Часть 18

      Я сумел догнать Даюн в тот момент, когда она уже забежала в туалет и она была настолько разбитой, что даже не подумала о том, чтобы закрыть за собой дверь. Увиденное заставило меня сильно растеряться, но лишь на несколько секунд, по истечении которых я подошёл к девушке вплотную и притянул в свои объятия, позволяя мочить слезами свою рубашку и сжимать кулачками тонкую ткань на спине. — Тсс, тише, всё хорошо, — я не понимал причин истерики Даюн, но готов быть для неё жилеткой и поддержкой столько, сколько ей понадобится. — Ты знаешь, такие фразы никогда не помогают, — дрожащим голосом проговорила девушка. — Прости, я просто не знаю что сказать, чтобы тебе стало легче.       Ответом мне стал лёгкий смех, который честно говоря привёл меня в недоумение. В последнее время мне стало очень сложно прослеживать эмоциональный фон бывшей жены и иногда это пугает меня. Девушка тем временем немного отодвинулась от меня и взглянула сверху вниз. Хоть её глаза и были опухшими и покрасневшими от слёз, на губах у неё играла улыбка. — Мне не плохо сейчас, Тэхён, просто они были такими милыми там, что я не сдержалась и захотела поплакать, — Даюн пожимает плечами так, как будто это совершенно неважно, но я с ней не согласен. — Не делай так, — твёрдо говорю я. — Как? — Не надо думать, что твои чувства, эмоции и переживания — неважны. Это не так, — я говорил серьёзно и смотрел прямо в глаза Даюн, несмотря на то, что я видел как ей было неловко. — Ты расстроилась из-за того, что я не делал тебе нормального предложения?       Девушка не отвечает мне, но потому, как она стыдливо опускает глаза вниз я понимаю, что попал в яблочко. — Прости, мне ужасно стыдно за этот срыв, ты же не виноват в том, что наша ситуация была совершенно другой.       Даюн закрывает лицо ладошками, а я смотрю на неё и не могу сдержать нежной улыбки и порыва погладить её по голове. — Я же уже сказал тебе, не надо обесценивать собственные чувства. Ты имеешь полное право расстраиваться из-за этого. Если бы у меня была возможность повернуть время вспять, то я обязательно сделал бы тебе нормальное предложение. — Всё было прекрасно! — возмущённо вскрикивает девушка и тут же краснеет. — Прекрасно? — с усмешкой спрашиваю я. — Ты была на третьем месяце беременности, когда моя мама предложила нам сходить в бюро записей и получить лицензию на брак, если бы не она, то я может и не вспомнил бы об этом.       Сейчас мне стало по-настоящему стыдно из-за этого воспоминания, ведь оплодотворить Даюн я оказался горазд, а вот сделать предложение любимой девушке — забыл. — Зато, это было очень забавно, — с улыбкой замечает Даюн. — Забавно? — Ага, ты тогда так забавно заикаться начал, что даже пролил на себя шоколадное молоко.       Девушка прыскает от смеха и я не удерживаюсь тоже. Тогда мы оба были слишком молоды и действительно глупо сравнивать молодых Даюн и Тэхёна, со зрелой парой Чимина и Лу. — У них тоже была какая-то тяжелая ситуация, да? — Я думаю, что да, но Чимин никогда не рассказывал подробностей. Я знаю лишь то, что когда он пришёл устраиваться ко мне на работу, то был совершенно разбит, но всё изменилось с приходом, или вернее было бы сказать, возвращением в его жизнь Лу. — А с моим приходом в твою жизнь что-то поменялось? — Даюн, ты всегда делала меня счастливым, с самого первого дня нашего знакомства. Это не изменилось.       Мы замолкаем, но тишина не кажется давящей или неловкой, хотя мы оба и понимаем, что нам следует вернуться к друзьям, никто из нас не хочет разрушать эту атмосферу нужности между нами. В тот момент, когда Даюн начинает отходить от меня и явно собирается вернуть нас в зал ресторана, я не особо задумываясь о том, что именно делаю, встаю перед девушкой на одно колено. Её глаза в расширяются в шоке и ужасе одновременно, а меня трясёт так, как будто кто-то приставляет мне дуло пистолета к виску. — Что ты… — Даюн, я знаю, что прошло уже много лет и что нам предстоит разобраться ещё со множеством проблем, а ещё я осознал, что не имею прав на тебя. Да, я твой бывший муж, но это не значит, что у меня есть какие-то привилегии перед другими мужчинами, претендующими на твоё сердце, — эти слова даются мне с трудом и я стараюсь не позволять лицу этого Марка, всплывать перед моим мысленным взором. — Я бы очень хотел побороться за твоё сердце честным образом, если ты конечно позволишь мне это делать. — Тэхён, я не понимаю… — Я просто хотел спросить, — глубоких вздох и собраться с силами. — Не согласишься ли ты, сходить со мной на свидание?       Гробовая тишина, минутное молчание девушки, а потом весьма болезненный толчок в плечо и громкий крик. — Ты — идиот, Ким Тэхён! Кто вообще додумается приглашать на свидание, встав на одно колено?!       Глаза девушки мечут молнии и мне пол этим взглядом правда становится не по себе. — Это… Значит, нет? — робко спрашиваю я и получаю ещё один толчок, теперь уже в другое плечо. — Это значит — да, но не смей больше вставать на одно колено, если не собираешься надевать мне кольцо на безымянный палец!       Даюн обходит меня и грозной походкой направляется к выходу, но у меня видимо совсем нет инстинкта самосохранения, потому что в след девушке я решаю спросить: — А что, если бы я сейчас достал кольцо, ты бы согласилась?       В ответ я слышу тихий рык и не могу сдержать очередной счастливой улыбки. Это входит в привычку, улыбаться благодаря Даюн и мне определенно хочется закрепить эту привычку навсегда.

***

      Конечно же, мне не стоило даже допускать мысли о том, что всё может быть так хорошо. Я подъехал к своему дому в прекрасном настроении и был уверен в том, что сегодня смогу заснуть спокойно и ни один кошмар меня не побеспокоит, но возле своего подъезда я обнаружил её. Ту самую женщину, которую я предпочёл бы не видеть ещё многие годы и был согласен разве что на то, чтобы она приехала на нашу с Даюн свадьбу. Сейчас я задумался о том, почему Даюн не предупредила меня о приезде матери и вообще, знает ли она об этом сама? — Госпожа Пак, чем обязан?       У меня не получается скрыть удивления в голосе, да я и не пытался даже. Серьёзно, я никак не ожидал, что встречу у своего дома маму Даюн. Мы не виделись с этой женщиной восемь лет, зато я достаточно услышал оскорблений и грязи в своей адрес, во время каждого из наших звонков. Когда-то я даже задумался о том, почему она просто не заблокирует мой номер телефона или не сменит свой номер, но потом быстро понял, что ей просто нравилось причинять мне боль. Она винила меня во всех бедах и считала, что я испортил жизнь её дочери. Почему я не прекращал этих издевательств над собой? Потому, что был согласен с ней. — Ни к чему эти любезности, мальчик. Я не займу у тебя много времени. — Хотите поговорить? Хорошо, давайте поднимемся ко мне и… — Нет. Я не собираюсь вести с тобой диалог, просто хотела сказать, чтобы ты держался подальше от моей дочери.       Голос женщины был настолько безэмоциональным, что сейчас я всерьёз задумался о том, что у неё попросту нет сердца. Я больше не собирался быть вежливым и терпеть подобное обращение к себе и к Даюн. — Хорошо, тогда мой ответ — нет.       Я сказал всего пару слов, но их хватило для того, чтобы маска безразличия треснула на лице женщины и его перекосило от злости. — Ты думаешь, что я шучу? — Ни в коем случае, но я хочу чтобы вы понимали, что я тоже не шучу. Серьёзно, это уже даже не забавно, прекратите лезть в наши с Даюн жизни, мы взрослые люди и разберёмся сами. — Послушай меня очень внимательно, — женщина подходит ко мне вплотную и я замечаю, насколько злоба портит её лицо и превращает его в совершенно уродливую и отталкивающую маску. — Если ты продолжишь лезть в жизнь Даюн, то ты сломаешь её окончательно. — Смею с вами не согласится, — меня и самого уже тошнило от моего официального тона, но меня не отпускал тот факт, что передо мной стоит мама женщины, которую я люблю, поэтому я старался не сорваться. — Мы с Даюн ходим на совместную терапию и пока что результаты исключительно положительные, так что… — Вы что?! — практически взревела женщина, чем заставила меня отшатнуться от неё и начать озираться по сторонам, в поисках случайных свидетелей этой безобразной сцены. — Ты — настоящий идиот! Ты ничего не понимаешь!       Я бы может плюнул на всё это и просто ушёл к себе в квартиру, но в глазах женщины помимо злобы появился страх и это единственное, что заставило меня нахмурится и остаться стоять на месте. — Что вы имеете в виду?       Мисс Пак начала нервно кусать губу и смотрела на меня так, как будто была совсем неуверенна в том, стоит ли мне что-то рассказывать и объяснять, но в конце концов она решилась и выпрямив спину, направила на меня серьёзный взгляд. — Что ты помнишь о той ночи, когда погиб мой внук? — Он умер во сне, Даюн разбудила среди ночи из-за плохого предчувствия и мы вместе пошли в детскую, где и обнаружили мёртвого сына.       Я говорил сухо и по фактам, со стороны могло показаться, что я отвечаю как на допросе, но именно так я себя и ощущал. Ни осталось никаких положительных эмоций от сегодняшнего дня и я понимал, что сегодня кошмары вернутся ко мне. — И ты уверен в том, что Даюн не ходила в детскую комнату одна, до того, как разбудила тебя? — Что? — Я спрашиваю тебя, — женщина вновь подходит ко мне вплотную и мне почему-то становится страшно. — Ты уверен в том, что знаешь, как умер Богён? — Он умер из-за врождённых патологий… — Да, да, которые проявились только через три месяца и о которых врачи не знали, не смотря даже на то, что Даюн стабильно ходила с сыном к педиатру. — К чему вы клоните? Что пытаетесь сказать? Я разговаривал с врачом, у меня есть бумаги на которых значится причина смерти!       Я сорвался на крик, но мне было плевать. Плевать на всё, на вежливость посланную нахрен и на то, что меня может услышать кто-то на улице. Эта женщина перешла все возможные границы и я правда был близок к тому, чтобы впервые поднять руку на женщину. — На твоих бумажках написана та причина, за которую я заплатила, — спокойно изрекает женщина, а у меня такое ощущение, что мне выстрелили прямо в грудь с расстояния вытянутой руки. — Что?.. — почти шёпотом спрашиваю я. — Истинной причиной смерти Богёна, является насильственное удушение. Предположительно, его задушили подушкой.