.

— Ну вы только гляньте на нее, — Даби теряет абсолютно какой-либо интерес к их разговору и смотрит куда-то сквозь Ястреба. В переулке темно, отвратительно пахнет и свет тусклого оранжевого фонаря доходит до этого укромного местечка еле-еле. Стены здесь сплошь в графити, а мусор не вывозился годами, минутой ранее здесь пронеслось как минимум две очень жирных крысы и боже… Ястреб хочет отсюда уйти, здесь темно, сыро и хреново пахнет (почему нельзя встречаться в подпольных барах или хотя бы в пром-зонах?). Так что кого это там умудрился разглядеть в этой темени Даби остается загадкой. Крылатый герой неуютно ведет плечами и оборачивается в поисках незаметно подкравшегося гостя и… не видит никого, какой сюрприз. — Давненько не виделись, Старушка, — Ястреб чувствует, что упускает нечто катастрофически важное, потому что… Даби, Даби, который минуту тому назад был максимально на серьезной волне, неожиданно опускается на корточки и раскидывает руки…. Словно для объятий. Из темноты доносится хриплый лай и именно тогда Ястреб понимает (вернее видит) кого пирокирнет встречает с такой явной радостью. Собака. Небольшая, тощая и клокастая, радостно помахивая облезлым хвостом подбегает к злодею и тычется влажным носом тому в щеку. Словно знает его тысячу лет. — Даже массу какую набрала, — присвистывает Даби почесывая псину за ухом. — Колись, Старушка, где нашла жратву? Это напоминает какой-то сюр или бредовый сон. Ястребу даже как-то… неловко, неловко видеть Даби абсолютно искренне улыбающимся, неловко видеть, как старая исхудавшая собака буквально ластится под руками и благодарно вылизывает лицо злодея. Это что-то личное и более глубокое, чем, наверное, ему — Ястребу — можно видеть. — Птица, у тебя такое выражение лица, словно ты сейчас расплачешься, — Даби оказывается умеет абсолютно искренне улыбаться и это невероятно приятная улыбка. Что-то внутри номера два, тает и плавится от этой улыбки. — Погладь ее, она уже не кусается. Ястреб действительно не знает почему слушается, но он снимает перчатки и ласково трепет между ушей облезлую бродяжку. * Окей, он не знает откуда Даби достает пакет с мясом, упускает момент, когда второй самый разыскиваемый человек в Японии засовывает два пальца в рот и ночную тишину пронзает громкий свист, и уж точно не понимает, как вместо одной бродячей собаки неожиданно оказывается в окружении дюжины. Бродяжки смешные, мелкие и щуплые, боязливо поглядывающие на Ястреба и абсолютно радостно встречающие Даби и его пакет со свежим мясом. Собаки поскуливают, вьются у ног и довольно помахивают хвостами. — Вон тот… помесь Джека-Рассела и корги, жил под теплотрассой, — Даби кормит с рук мохнатого тонконого щенка. — Еле выманил засранца, три месяца вокруг него плясал, пока он носа из убежища не высунул. А этого хозяева в мусорку выбросили, думали видимо, что он от голода сдохнет… И таких коротких собачьих исповедей набирается много. Того утопить хотели, у вон той щенков забрали, того выгнали, этого била местная шпана, вон тот совсем слеп, говорят хозяин сдох, а кроме него этот идиот мохнатый ни к кому идти не хочет — кинь ему кусок мяса, пусть пожрет… Ястреб выгребает из кармана куртки недоеденные батончик и протягивает на раскрытой ладони выходцу из-под теплотрассы. * До него доходит не сразу. Возможно это из-за усталости, а может из-за чего-то еще. Даби ему… открылся. Доверился и показал себя другого. Более честного, искреннего… Ястреб не знает причину, не понимает решительным счетом ничего, что творится в голове пирокинета. Но это прогресс в их отношениях. Это герой понимает даже лишком явно. Под ногами хлюпает лужа, в подворотне кто-то дожевывает остатки мясного «ужина». В переулке стало снова слишком тихо и пакостно. — Почему «Старушка»? — старая облезлая псина с седой мордой уходит самой последней. У нее зубов раз два и обчелся, она еле-еле жевала мясо и упорно ни на шаг не отходила от Даби. Злодей выуживает из кармана пачку сигарет и закуривает: — Дольше всех ее знаю, — тихо произносит он. — Мне четырнадцать было, а зима была пиздец холодной, не думаю, что сдох бы от холода… Но обморожение мне было обеспечено. И тут она приперлась, лежала рядом, грела меня, когда я спал на улицах. Я жрал с ней напополам, гулял по городу. Когда жилье находил на постоянку пытался домой ее затащить… она ни в какую. Перед глазами против воли встает образ мелкого тощего Даби, который ворует еду, ест ее на пополам с собакой, а ночами обнимает ее и прячет лицо в черной грязной шерсти. — Хей, пташка, — Даби разворачивается на носках и смотрит Ястребу прямо в глаза. — Подкармливай их. Они всеядны. Можешь корм сухой приносить… Считай, что это бонус для вступления в Лигу, лично от меня. Оу. Бирюзовый глаза словно дырку пытаются проделать в крылатом герое. Как-будто на такую просьбу и после всего услышанного можно сказать «нет». — По рукам, горячий парень. Большая тяжелая ладонь ерошит мягкий пух у основания крыльев, а после уютно устраивается на плече Ястреба. — Так что там было про план базы героев, а, Птица?