Упади...

      Дойдя до башни старост Драко закрылся в комнате, мешком падая на кровать. Он был чертовски зол, что позволил себе смотреть на Грейнджер, каждая минутная слабость привязывала его к ней еще больше, но увидев ее открытую улыбку всего один раз он буквально не мог остановиться. Блядство! Парень в бешенстве ударил матрас, от чего кровать внушительно закачалась. Он вообще не должен был туда тащиться, но так уж вышло, что вечер выдался совершенно скучным, а выпить на этих танцах казалось не таким уж плохим вариантом. Как оказалось, чертовски отвратительным: ему было нельзя даже близко к ней подходить и дело даже не в чистоте крови или статусах, нет! Просто она казалась недостижимо идеальной, такой доброй и открытой, хоть и невыносимо упрямой, но даже это в ней привлекало! Пахла она тоже восхитительно, чем-то медово-цветочным и очень ненавязчиво. Это была первая девушка, в которой Малфой видел равную себе личность, да что там, он вообще никого рядом с собой не ставил кроме нее и матери. Мысли некстати переключились на мать, та в последнее время казалась совершенно одинокой и потерянной. Отца посадили в Азкабан на пожизненное после победы над Темным Лордом, а Драко уехал учиться. Письма от нее стали становиться все короче и короче, когда парень приехал домой на Рождество она и вовсе показалась болезненно осунувшейся, он тогда хотел остаться, но Нарцисса настояла на том, чтобы он закончил учёбу. Плохое предчувствие ядовитой змеёй скручивалось где-то в глотке. В дверь робко постучали, три раза с небольшими перерывами, так стучала только Грейнджер и , о Мерлин, как же она не вовремя. — Входи. — приходиться бросить это деланно равнодушно, она и так слишком решительно лезет к нему в душу своими проницательными взглядами и ненавязчивым жестами. Дверь тихо скрипнула впуская девушку, она все еще была в этом платье, а туфли держала в руках. Заметив его так и не изменившуюся позу на кровати, она слегка смутилась, но потом подошла ближе и аккуратно присела рядом. Туфли с глухим стуком упали на пол. — Я сегодня действительно получила удовольствие от нашего танца, я бы хотела быть уверена, что ты не считаешь это чем-то отвратительным и избежать тем самым дальнейших недопониманий. Мне хочется думать, что мы выросли. — тихо сказала она, разглаживая на юбке складочку. Почему слышать это тихое "наш" так приятно? Он слишком размяк, раз позволяет таким простым словам так влиять на себя. Надо срочно разорвать это неловкое молчание сторонним разговором. — Ты же знаешь, что я давно перерос детские предрассудки, Грейнджер. Ты по какой-то ещё причине ворвалась в мою спальню? — лениво протянул парень. Девушка опять смущённо поджала губы, он прекрасно видел это даже в полумраке комнаты. До боли захотелось дотронуться до ее личика пальцами, почувствовать тепло ее кожи и мягко провести по пухлой нижней губе. — Ну мы бы могли поболтать немного, если ты не слишком устал. Я подумала, что если уж мы живём вместе то могли бы… подружиться? — она пытается говорить весело, но я легко слышу те нотки одиночества, которые скользят в чужом голосе.       Насколько Драко было известно, она сейчас действительно была одинока, Поттер после войны с головой окунулся в отношения с Уизлетой, которые скоро грозились перейти в законный брак, поэтому времени своей подруге уделял маловато. А рыжий, с которым вроде как строила отношения Гермиона, выбрал их сокурсницу Браун, с которой уже успешно ожидал отпрыска и строил уютную семью, которую, по его мнению, амбициозная Грейнджер дать не могла. Об этом всем писала Скитер в светской хронике, поэтому Малфой не был до конца уверен в правдивости всех этих сплетен, но в школе Вислый не появлялся, и письма девушке совсем не приходили, а значит с ним связи были разорваны. Чуть развернувшись он выдавил из себя слабую улыбку, которая невольно стала шире из-за удивленных глаз девушки. — Почему на моей памяти ты всегда тянешься к тем, кто тебя не заслуживает? — юноша спрашивал без капли надменности, с искореним интересом.       Гриффиндорка поджала губы отводя резко погрустневшие глаза, видимо он, как и всегда, неосознанно задел ее за больное. Это было одно из тех качеств, за которые он сам себя ненавидел. — Может в их глазах я вижу мольбу о помощи, которую мне самой не оказывают? А может так одинока, что хватаюсь за то, что могу им отдать. — она зябко повела плечами, словно это признание даже перед самой собой давалось ей с большим трудом, в карих глазах скопились слезы.       Несмотря на все желание отгородить ее от самого себя, он просто не мог это сделать. Не после этой отчаянно выпаленной фразы, которую она, казалось, носила в себе с первого года их обучения. Драко привстал, сопровождаемый тихим шорохом одеяла, и крепко прижал ее к себе, словно пытаясь отдать ей, все то, что в нем еще не сломалось. Если парень не мог отгородить ее от себя, значит он станет её крепкой стеной от внешнего мира. Малфой готов собирать ее по кусочкам, отдавая осколки самого себя. Он любил ее достаточно давно, любил так, как умеет только его семья. Тихо, сдержанно, но при этом преданно и навсегда, с присущим Малфоям достоинством. Он понял это с курса четвертого, когда одним четким ударом в переносицу, она сбила с него розовые очки, заставив посмотреть на жестокий мир вокруг по-настоящему. В тот день Драко многое переосмыслил. — Тогда позволь, на этот раз, мне спасти тебя, Гермиона Грейнджер. — такие важные слова затерялись где-то в ее кудрявой макушке, когда Гермиона неуверенно кивнула.       Неловко отстранившись, она нежным жестом погладила его плече, чуть улыбаясь. И сердце парня предательски затрепетало. Она доверилась, доверилась ему, и этот подарок он намерен хранить до самого конца своей собственной жизни. — Я запомню этот день как доказательство того, что у Драко Малфоя есть сердце. — разбавила девушка несколько серьёзный момент шуткой. — Не стоит всем раскатывать, оно очень нежное и стеснительное. — Драко вежливо поддержал ее позитивный настрой, а Гермиона весело фыркнула.

***

      С того дня их общение стало для обоих приятным времяпровождением. Они вместе выходили из общей башни часто споря или просто спокойно переговариваясь. Драко словно стал длинной тенью этой невысокой, кудрявой девушки. Он сидел рядом в библиотеке, пока она писала конспекты, иногда молчаливо принося нужные книги, а она тихонько ждала его во время тренировок по квиддичу. Вечерние обходы коридоров они стали проводить вместе, всегда заканчивая их недолгими посиделками на астрономической башне. Они так и не успели побыть детьми раньше, поэтому эта маленькая, лишенная смысла, вольность была нужна им обоим. Как оказалось, Гермионе очень нравились его волосы, поэтому вечерами они лежали в комнате на диване, и она тихонько перебирала шелковистые белоснежные пряди, пока его голова покоилась на хрупких девичий коленях. Такое Малфой не позволял даже матери. В один из таких вечеров, перед Пасхой, состоялся очень важный для обоих диалог. — Как ты собираешься провести эти каникулы? Проедешь к родителям? — он словно большой кот лениво приподнял веки, прикрывающие серебристые глаза. — Видишь ли, мои родители не помнят про меня, я стерла им память когда мы с Гарри скрывались от пожирателей. У них вполне счастливая семья, они даже удочерили девочку лет пятнадцати. — наигранно спокойно ответила девушка.       Глаза парня тут же стали серьезнее, удивительно но с переменой настроения, они действительно стали напоминать штормовое небо, что было очень красиво. Грейнджер предпочла бы думать о них, а не о своих родителях, ведь это было очень больно. Она до сих пор так упорно абстрагировалась от подобных мыслей, что так и не позволила себе хоть раз оплакать собственную потерю. И Драко это понимал, он проводил с ней так много времени за последние два месяца, что читал ее настроение по движениям кончиков пальцев. — Ты должна поплакать, Гермиона, позволь себе и тебе станет легче. Ты же умная девушка и знаешь, что за осознанием идет принятие. — настойчиво предложил слизеринец.       И девушка плакала, долго и горько, периодически отворачиваясь от пристального, но такого нежного взгляда. А вместе с громкими безутешными звуками выходила вся накопленная боль и отчаяние. Малфой тогда уверенно поменял позу, укладывая девушку у себя на груди, тихонько рисуя пальцами узоры на ее спине. В тот вечер они так и уснули, вместе на тесном диване, а с утра он пригласил ее на каникулы в поместье Малфоев. Удивительно, но гриффиндорка согласилась, чему он скрыто был несказанно рад. В тот же день Драко радостно написал матери письмо о том, что с ним приедет чудесная девушка, которая по его словам приносит с собой только счастье. Никто так и не узнает, что Нарцисса перечитывала его множество раз, лучезарно улыбаясь.

***

      На каникулах женщина была безумно мила и несколько раз проводила с Гермионой вечера на террасе в саду. Но несмотря на умелую игру леди Малфой, на третий день каникул девушка подошла к Драко и аккуратно предложила понаблюдать женщину у магловского специалиста-психолога. Она так искренне волновалась за его мать, что юноша согласился почти сразу. Следующую неделю они занимались поиском человека, который имеет опыт данной работы и при этом, хоть как-то осведомлен о мире волшебников. И Грейнджер нашла такого мага, магглорожденного, который во время войны решил вернуться домой и закончить обучение там. После этого она лично уговорила Нарциссу начать сеансы, делиться своей победой она прибежала, кудрявым ураганом счастья, к нему спящему: рано утром в воскресенье. Малфой тогда не сдержался и, схватив тонкую девичью руку, потянул ее на себя, прижимаясь к ее губам собственными. И она не оттолкнула, робко отвечая на столь неожиданный поцелуй. В тот день не было пылких признаний любви, но теперь Драко не упускал возможности урвать ленивый поцелуй: вечером за книгой или с утра осторожно целовал ее щеки за чашкой кофе. Смотря на счастливого сына Нарцисса расцветала, она была с ним согласна － эта девочка действительно приносит только счастье.

***

Через неделю после каникул психолог поделился заключением, о довольно тяжёлой стадии депрессии и суицидальных наклонностях его матери, мужчина подметил, что они чудом успели обеспечить ей лечение во время. Когда Драко об этом узнал, он медленно опустился на колени, утыкаясь лицом ей в колени. Именно тогда он впервые сказал, что любит ее, а когда она смущенно ответила тем же, то он провел целых двадцать минут рассыпаясь словами о благодарности. Пока Гермиона лично не подняла его на ноги и не заткнула поцелуем. Прикосновение за прикосновением, томный выдох а за ним еще один, все это медленно перетекло в ночь проведенную вместе. Драко Малфой впервые в жизни обрел свое счастье, с уверенностью упав в ее объятия.