Часть 1

       Для четырнадцатилетней школьницы, что замечталась втиснуться в индустрию моды и которой ни к селу ни к городу всучили в руки серьги со словами «ты будешь супергероем» нормальным должно было быть уже всё.        Приковали наручниками к долбанутому напарнику, который — ну конечно! — не упускал такого идеального момента для какой-нибудь глупой шутки-флирта?        Не беда, не самое страшное и пережить можно.        После череды неудач Вселенная же решила над ней вновь посмеяться, потому когда они оказались в лифте, то через пару секунд он остановился, явно свидетельствуя о поломке. А ещё о том, что она застряла… с Нуаром.        Да Бог с ним! Она уже целовала однажды этого котяру и он прознал об этом, так что хуже не будет.        Будет, оказалось, ведь это ещё не всё! Одновременный писк кольца и серёжек прозвучал для них выстрелом, и ни Кот, ни Ледибаг, не успели вовремя отвернуться, когда трансформация исчезла, открывая им личности друг друга.        Маринетт в уме вертела самой себе сдавленное и писклявое «дыши».        Парень, в которого она была по уши влюблена не первый год и перед которым даже обычное «привет» или одно только присутствие становилось чем-то непосильным, вот так сюрприз, оказался её напарником. Она прикована к нему полицейскими наручниками. Она застряла с ним в одном лифте на добрые пару часов.        Она. Застряла. В. Одном. Лифте. С. Адрианом.        Прикованная к нему наручником.        Без возможности сбежать куда-нибудь.        Ошибка 404. Страница не найдена. Приложение Маринетт.exe остановлено. Повторяю: приложение Маринетт.exe остановлено! Это не обучение!        Вообще, сейчас был лучший момент, чтобы сверху её задавило чем-то тяжёлым, и нет, за пеленой страха и неверия она не слышала, о чём болтал Адриан. По крайней мере, как думала Маринетт, он не выглядел разочарованным, узнав, кем была Ледибаг.        — Так, моя Леди, успокойся. Вдохни и выдохни!        Моя Леди. Адриан назвал её «моя Леди»! Нет, он делал так всегда после победы над Каменным Сердцем, постоянно называл её именно так, демонстративно подчёркивая такое собственническое слово «моя», но сейчас её так вполне осознанно называл вовсе не Кот Нуар, а Адриан. Маринетт совершенно не волновал тот факт, что это был один и тот же человек.        — Всё хорошо? — вылетел из него вопрос, который для неё прозвучал издёвкой.        Нет, Адриан, всё совершенно не хорошо!        — А-ага, — нервно кивнула головой Маринетт, совершенно не осознавая, что она делала и говорила.        — Вдохни и выдохни, — повторил Адриан, при этом не заметив, как сделал то же самое и, акуму ей в свёкра, положил руки ей на плечи.        Маринетт мысленно взмолилась, чтобы её стёрли с лица Земли, пока она не превратилась в розовую лужицу перед ним, потому что это уже правда было слишком для неё.        — Так, дети, — напомнил о себе взлетевший между ними Плагг, скептично глядя то на первого героя, то на второго, — это, конечно, всё очень мило и бла-бла-бла, вы наконец-то узнали свои личности после того, как целый год тупили, но я буду очень благодарен, если меня покормят, а за двойное использование Катаклизма я жду как минимум пять сырных круассанов и два грузовика с камамбером, Адриан!        — Плагг! — буркнул Агрест, отмахнувшись от чёрного квами. — Не до этого!        — Не, ну ты погляди на них! Никакого уважения к старому квами! А ведь мне пять тысяч лет, для меня завтра может уже и не наступить, а ему, видите ли, сыра жалко для меня, своего друга и лучшего советчика, — обиженно запричитал на своего подопечного котёнок, одним ловким движением подлетев ближе к своей подруге.        — Мы бессмертные, сырная ты голова, — устало напомнила ему прихлопнувшая себя по лбу Тикки.        — Это дела не меняет, Сахарок!        Адриан закатил глаза на бестолковый лепет своего квами, обернувшись к Маринетт, выглядевшей так, будто ей сообщили, что через пять минут наступит конец света. Съёжившаяся, смотрящая в одну точку и потерявшаяся в себе. Он осторожно поднял руку, на что цепи наручников приглушенно звякнули, и пальцами коснулся до её подбородка. Маринетт, в общем-то, с того момента, как в их «беседу» впутался Плагг, не смогла набраться смелости посмотреть на Адриана.        Наверное, потому она и шелохнулась от внезапного касания, немой просьбы обратить свой взгляд на него.        Маринетт дёрнулась, разглядев на нём довольную ухмылку. Точно такой же, какой Кот Нуар одарил её, когда Надья Шамак прилюдно показала всей Франции невесть откуда взявшуюся у неё фотографию, где Ледибаг целовала спасала своего акуманизированного напарника.        — Т-ты чего так-кой сч-частливый? — отведя в сторону взгляд и запинаясь чуть ли не на каждом последующем слове, сипло спросила Дюпен-Чен, и, знаете ли, запинаться перед Нуаром — самый настоящий позор.        — Значит, ты всё это время была прямо за мной, — будто в бреду протянул Адриан, и она, слушая то, с какой интонацией он это ей говорил, никак не могла сдержать хаотично выявляющиеся на щеках розовые пятна смущения.        Это всё ещё был её глупый Котёнок, про себя нервно повторяла Маринетт. Это всё ещё был её Кот Нуар — её самоуверенный и вечно лезущий на рожон партнёр на поле боя… И по совместительству, так уж вышло по воле давнего случая, он тот, перед кем она становилась сама не своя постоянно. Может, ей это всё снилось? Не могло ведь так быть, чтобы её приковали к Коту Нуару и закрыли в лифте, а потом ещё и заставили принять, что за маской весь год её доставал своими шутками никто иной, как Адриан. Адриан, вы только подумайте! Её скромный и солнечный мальчик, такой невинный и с виду затерявшийся в этом мире. Пожалуй, самый открытый и искренний человек, которого ей только доводилось встретить за всю свою жизнь.        Он же априори не мог быть Котом Нуаром, дерзким и зачастую нахальным, а ещё постоянно включающего из себя истинного рассказчика, когда журналисты спрашивали о его отношениях с напарницей. Сказал бы Маринетт кто, что эти двое окажутся одним человеком, то она бы засмеялась, лишь из жалости подыграв бы тому, кто всерьёз заявлял и уверял всех в этом.        Вот так, получается, и бывало. Бум! И Вселенная сверху подкидывала сюрпризы, устраивая самую обычную жизнь самой обычной школьницы в театр абсурда. Этот день она отметит красным маркером на календаре, если не умрёт перед тем, как их вытащат из лифта. Ещё пару минут назад Маринетт выжигала взглядом дыру на стенд с новой рекламой компании Агреста, напрочь забыв о Коте, а уже сейчас она застала его при обратной трансформации. Как и он её, впрочем. Теперь они сидели взаперти, с ржавыми наручниками, которые не позволяли ей хотя бы залезть на стену и висеть там как можно дальше от Адриана, и с грузом самобичевания от едкой мысли, что она смела всё это время заикаться перед Нуаром, и нет, Маринетт не перестала делать это даже от понимания того, что вела себя так перед наглым котярой.        Она ничего не упустила? Ах, да, а ещё с ними был ну очень болтливый квами чёрного кота, так и напоминавший её напарника. На этом можно было грандиозно и с эпично поднятыми руками закончить список сегодняшних фиаско, поставив под конец долгожданную точку.        — Я бы на твоём м-месте не з-за это волновалась, — как можно более хмуро отрезала Маринетт, мысленно похвалив себя за какой-никакой сдвиг: почти так же серьёзно Ледибаг говорила с Котом, а вкупе со всем этим заикаться она, похоже, стала куда меньше.        Вообще, Маринетт нисколько не была против Кота Нуара. Сама же по истинно-военной тайне признавалась Тикки, что не будь Адриана или, на худой конец, сумей она его отпустить, то с великой радостью ответила бы взаимностью своему напарнику…       …но она ведь не хотела, чтобы это оказался один и тот же человек!        Да если этот Кот в придачу к дешёвой истории с поцелуем ещё и узнает, что всё это время она была тайно влюблена не в какого-то там левого парня, а в его гражданскую личность, то на месяцев пять ей точно не отвязаться от многочисленных подколов с его стороны. Маринетт скорбно задумалась над тем, что давняя мечта о трёх детях, собаке и хомяке разбилась скоростной волной Эгейского моря о скалы в щепки.        — Ты была так близко, — не унимался Адриан, с упоением глядя на хмуро отвернувшую взгляд Маринетт. Сейчас даже забавно было от мысли, что каждый урок он мечтательно вздыхал и задумывался над тем, какой могла быть его Леди за маской, не понимая, что она весь год была позади него.        Дюпен-Чен делала всё возможное, чтобы не съёжиться при — ну нет, она точно не скоро привыкнет к этому — Коте, потому что это звучало до неверия влюблённо. С ней. Не Нуар. Адриан. Адриан говорил с ней влюблённо. Этот день не мог стать ещё безумнее.        Не мог? Маринетт подавила смешок. Она и забыла о своей удаче, забыла, что самые странные и безумные вещи происходили только с ней… и с людьми, которые могли оказаться рядом в такие неподходящие моменты. Адриан был тому примером. Невольно она задумалась над тем, что он мог пропустить какую-нибудь важную фотосессию, а наручники могли запросто натереть ему запястье и оставить след, что пагубно отразится на его карьере.        Благо хоть акума была побеждена, иначе история о доблестных героях Парижа, что застряли в заглохшем лифте и прикованные друг к другу во время нападения злодея разлетелась бы со скоростью света по всему миру, через пару десятков лет превратившись в уморительный анекдот.        — Так, ладно, — вдох-выдох, повторила Маринетт. Вдох-выдох. Это ведь не конец света, бывали ситуации и хуже (вообще ни разу!). Ну подумаешь, застряла с каким-то там Адрианом Агрестом, в которого она уже год была безумно влюблена и перед которым не могла два слова связать в предложение! — Значит… Ты Кот Нуар.        — Да-а-а, — протянуто промурлыкал Адриан самым таким настоящим нуаровским тембром, что у неё и сомнений никаких не оставалось: это был её напарник.        — Мы застряли в лифте.        — Есть такое, — не бесхитростно продолжил Агрест, словно будучи довольным всей этой ситуацией. Ещё бы, отметил он про себя! Ему мало того, что наконец-то удалось узнать личность Ледибаг не принудительным способом, так та ещё и оказалась его подругой.        — А ещё на нас наручники, — нервно осведомилась она, потихоньку заканчивая этот короткий диалог и для демонстрации дернув рукой, на которой и был звякнувший полицейский атрибут. — У-ух, что ж… Мы выберемся отсюда?        Послышался протяжный писк, после чего оба подняли голову наверх, где была установлена доселе не вспоминаемая ими кнопка вызова.        — Мадемуазель, тут у Вас застряла парочка, — прокашлявшись, будничным тоном пробасил Плагг, не обратив внимания на то, как зарделась Маринетт при слове «парочка». Она и не сомневалась, что черныш уже обо всём знал из мимолётных разговоров с Тикки. — Не могли бы Вы открыть двери лифта, а то бедную девушку сейчас удар схватит?        — Что?! — раздался старчески-скрипучий и вовсе не женский голос из коробки.        — Ой, как неловко получилось, — опустив уши, малость виновато пожал плечами квами кота. — Я говорю, что тут парень с девушкой застряли и…        — Женщина, что Вы там пищите?! Можно громче?! Я…        Треск. Дым. Кнопка вызова мгновенно отпружинила к ногам прикованной друг к другу «парочки», в то время как голос из коробки исказился до неузнаваемости, совсем скоро потухнув.        — Боюсь, вы не скоро выберетесь отсюда, — плавно осев на плечо своей подопечной, совершенно спокойно, вовсе не под ситуацию совсем, заявила Тикки.        — Женщина? Женщина?! — писклявым возгласом воскликнул Плагг, побивая маленькими лапками еле живую коробку, что со стороны выглядело комично. — Да я дам ему такую женщину, пусть только подождёт! Я покажу ему такое «пищать»! Адриан, когда выберешься, то обязательно откатаклизмишь этого старикашку! Ты вообще слышал это? Он посмел назвать меня, всемогущее и стародавнее существо, пережившее динозавров и две мировые войны… женщиной?!        Адриан приложил всевозможные усилия, чтобы проигнорировать абсурдный лепет своего квами. Оглянувшись через плечо, он вновь посмотрел на Маринетт, слегка поникшую и напряженную. Не раздумывая ни о чём, Агрест бездумно совершил попытку подвинуться к ней ближе, не понимая, на что обрёк её: та готова была в уме визжать от нахлынувшей на неё паники, потому что Адриан был на такой близости, которая для неё отмечалась опасной зоной. Он был слишком близко. Она не была готова к такому ни вчера, ни сегодня, ни завтра, ни в любой другой день. Она вообще сегодня ни к чему не была готова из того, что с ней произошло.        От последующих мыслей Маринетт готова была со сдавленным писком упасть в обморок: весь этот год, на каждой миссии, везде с ней был Адриан! Она отшивала без жалости Адриана, его тянула за эти кошачьи уши, ему пару раз обеспечивала сотрясение своим йо-йо, его швыряла через весь Париж до Эйфелевой башни и — о, чёрт-чёрт-чёрт! — именно его она поцеловала, чтобы спасти от чар Злого Купидона!        При последнем пункте она зарделась так, что помидоры бы огласили её своей королевой. Маринетт совершенно не так представляла их с Адрианом первый поцелуй и да, конечно же, она фантазировала об этом, вы вообще о чём? Первое представление: при банальном признании в любви, в округе одноклассников, где обязательно будут смахивающая воображаемую слезу Алья и сквозь зубы матерящаяся Хлоя. Чем дальше шло, тем красочнее становились её фантазии, и всё закончилось представлением романтического поцелуя во время тёмной ночи у берегов Сены. Ну вот никак Маринетт не представляла себе, что с первой и последней любовью поцелуется за масками и в самой такой не романтической обстановке, когда ей надо было как можно скорее вытаскивать его кошачью задницу из очередной передряги.        — Ну, мы тут надолго, получается, — сквозь тишину безмятежно проговорил Адриан, приобняв колени и подсев ближе к девушке.        — Аг-га, да, — протянула Маринетт, не в силах остановить заплетающийся язык и будучи благодарной маскам, которые всё это время скрывали их настоящие личности: заикаться перед Котом во время миссий — меньшее, до чего она хотела бы докатиться.        — Так ты точно в порядке сейчас… здесь… со мной? — осторожно поинтересовался он, в ответ получая активное кивание головой. Нет, она точно была не в порядке.        Это было ужасно! Маринетт даже спустя год была не готова с ним заговорить без заикания, и теперь, находясь с ней в закрытом помещении на долгое время, от Адриана никак уже не скроется её очень странное поведение. Она была уверена, что в конечном итоге, когда они выберутся, он посчитает свою возлюбленную напарницу ненормальной и попросит передать серьги Удачи кому-нибудь другому.        — Ты выглядишь напряжённой, — ох, Маринетт умудрилась позабыть на миг, что рядом с ней был никто иной, как Кот Нуар! Несмотря на её манеру общения с ним, его голос был радетельным по отношению к ней.        — В п-первый раз в лифте з-застряла, просто, — нервно усмехнулась она, посчитав, что пусть лучше её нервозность Адриан воспримет за боязнь быть запертой в сломанном лифте, чем узнает истинную причину.        Это Нуар. Это Нуар. Это Нуар. Это её глупый Кот. Это всего лишь её глупый Кот.        — Всё будет хорошо, — если честно, то в этой ситуации даже эта банальность, в общем-то, придавала некоторой надежды.        Это Нуар. Это…        — Нас скоро услышат, мы скоро выберемся отсюда… и я уже не отлипну от своей Леди.       ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ЖЕ АДРИАН!        Маринетт никак не смогла заставить себя наградить возлюбленного напарника заслуженным пинком или ощутимым подзатыльником, особенно после того, как Адриан осторожно притянул её к себе, мягко обнял и принялся что-то шептать. Успокаивал ли он её, или же пускал в ход свои нуаровские шуточки — Маринетт, будучи в оцепенении, никак не могла этого разобрать. Этот день начинался странно, но то, что произошло в его середине, не поддавалось ничему разумному, и ей было страшно представить, чем он окончится. Она застряла в сломанном лифте, прикованной к Нуару, который посмел оказаться её возлюбленным, а теперь они сидели в обнимку, пока ей что-то успокаивающе шептал Адриан, который, по всей видимости, всё ещё был влюблён в свою Леди. Может, Маринетт бы и обрадовалась такому исходу, уже бы завизжала от радости, что он наконец-то обратил на неё внимание…       …Но ведь это был Кот Нуар, которому не позволялось на протяжении года просто напросто поцеловать ей руку при встрече.        А ещё Адриан, о котором она без устали грезила днями и ночами, будучи до потери сознания влюблённой подобно глупой девочке.        Но это, Боже прости, Кот Нуар же, которого Маринетт успела раз тысячу отшить и напомнить, что она уже любила другого человека.        И это…        Маринетт зажмурилась. Она полностью запуталась, понимая, что ожидала увидеть за маской Кота кого угодно, но только не Адриана Агреста, которого, как она была уверена, знала подобно облупленному, чтобы тот предоставил ей такого рода сюрприз. Маринетт ни разу не задумывалась над тем, что Нуаром мог быть Адриан. Глупо же. Не мог воспитанный и скромный одноклассник вдруг стать экстраординарным и самодовольным Котом.        Удивлена ли она до желания оставить ему затрещину за то, что выводил её и влюбил в себя одновременно с двух разных личностей? Ещё бы! Стала ли она любить его меньше, или же и вовсе разочаровалась в своей первой любви и навсегда разлюбила?       …       .        Нет. Ни разу.        Она была просто обязана признать тот факт, что знание хвостатой личности Адриана заставило её влюбиться ещё сильнее. Как бы Маринетт не отрицала, что в ней угасли те чувства после раскрытия и что она могла запросто уберечь свой другой секрет от Кота-Адриана, но подсознание всё равно предательски повторяло ей мечтательное «люблю». Искренне ещё и так, что отрицать нельзя было уже никак. Получая такие знаки внимания со стороны давнего объекта обожания, Маринетт и думать не стала, что Адриан, как и раньше, будучи в чёрном костюме, всего-то искал повод лишний раз обнять её или не совсем по-дружески коснуться.        Она поздно поняла, что тот аккуратно взял её тонкую руку в свою, будто воспользовавшись её положением, и невесомо поцеловал тыльную сторону ладони. Маринетт снова пискнула, на сей раз от неожиданности. Может, оно и к лучшему, что на тот момент она находилась в своём воздушно-розовом мире, иначе вообще не знала бы, стоило ли позволять сходить ему этот жест с рук, или же всё-таки стоило вовремя остановить Агреста, напомнив себе, что именно он её нахальный Нуар, которому раньше никогда нельзя было такое разрешать. Маринетт задумалась над тем, что всё же раньше Кот Нуар воспринимался ею только как чудаковатый напарник с дурацкими шутками и манией вечно твердить о своих чувствах ей, а Адриан… Адриан был принцем из сказки, рядом с которым однажды в ней что-то мигом щёлкнуло, непозволительно-быстро сменив беспочвенную неприязнь… тягой. Неумолимой и беспощадной.        Маринетт подняла взгляд на квами, уместившихся на сломанной коробке лифта и с интересом смотрящих на открывшуюся им сценку. Если же в глазах Тикки, уставшей от вечных «что делать, чтобы Адриан в меня влюбился?» и «сколько котяре объяснять, что мне нравится другой?», она могла прочитать торжественно-злорадное «наконец-то», то надменно фыркнувший Плагг явно молчаливо намекал, что от этих телячьих нежностей ему становилось нехорошо. Однако оба, похоже, понимали: с признанием отважная Ледибаг не особо спешила.        — Ад-дриан, — оробело промолвила Маринетт спустя пару секунд после того, как всё же сумела расслабиться в его руках. Ей не в первый раз было оказаться в такой близости с ним и в эту секунду она почему-то вспоминала их медленный танец в тот раз, на вечеринке Хлои.        — Да? — в полнейшей прострации отозвался Агрест, уместившись подбородком ей на голову и прижав её ближе к себе. Дюпен-Чен напоминала себе, что надо было дышать.        — Ам… может, т-ты, — опустив глаза, точно боясь столкнуться с его взглядом, — и не важно, каким, пусть то даже будет влюблённый — выдавила из себя Маринетт, неосознанно теребя край его белой накидки, — п-позвонишь своему отцу?        — Твоя зараза бы позвонила, если бы не провела несколько перемен подряд, листая фотографии раздела «ЛедиНуар» в Ледиблоге и не профукала весь заряд батареи, — панибратски встрял в их разговор взметнувший к ним Плагг, точно всей душой желая отомстить Нуару за то, что его всё ещё не покормили. В ответ Адриан сжал зубы, попытавшись свободной от наручника рукой отогнать наглого квами.        — Я-я-я с-совсем не этим занимался. Я искал важ-жную информацию для п-проекта, — она готова была поспорить на отцовскую пекарню, что при ней он заикался в первый раз, и, знаете, это было необычно.        Да, конечно, Маринетт так и поверила. Возможно, она плохо знала Адриана, но вместе с тем отлично знала Кота Нуара и могла быть уверена, что на уроках её партнёр вместо того, чтобы слушать учителя, разглядывал её фотографии.        Сам Адриан был даже рад тому, что потратил всю зарядку на телефоне и теперь никому не мог дозвониться. Час назад ему оставалось только мечтать о том, чтобы узнать личность Ледибаг и вот так вот спокойно сидеть с ней в обнимку, и, надо же, сейчас это всё взаправду происходило с ним. Разум так и вопил торжественно-счастливое «нашел, нашел!», пока он, немного эгоистично надеясь остаться со своей Принцессой в этом лифте подольше, опустил руки до её поясницы. Стоило даже поблагодарить юную мадам Буржуа за истерику по вине «ужасного» по её мнению маникюра, что довело до акуманизации вскоре уволенного мастера, а их — до оказии, в которую они влипли. Маринетт, однако, будто вовсе и не была против такой совсем не дружеской близости, доселе отвергая каждую его попытку добиться её расположения. Она сама отмечала, что Кот Нуар уже давно получил бы вместе с её гневным взглядом пару ласковых за такую непростительную фамильярность.        За прошедшее время Маринетт таки додумалась до того, чтобы самой забить тревогу и попытаться позвать кого-то из своих знакомых. Она не сомневалась ни разу в том, что Алья поможет своей нерадивой подруге, пускай и пустит пару незатейливых шуток, услышав, в какую передрягу та попала на этот раз. Тем не менее, стоило Маринетт уточнить, что в лифте она не одна, а с Адрианом, к которому её приковали наручниками, то Сезар дала ей знать, что видела одно взрослое аниме, которое начиналось точно так же, — Маринетт не стала думать, зачем её подруга смотрит взрослое аниме — а ещё пообещала обязательно присутствовать на их свадьбе, даже если она пройдет в старом лифте. Всё это дополнялось кучей смайликов-сердец, и она была искренне рада, что Адриан этого не видел. Единственным спасением в этой ситуации оказалась мама, и Маринетт взмолилась, чтобы та в кои-то веки вспомнила о существовании телефона.        Она обреченно застонала от представления того, насколько долго могла тут застрять, после чего уткнулась Агресту в плечо, видимо, на секунду позабыв, с кем находилась.        — Не волнуйся, моя Леди, — раздался над ухом голос отчего-то довольного Адриана; голос, сразу вернувший Маринетт в реальность. — В случае чего, если мы тут застрянем навсегда и закончим в этом лифте наши дни, то, по крайней мере, даже это сделаем вместе.        Так, всё.        С неё было достаточно.        На величайшее удивление Тикки она отпрянула от него, приняв сидячее положение и лишь в виду того, что наручники не позволили ей далеко отойти, сидела напротив в демонстративно-повернутом виде.        Хватит с этого котяры и этих пятнадцати минут. ***        Прошел, наверное, час. Возможно, от витавшего вокруг безмолвия они бы сошли с ума, если бы не лепетание Плагга, что-то уныло и недовольно бормочущего на плече у своего подопечного. Адриан начал корить себя за необдуманную шутку, что по всем меркам была в стиле его хвостатой личности. Возможно, вовремя удержи он в себе Кота Нуара и мир даровал бы ему больше времени, чтобы насладиться такой близостью с Маринетт. Всё равно, будучи в маске, его своевольная Леди никак не давалась ему, а в обычной жизни его застенчивая подруга каждый раз при попытке поговорить с ней что-то несуразно лепетала, после чего пыталась сбежать.        Сама Маринетт всё ещё с трудом верила в происходящее с ней… с ними. А она ведь весь год считала Адриана самым настоящим ангелом! Ну вот кто бы в здравом уме мог подумать, что такой милый и невинный мальчик окажется раскрепощенным дьяволёнком Нуаром? От мысли, что отныне и в гражданской жизни ей придется терпеть его каламбуры, — а ей придётся, котяра теперь её так просто не отпустит — у Дюпен-Чен нервно дёрнулось веко.        Она опустила взгляд на свою квами, скрестившую миниатюрные лапки на груди и глазами, так и выражающими полнейший скептицизм, смотревшую на неё в ответ. Маринетт догадывалась, чего Тикки от неё ждала. Всё-таки целый год она потратила на то, чтобы успокаивать её во время длительных девичьих капризов и уверять, что всё у них с Адрианом будет чудесно и, в то же время зная о его второй сущности, слушала, как Ледибаг отказывала вставшему перед ней на колено Коту. Но рассказать всё… ему? Нуару? После того, как месяц назад на его самоуверенное и чванливое «однажды ты влюбишься в меня» она ответила флегматичным «мечтай»? Маринетт представить было страшно, сколько он будет хитро поглядывать на неё, когда она наберётся смелости всё рассказать ему.        — Хорошо, признаю. Виноват. Шутка была ужасной. Прости, — первым сдался извинительно вскинувший руки Адриан, когда безмолвие стало для него невыносимым, и, тут же присев на коленях подле Маринетт, чуть смягчил черты лица. — Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь бледной.        Да она чувствовала себя отлично и теперь, набрав волю в кулак, могла спокойно говорить с ним, выключив режим мямлезавра!        — Холне впорошо.        Или не могла.       «Это провал» — позорно пронеслось в голове Маринетт.       «Ты пыталась» — мысленно подбодрила её Тикки.        Адриан же медленно кивнул, ощущая, что на контакт им будет тяжело пойти друг с другом. В обычной жизни Маринетт всячески избегала общения с ним, ища любую возможность куда-нибудь сбежать, да и его другом называла себя очень и очень неуверенно. Адриан иногда думал, что она его недолюбливала, и потому задумался над тем, что сегодняшнее раскрытие личностей оказалось вовсе не подарком судьбы. Ледибаг и без того часто отвергала ухаживания напарника и ему представлять не хотелось, что будет теперь, когда ей стало известно, с кем она боролась со времён получения амплуа героини.        Чего Адриан не знал, так это того, что сама Маринетт в эти секунды боялась даже лишний выдох сделать. Она была совершенно нормальной и обычной девушкой каждый день… пока он не приближался к ней ближе, чем на три километра. Он точно должен был считать её чокнутой после такого, и теперь, когда она в открытую проявила к Адриану подобную черту своего многогранного характера, вряд ли стоило ожидать, что их отношения будут хоть немного такими же тёплыми, какими были иногда до этого.        Маринетт в десятый раз проверила телефон и уже готова была выть от отчаяния, потому как мама так и не увидела её сообщения. От Сабин, как и от отца, утаить нельзя было ничего: они оба знали о не детской любви дочери к её однокласснику. Стоило в первый раз Адриану заявиться на пороге их дома, а Маринетт начать нести перед ним всякую чушь, как родители, думая, что она их не слышала, — а она, в отличии от осматривающегося вокруг Адриана, слышала всё и очень хорошо! — принялись вовсю обсуждать их отношения и, если её не подводил слух, Том был очень доволен своим будущим «сыном». Маринетт хотелось верить, что, в отличии от Альи, Сабин отреагирует иначе и примет меры. На мгновение она даже пожалела о сильнейшей нужде скрывать свою личность от близких и родных: и ведь ни матери, ни отцу, ни даже лучшей подруге не поплакаться, что давняя мечта оказалась ходячим каламбуром, который она однажды, уже не выдержав его глупых шуток, спихнула с крыши и нет, Маринетт не жалела об этом и не собиралась извиняться.        Оба обреченно глянули на время. Прошло два часа, а ни единой лазейки к выходу не нашлось.        И они так и сидели в полнейшем молчании, что, кстати, очень не нравилось их квами. Если бы Маринетт опустила голову и посмотрела в свою сумку, то непременно бы испугалась: эту ухмылку на Тикки она знала очень хорошо. ***        — Чёрные пики! — ухмыльнувшись, победоносно воскликнула алая квами, подбрасывая вперёд желанную карту и удовлетворенно смотря на то, как надулся от негодования её соперник. — Ну и что ты на это скажешь, а, Вонючий Носок?        Сжав клыки, Плагг что-то досадливо завопил, откинув оставшиеся у него две карты в стороны.        — Твоя взяла, Кексик, — буркнул котёнок, отведя в сторону уничижительный взгляд и стараясь пропустить мимо ушей довольное «ха!» от своей оппонентки. Сразу же, приподняв лапку, он втянул в лёгкие воздуха и произнёс: — Но я требую реванша!        — Так я же и не против, — невинным тембром промолвила Тикки, собирая карты вновь.        Маринетт казалось, что ситуации абсурднее быть уже не могло. Ладно, её прикрепили наручниками к напарнику. Ладно, они застряли в лифте на добрые несколько часов. Ладно, Кот Нуар оказался парнем, по которому она откровенно сохла целый год, — хотя тут Дюпен-Чен бы поспорила, это не вписывается в категорию «ладно». Теперь они сидели и смотрели, как их квами играли в карты, которые Адриан зачем-то постоянно носил в сумке. Сие было словно апогей какой-то романтизированной комедии и Маринетт не знала, что будет, когда они выйдут и как будет вести себя Агрест в повседневной жизни рядом с ней, зная её тайну. Он мог стать сталкером похлеще неё, раз уж дело коснулось до его Леди, а мог бы решить, что она не хотела с ним иметь дела, что показывала своим характером. Ей не нравился ни один из вариантов. Маринетт словила себя на мысли, что не знала, чего ждала как от Кота Нуара, так и от Адриана. До диссонанса ей хотелось и вопить, как он посмел быть Котом и обвинить за её ежедневные заикания и надоевший флирт, и кинуться к нему с полнейшим согласием ответить взаимностью на так и не остывшие чувства. Она, стоило трансформациям отойти и открыть ей обзор на младшего Агреста, боялась, что тот разочаруется, вместо боевой и уверенной девушки увидев за маской Ледибаг свою застенчивую одноклассницу, однако в итоге сама же обрекла его на это чувство. Адриан, как ей стоило понять, нисколько не разочаровался.        — Надо же, самые странные вещи всегда происходят именно с нами. В масках или без них, — попытавшись снова начать разговор, неумело пролепетал Адриан, и Маринетт была мысленно тысячу раз благодарна ему, что, в отличие от неё, он нашел смелость заговорить первым.        У неё и сейчас не хватило бравады смелой Ледибаг, чтобы разговаривать с ним, и даже тот факт, что он её Кот Нуар, её нелепый — но очень дорогой и ставший ей почти родным, ладно — партнёр в бою и балагур, коих поискать надо, не спасал.        — То мы познакомились очень весело, то ты меня спасала от фанаток в пижаме, а теперь…        — Ты не разочарован?        Так и не докончив реплику, Адриан ошеломленно воззрел на подругу, почти съёжившуюся под его взглядом.        — Ты не разочарован… во мне? В том, что Ледибаг оказалась совсем не такой идеальной, как в маске? — осторожно уточнила Маринетт, чувствуя, что пожалеет об этом вопросе.        Агрест почти поперхнулся от услышанного. Он вжал голову в плечи, надеясь, что ему это послышалось, потому что… ну это же Маринетт, в конце концов! Его талантливая подруга и добрейшая из всех его одноклассниц, та, кто могла даже без волшебного костюма взять на себя лидерское бремя и первая, кого он прозвал своим другом.        — Н-но, — ломано усмехнулся Адриан на её вопрос, точно только что услышал от неё самую несуразную вещь в мире, — я ведь никогда и не считал Ледибаг идеальной. Я ведь знал, что за маской такой же человек… как и я, и… как я могу быть разочарован в том, что девушка, в которую я так долго влюблён, оказалась моей подругой, которая, к тому же, была всегда так близко?        Их неожиданно прервал вскрик Тикки, больше походивший на звериный рёв.        — Плагг, ты жульничал! — сердито крикнула она, демонстративно кинув в показывающего язык соперника карты.        — Сахарок, ты же у нас такая святая. Что, даже не можешь признать, что проиграла мне? — ехидно поинтересовался Плагг, ответив квами самой горделивой ухмылкой из всех, что на нём когда-либо были.        — Шарлатан! Я никогда не признаю, что жулик может победить! — угрюмо произнесла божья коровка.        — Ох, Тикки, ты уже забыла, как пару веков назад с честью и достоинством проиграла мне в маджонг, когда нас передали в древний Китай императору Цзи Шао Хао? О, а в Советском Союзе ты вообще дважды проиграла в шахматах, — чванливо вспоминал каждый её проигрыш чёрный котёнок.        — Так, успокойтесь, — прикрикнул на них Адриан, угрожающе посмотрев на обоих квами.        И только Маринетт незаметно замялась, отведя взор от напарника и мягко улыбнувшись.        — Плагг п-похож на тебя, к-когда ты Кот, — неуверенно и смято произнесла она, не зная точно, как он отреагирует на её реплику.        — И ты временами напоминаешь Тикки, — улыбчиво ответил ей Адриан. — «Тоже порой смотришь на меня так, как будто готова порвать на части».        Тикки удовлетворенно посмотрела, как их парочка коротко, но всё же мило беседовала, что немало успокаивало её: ещё несколько минут назад Маринетт выглядела так, будто не хотела даже дышать одним воздухом ни с Адрианом, ни с Котом Нуаром. Однако идти назад было довольно-таки поздно, как понимала Тикки. Она знала свою подопечную достаточно хорошо, знала, что с её робостью та с таким громадным шансом признается ему только к старости лет, когда придется внуков нянчить, — и то не факт — а они с Плаггом уже год держали за них кулачки и воображали, как они раскроют друг другу свои личности. Ждать ещё с десяток лет она не хотела.        — Ухх… — фыркнула Тикки, пододвигая новую колоду своему сопернику, который, ухмыльнувшись, демонстративно хрустнул лапками. — Давай заново, и если ещё раз будешь жульничать, то…        — Я даже не хочу знать, что ты сделаешь с моим хвостом и куда запихнешь весь мой годовой запас сыра, — флегматично отрезал Плагг, взявшись за свои карты и многозначительно хмыкнув. — Знаешь, иногда ты такая упёртая… совсем как Адриан.        Агрест от слов своего квами внезапно поперхнулся воздухом, в то время как Маринетт, то ли недовольная тем, что оскорбили её объект воздыхания, то ли почувствовавшая что-то неладное, изогнула бровь в немом вопросе.        — Ой, да? — саркастично переспросила Тикки с отобразившимся на ней наигранным удивлением. — А ты порой бываешь такой инфантильный, прямо как Маринетт!        Дюпен-Чен возмущенно ахнула на слова своей квами, которая уже начала придумывать, как извинится перед ней после всего этого спектакля.        Прокашлявшись, Адриан совершил безрезультатную попытку вклиниться в их спор:        — Ребята, может уже…        — По крайней мере, лучше уж так, чем как некоторые спать с подушкой-дакимакурой Ледибаг.        — Плагг!        — Да? Ну я хотя бы не придумываю во сне имена детей и внуков, которые у меня будут от моего ещё-не-парня.        — Тикки!        — А я хотя бы не провожу всё своё свободное время, слагая оды о возлюбленной Леди.        — Плагг, если ты заткнешься, то клянусь купить тебе сыры всех сортов.        — А я, в отличии от некоторых, не писала, что если бы мне не нравился один парень, то я могла бы влюбиться в своего напарника.        — Тикки, я сделаю всё, что ты захочешь, но только перестань это делать!        Маринетт побоялась смотреть наверх, боялась увидеть донельзя довольное лицо Адриана, на место которого встал её Нуар. Она просто нутром чувствовала его ухмылку, широкую-широкую, будто у Чешира, и могла только удивиться, как у него ещё скулы не свело. И ведь отрицать не сможет, хитрый Кот!        — Мм, правда? Ну, а я хоть в отличии от своего балбеса не играю в куклы Кота Нуара и Ледибаг, имитируя их поцелуй.        Ухмылка тут же исчезла с лица Адриана, уступив место кратковременному испугу.        — Вот так вот, значит?        Маринетт очень не понравился тон, которым Тикки это сказала. Совсем.        И она ощущала, что вот-вот захочет что-нибудь в неё кинуть.        — А я бы не стала вести себя как некоторые, — алая квами многозначительно посмотрела на свою подопечную, после чего, на её же ужас, начала говорить громче: — если бы узнала, что парень, в которого я год влюблена, за которым сталкерю везде, где можно, и знаю наизусть его расписание, оказался моим напарником!       …       .       Нет. Нет. НЕТ.       Дыши, дыши, дыши.        Когда они выберутся, она сотворит со своей квами самые ужасные вещи. Она начнёт кормить её лимонным печеньем вместо шоколадного! Конечно же, Адриан должен был однажды узнать, что она дышала к нему очень неровно, и Маринетт честно собиралась ему признаться… как минимум через пятнадцать лет. Он должен был это узнать в другой обстановке, это должно было быть искреннее признание, это должны были быть обнажившиеся друг другу чувства. Это не должно было случиться тогда, когда их заперли и с них сошла на нет трансформация, а её страшную тайну раскрыла не она, а Тикки. Не после того, как пару часов назад она в очередной раз ответила отказом на его сто тысячное признание.        Безмятежно хмыкнув, Тикки буднично пожала плечами, и, поспешно взяв за лапу Плагга, оглянулась на ошалелых героев Парижа, понимая, что сегодняшний день для них открыл слишком много тайн.        — Au revoir! Вернёмся, когда разберётесь, — произнесла квами прежде, чем исчезнуть сквозь двери лифта.        Маринетт напрочь забыла, как дышать, и потому громкое «дыши» в её голове искажалось наистрашнейшим демоническим откликом. Тикки повезло, что она исчезла за стенами лифта прежде, чем она бы со всем ражем швырнула в неё сумкой! Но сейчас, когда тайное и сокровенное перестало являться таковым, когда из чужих уст Адриану так резко и внезапно довелось обо всём узнать, думать о том, что сотворила её квами, хотелось меньше всего на свете. Ей оставалось только гадать, как он отреагировал на услышанную новость. Тикки ведь, как думала Маринетт, в какой-то момент перегнула палку с упоминанием об извечных сталкерствах и его расписании, что висело у неё в комнате.        Что ж… Дяденька-мастер явится наверняка не скоро и чудес в виде в сию секунду открывшихся дверей ждать не стоило, потому деваться было некуда.        Вдох. Выдох. Сердце отчаянно и тревожно забилось в груди, и Маринетт подумала, что в этой глуши можно было запросто услышать его биение. Придумывая всевозможные варианты от лучших до самого худшего, абсурдно надеясь, что Адриан, может, ничего не понял, она медленно-медленно подняла голову. Сидевший рядом с ней Агрест в первый раз предстал перед ней таким изумлённым. Его взгляд выражал в первые секунды удивление, как вдруг…        Нет.        Нет. Нет. Нет!        — Зна-а-ачит… — растягивая гласные, по-кошачьи промурлыкал Адриан у самого её уха.        О Боже, только не это! Пусть он столбом застыл бы на месте или отвернулся, залившись красной краской от смущения, но только не эта плутоватая ухмылка, которую она и без того каждый день видела на Нуаре.        — Нет, — пискнула активно качающая головой Маринетт, краснея пуще прежнего.        — Получа-а-ается… — подвинувшись к ней вплотную, продолжал откровенно издеваться над ней Адриан.        — Не-е-е-ет! — отчаянно завопила Дюпен-Чен, искренне мечтая сейчас проснуться в своей комнате и обнаружить, что всё это было сном.        — О, моя Леди, я так премняуго польщён твоим прекрасным выбором, — нахраписто ответил он, готовясь исказить ухмылку в хищно-злорадствующий оскал, и Маринетт хотелось со стоном выдохнуть: опять он включил в себе Нуара! — Я же говорил, что мы с тобой созданы друг для друга и что однажды ты будешь моей. Кстати, так что там насчет наших с тобой будущих детей? Как ты решила их назвать? Говорю сразу: я бы хотел близнецов, но я обязательно буду учтив с мнением матери своих ещё не родившихся котят.        Она что-то пробурчала в ответ, пытаясь скрыться от его самодовольного взгляда. Ну не мог ведь день быть настолько безумным! Не мог!        — Маринетт, — аккуратно позвал её Адриан, убирая в стороны её руки, которыми она прижала к себе ноги.        Хотя знаете, Кот Нуар мог любой обычный день превратить в бестолковый сумбур.        Тем не менее, ощутив на подбородке пальцы Адриана, который пытался встретиться с ней созерцанием, не смогла воспротивиться и задумалась над тем, что её могло ждать впереди.        — Ты ведь знаешь, что я влюблён в Ледибаг с первой встречи?        Он говорил об этом на каждом шагу, он пытался подарить ей цветок и приготовил для неё романтическое свидание на крыше, на которое она не пришла. Нет, Кот. Конечно же она не знала! Тем не менее, Дюпен-Чен кивнула.        — Ты ведь знаешь, что девушка, сидящая за мной, моя близкая подруга?        Маринетт, на самом деле, всегда считала, что воспринималась им как ненормальная одноклассница или фанатка, которая не могла перед ним два слова связать воедино.        — И ты же понимаешь, как я рад, что эти два человека оказались одним и тем же?        Что ж, она могла представить себе.        — Ты всё ещё любишь меня? Ну… после того, как узнала, что я Кот Нуар?        Она шелохнулась, покраснев сильнее, хотя ещё мгновение назад и она, и её напарник думали, что сильнее заливаться румянцем уже некуда.        — Да, очень, — несмело, но как можно более уверенно ответила Дюпен-Чен.        Адриан расплылся в блаженной ухмылке, молясь, чтобы это был не сон. Это был определенно лучший день в его жизни.        — Маринетт.        Она вновь посмотрела на него и тут же заметила, как в просачивающейся темноте лифта его хризолитовые глаза блеснули кошачьим озорством, в котором притаилась так и не потухшая свеча влюблённости.        — Позмяулишь мне сейчас сделать кое-что безумное, мрр?        Девушка, та самая отважная Ледибаг, которой в пасть динозавру прыгнуть, как пить дать, зарделась настолько, что костюм мог быть позавидовать её цвету.        — С-смотря, что именно ты подразумеваешь под этим «безумным».        — О, я думаю, что мы с тобой оба очень хорошо знаем, о чём идет речь.        Да, Маринетт достаточно хорошо знала, о чём её глупый котёнок ей намекал.        А ещё знала, что когда выберется, её придется долго из счастливой мечтательной лужицы формировать обратно в человека. ***        Сабин Чен меряла шагами закрытый салон, — что её дочь там делала она спросит у неё позже — время от времени глядя на закрытый лифт. Пришедший час назад мастер донельзя долго пытался его открыть, что заставляло бедную женщину волноваться ещё сильнее. Это было внезапно. Сабин совершенно спокойно передавала заказанные эклеры мадам Шамак и заглянула в телефон чисто по какому-то навязчивому чутью. Чего она не ожидала, так это средь дня получить от Маринетт сообщение, что она застряла в лифте прикованной к своему «просто другу».        Если бы не ситуация, в которую она попала, то Сабин непременно бы умилилась строчке «нас с Адрианом прикрепили наручниками». Походило на будущую историю из разряда «как я встретила вашего папу».        — Мсье Байо, ну как там? — в который раз спросила она, заметив, что лифт так и не открылся.        — Да ещё совсем немного, мадам Чен. Можете не волноваться. Уже через пять минут всё будет готово!        Сабин слышала это уже в третий раз за прошедшие тридцать минут.        Ещё одно движение. И ещё. Это можно было назвать восьмым чудом света, но уже через мгновение двери медленно и со скрипом распахнулись, открывая обоим взрослым вид на… целующихся подростков. Сабин ожидала увидеть что угодно, и, зная свою дочь, даже ждала, что сразу после открытия лифта она кинется к выходу, потому что сидеть в такой близи и так долго с самим Адрианом было пыткой. Она не ожидала, что застанет их целующимися.        Сама новоиспеченная пара поначалу не обращала никакого внимания на стоявших напротив них взрослых, но, поняв, что что-то тут было не так, одновременно вздрогнули, после чего медленно и с опаской обернулись к мсье Байо и Сабин. У Маринетт щёки всё ещё горели алым и несколько прядей выбились из хвостиков, в то время как у самого Адриана волосы, благодаря усилиям его кажется-девушки, были взъерошены и выглядели совсем не так, как должны были выглядеть у модели.        О        Чёрт        Возьми.        — Ох-х, мам, здра-а-авствуй, а ты чего так рано?        Сабин Чен ошарашенно посмотрела сначала на всё ещё не отлипших друг от друга подростков, после чего обернулась к мастеру с вопросом:        — Можно их закрыть ещё на пару часов? Я доплачу.