и этот план прорабатывали несколько недель. Учли все - и учителей, и страны, и количество инсайдеров. А большей частью инсайдеров должен был стать младший полк World Sabers. Эзельдарм. И они, конечно же, в него входили! Акита радовалась, Арима с Комоуто улыбались. А для него это означало - общая комната с новым соседом, который, хоть и не мешал ему мазать стены чёрным маркером и рисовать на них карикатуры на Крейслера, все равно его бесил. Пока до него окончательно не дошло. Если Середи говорит, что он умрает либо в двухсотлетнем возрасте, глядя на океан, либо на войне, то на войне он и умрёт! У Итана Кьеджи появилась новая цель. - Доброе утро. - как обычно, по привычке окликнул он соседа по столу, усевшись на свой стул и уставившись в тарелку с кашей. Изаму Курасава был нормальным пареньком, хотя бы потому, что без особой необходимости к нему не лез, конечно, во время военных учений, когда их ставили в одну команду, им приходилось разговаривать, но обычно он прекрасно соблюдал второе неписаное правило - не лезь, и останешься цел - и просто кивал ему в коридоре, заткнувшись на весь остаток дня. Итан Кьеджи взял солонку, насыпал побольше соли в кашу, поставил её на место, передал Изаму масленку и спокойно принялся за еду. А через полчаса мальчишка согнулся в три погибели и задергался, как будто его слабо било током, он осел на пол, его выворачивало наизнанку... Итан отскочил от него в сторону, кто-то бросился прочь, кто-то - за водой, кто-то, наоборот, к мальчишке, положил его голову к себе на колени, попытался откачать... Набежали солдаты, Игараси привела Крейслера, а Хамада упрямо вливал в Курасаву стакан за стаканом, от чего его тошнило ещё больше, позвали дежурных медиков... Курасава Изаму был отправлен в лазарет с тяжелейшим отравлением. Середи даже думал положить его в реанимацию, анонимно сдав в больницу - он всерьёз боялся за его жизнь, мальчишку подключили к кислородному аппарату, и он два дня был в бессознательном состоянии. Всю еду на кухне проверили, но яда не нашли, а повар клялся, что наложил ему то же, что и всем. Никто больше не отравился, а Изаму не был аллергиком. Да и какая может быть аллергия на овсяную кашу?! Итан нарочно околачивался рядом с лазаретом, говоря всем, что ему просто нечего делать. А делать и правда было нечего, на днях пришло долгожданное сообщение - на острове Камуи Даймонд освободилось четыре места, и четверых учеников скоро должны отправить в школу, но никто пока не знал, кого - ведь выбирали не они, а Середи. А за Изаму надо было следить, а именно - что с ним будет, и оклемается ли он в итоге?! К концу недели всем, даже повару, который смыслил в медицине не более, чем "перевязать рану, а плесенью отравишься!", стало ясно, что он точно выкарабкается, и у него не останется никаких последствий отравления, таких как повреждение желудочно-кишечного тракта или непереносимость отдельных продуктов. Они даже его родителей пустили к нему, и они у него сидели по двенадцать часов в сутки! А саму отраву так и не нашли. Установили только, что он отравился большим количеством атропина. Итан подловил Середи на выходе из зала совещаний, где они уже два часа с офицерами чуть ли не со всего мира обсуждали и подробности отправления первых инсайдеров на остров, и причину этого несчастного отравления, так как один из идиотов, как раз ответственный за базу в Индонезии, всерьёз подозревал, что правительство Японии каким-то образом узнало об их планах, и теперь намеренно хочет перетравить детей, чтобы исключить возможность нападения на остров. Ага, а как же! Все они, от закаленного в трех практически смертельных для него боях Ягами Ватанабе до двадцатилетки Акиро Юджина, как один предлагали Середи свои варианты причины произошедшего, а он был вынужден это все выслушивать. Ну и хорошо - зато в ближайшие время он точно будет занят! - Неизвестно, почему отравили Изаму? - прямо спросил он, идя с Крейслером по коридору. Середи только скосил в его сторону свои красные глаза и покачал головой. - Нет, да мы не знаем даже почему - что он кому сделал? Да и кроме того, разве мог кто-то из наших... Но на всякий случай, если ты вдруг почувствуешь себя плохо за обедом, то немедленно все выплюни, прекрати есть, прокричи об этом на всю столовую и иди к врачу. О, конечно же, он обязательно пойдёт! После дождичка в четверг. - Хорошо, мистер Крейслер. А потом надо было просто вовремя отстать и отправиться в общую библиотеку, взять оттуда книжку по механике и отправиться в свою комнату, рисовать чертежи Лбикс - это же самое невинное и мирное занятие для мальчишки пятнадцати лет, которому практически шестнадцать, и который практически ни с кем не дружит и точно не пойдет играть ни с кем в Лбикс, не станет торчать в IT-классе, пытаясь написать очередную вирусную программу или по-детски играть в Манчкина у кого-нибудь в комнате. Середи и Изаму были одного роста. А значит - практически наверняка и одного веса. Происходящее нравилось Середи все меньше и меньше. Они все четыре раза проверили - ничего точно не было лежалым или несвежим, и никто специально не отравил ничего, когда продукты завозили на базу. И никто, включая завтракавших ещё раньше солдат, не отравился, никто, кроме Изаму Курасава. А значит, причина была в его тарелке. И отталкиваться надо было не от отравы, а от жертвы отравления. Но кому что мог сделать этот милый, тихий, синеволосый мальчик, который даже на тренировках лишний раз ни на кого не кричал? Он перебирал всевозможные варианты, даже проверил теорию, что кто-то из взрослых мог попытаться выжить его из Эзельдарма, чтобы поставить на его место своего сына или дочь, но все без толку. А сегодня Итан Кьеджи впервые за несколько недель лично обратился к нему без повода, без причины, не на тренировке, не потому что его позвали, а просто так, да ещё и спросил про больного однополчанина, как в шутку называл учеников Эзельдарма Акиро Юджин. Но зачем, он же и так все время крутится около лазарета и наверняка первым узнает все новости, да и с Изаму Итан никогда не дружил? Если он боится, что и он отравится, то можно было спросить на счёт этого у тех же медиков или у Ягами Ватанабе - теперь он лично контролировал поставки еды на базу, а не идти к нему, тем более, что именно к нему он старался лишний раз не подходить. Что-то в этой истории было не так. Вместо своей лаборатории Середи быстрым шагом направился в библиотеку, нарочно делая все петли, какие только можно, чтобы никто наверняка не понял, куда он идёт, и оказался там, когда никого не было - и главное, никого не было за компьютерами. Генерал World Sabers быстро достал из тумбочки журнал, куда все, кто брал книги, записывали свое имя и, пролистав его на пару месяцев назад, нашёл напротив имени "Кьеджи Итан" справочник дикорастущих растений Японии, природных и инвазивных. На то, чтобы включить компьютер и проверить все поисковые запросы за последние два месяца, ушло ещё около получаса, но найденный результат стоил всего потраченного на это времени. " Ближайший парк, где встречаются редкие инвазивные виды растений". И дата. Ровно за два дня до отравления Изаму. Атропин. Справочник дикорастущих растений. Беладонна. Парк. И маленькие, чёрные ягоды, трех штук из которых достаточно для того, чтобы отправить на тот свет взрослого человека! А на то, чтобы бросить в овсянку с черникой ещё пару чёрных ягод, уйдёт пара секунд. И имя "Итан Кьеджи" напротив этого несчастного справочника! Ребёнок, которого он спас с той военной базы во Вьетнаме в шестнадцать лет спланировал, подготовил и почти совершил осознанное убийство своего товарища по полку, человека, который вообще ничего ему не сделал! Вот, что будет в шестнадцать лет. Когда он не уследил, когда не успел - или может быть, следить было уже поздно, и он сам привез на свою же базу маленькое чудовище, которое так и не смог отогреть любовью и лаской все эти два года?!! И теперь совсем рядом с ними ходил человек, который уже продемонстрировал, что умеет убивать - его отделяли от убийства какие-то несколько граммов ягод! И зачем он сделал это, зачем, только, чтобы показать, что он может убивать или попробовать себя в новом преступлении почище проноса алкоголя на базу и над ними посмеяться?!! Неделю назад это был Изаму. А если бы Шарлотта?! А если Дайго?!! А Тору?!!! А что, если Акита?!!!! И где гарантия, что в следующий раз это будут не они?!! Да это случайное, предотвращенное врачами убийство в итоге не совершилось, Изаму они откачали, но Итану был нужен вовсе не он. Ради простой игры в убийцу он не стал бы идти на такой риск. Он был с этим мальчиком практически одного роста, он всегда ел в столовой из общей кастрюли, за общим столом, вместе с офицерами и солдатами, и чтобы подбросить ему в тарелку что-нибудь ядовитое, было достаточно один раз пройти мимо его стола, размахивая руками. Был лишь один человек, которого Итан ненавидел настолько, чтобы попытаться убить его. И этим человеком был он сам. Итан Кьеджи собирался убить его. На него совершали множество покушений, детально продуманные, опасные, откровенно глупые, но первый раз его пытался убить шестнадцатилетний мальчик. И преуспел в этом чуть ли не больше многих взрослых, пытавшихся это сделать! От него надо было избавиться. Его нужно было устранить. Неизвестно, когда он проснётся с ножом над головой или нечаянно выпьет кофе с цианидом. Проще всего было бы застрелить. Просто подойти и застрелить прямо сейчас, предварительно сказав ему в глаза - ты знаешь, за что! Но он не мог. Он просто не мог подойти с пистолетом, нажать на курок и лишить жизни того несчастного мальчишку, которого когда-то подобрал во Вьетнаме! Потому что перед глазами все ещё стоял он, только на два года младше, грязный, худенький, в солдатской форме, которая ему велика, стоящий там на взлётной полосе! Он полюбил его за эти два года, хотя Итан Кьеджи его только возненавидел! А как можно убить того, кого фактически собственными руками спас от смерти - если бы он не погиб в джунглях, его бы нашли и расстреляли как свидетеля или сообщника террористов японские или американские солдаты?! Он не мог его убить. Но как можно было его тут оставить?! Никак. Он мог отравить или попытаться любым другим способом убить другого человека, чтобы попрактиковаться в убийствах. Не Акиту. Не Тору. Не Дайго. Не Тадаши. Ни за что! Его придётся отправить на остров Камуи Даймонд одним из первых. Даже если он будет пренебрегать своими обязанностями, Шарлотта, Брюс, Дайго и Тору со своей работой прекрасно справятся и смогут если что отработать и за него. А следующими будут Роланд и Пятьдесят Штормов - и тогда они точно смогут вовремя отправить на остров всех учеников, эти двое точно разнесут около двадцати Лбикс каждая. Пусть думает, что сумел одурачить его - каждый преступник считает себя гением и забывает, что его ищут, один раз обманув полицию. Пусть считает, что его отправляют на задание потому что он прекрасно разбирается в Лбикс и хорошо сражается - и это правда, ему даже предлога придумывать не нужно. Просто выставить с базы нельзя - он уже слишком много знает, а за решёткой он будет попросту опасен - он моет просто сбежать и все донести Гитчи Тогоу. А когда миссия на острове будет практически завершена, он сможет устранить его. Но не убив, а обезвредив. А потом, может быть, и вправит ему мозги, и через пару лет он и сам поймёт, что чуть было не натворил, и сам же раскается в том, что сделал. Ему придётся избавиться от него, уничтожив его Лбикс прямо во время битвы. "Прости меня, милый, но так надо. Я бы хотел не причинять тебе вреда и пальцем бы тебя не тронул, но ты сам не оставил мне выбора. Я не могу рисковать своими учениками и теми, кого растил с детства. Прости."