Небо было прекрасным в тот день.

Кап… Кап… Это звук запоздалой росы, стекающей с крохотных цветов с просящим именем. Незабудки в этой местности были редкостью, увидеть которую везёт далеко не каждому. Робкое растение боялось внимания и с хрустом распадалось от неаккуратного, слишком грубого, взгляда. Смотреть осторожно умеют не все. Он умеет. В густых кронах деревьев ветер поёт свою колыбельную — он каждый день придумывает новую песню, никогда не повторяя ноты. Он запомнил каждую из них. Благодарные деревья дарят дуновению свои наливающиеся осенней краской листья, а тот уносит их далеко-далеко и дарит самому дорогому — первому встречному. Ветер в наших краях любящий, он ласкает наши усталые лица, подбирает наши упавшие шляпы. Он приносит вести с юга и семена диковинных растений, что начинают весело пестреть на полях, едва сойдёт робкий последний снег. Облака, нежные и текучие словно дорогой шёлк, окрашивались в рыжий, провожая закатное Солнце. У нашего Солнца было имя, которое уже давно не говорят вслух. Оно отражалось в Его светлых золотых глазах, клубилось и гудело глубоко в щедром сердце, и казалось нет звёзд в этом мире ярче. Густые волнистые волосы растекались по сочной траве, а та послушно склонялась под весом всеми любимого тела. О, как же Он был любим! Дождь в засуху, кусок хлеба в голод, золотую монету в бедность любят меньше, чем Его. Кольца на его огрубевших от тяжёлого оружия руках отражают оттенок, который побоялась принять на себя муравка и сыра земля. Этого цвета не боится лишь его отважная грудь. Тяжёлое дыхание Чужака раздаётся резко, едва смолает пение здешних чудо-птиц. Звук выходит достаточно громким и весь мир замирает. Бледные руки держат вес всего его пришлого тела, слегка подрагивая и так и норовя соскользнуть с рукояти. Глаза его подобны его сердцу — кусочек вечного льда из сказки. Силы оставляют его и он, отпустив меч, падает на траву рядом с Ним. Всё равно Он больше никуда не сбежит — верный клинок удержит Его надолго. Достаточно, чтоб Его имя перестали произносить. Достаточно, чтоб некогда тёплый ветер начал кусать за щеки и уши, а семена цветов обернулись ядом. Достаточно, чтоб незабудки осмелели и встали плотным ковром, закрывая и защищая Его, подарившего им эту отвагу. Его отвага была густая и самая красная. Краснее королевских богатых одежд, краснее горя нашего народа и гораздо краснее нашего падения. Пот Чужака был горделивый и липкий. Он стекал по нашим дверям, забирая что-то важное, и заливался нам в уши, шепча волю своего хозяина. Мы его хозяином не признавали никогда. Он был луной, неспособной осветить наши земли. Его свет заставлял гнить наши деревья и сбегать наш скот. Он хотел уподобиться Солнцу, но оно уже отпустило веки. У нашего Солнца было имя, которое уже давно не говорят вслух.