Глава 58. Сёгун Райдэн

***

Я шёл следом за Электро Архонтом. Её фигура, величественная и холодная двигалась впереди с размеренной уверенностью. Длинная коса слегка покачивалась в такт её шагам, а короткое фиолетовое кимоно струилось, будто жидкий металл, отражая тусклый свет фонарей. Два самурая комиссии, следовавшие за мной, были безмолвны, как статуи. Их шаги, тяжёлые и ритмичные, эхом отдавались в пустынных коридорах, усиливая ощущение, что я – не гость, а пленник, несмотря на отсутствие кандалов. Мы не вернулись к лестнице, по которой меня вели в темницу. Вместо этого Сёгун направилась дальше к узкому, почти незаметному проходу в стене, скрытому за неприметной деревянной панелью. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая длинный подземный коридор. Высокие потолки, отделанные тёмным деревом и украшенные тонкими линиями позолоты, придавали ему торжественный, почти сакральный вид. Приглушённый свет фонарей, закреплённых на стенах, отбрасывал длинные тени, которые скользили по полированному полу, словно призраки. Высокие двери, закрытые и безмолвные, тянулись вдоль коридора, их резные узоры намекали на тайны, скрытые за ними. Никого, кроме нас, здесь не было – ни стражи, ни слуг, ни случайных прохожих. Только мы четверо, и тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов. Я молчал. Задавать вопросы Архонту, чья аура буквально давила на плечи, казалось бессмысленным. Её настроение, холодное и непроницаемое, чувствовалось в самом воздухе – как электрический заряд перед грозой. Даже без слов было ясно: она не расположена к разговорам, не сейчас. Макото, чьё присутствие я уже привык ощущать рядом, не появлялась, и это лишь усиливало мою тревогу. Что, если её сестра действительно способна почувствовать её во мне? И что, если она решит, что этот «отпечаток» нужно извлечь? Мысли о лабораториях, экспериментах и божественной силе, против которой я бессилен, кружились в голове, но холод, разливающийся по телу, подавлял страх, заставляя лицо оставаться спокойным, а шаги – твёрдыми. Я не знал, что могу противопоставить полноценному божеству, но сдаваться без борьбы не собирался. Но пока что надеялся на дипломатию. Коридор закончился неожиданно. В тупике перед нами возникла квадратная платформа, утопленная в пол и окружённая тонкими линиями гравировки, напоминающими молнии. Сёгун ступила на неё без колебаний и прошлась до середины, жестом указав мне последовать. Я встал рядом, чувствуя, как сердце невольно сжалось. Прошла секунда, две… Платформа дрогнула и начала подниматься – медленно, но неумолимо. Желудок тут же ухнул вниз, а перед глазами замелькали пятна, как будто мир на мгновение потерял чёткость. Я качнулся, пытаясь удержать равновесие, но тут на моё плечо легла её рука. Хватка была сильной, почти болезненной, но в ней не было злобы – лишь холодная властность. — Стоит лучше контролировать свой внутренний баланс, — произнесла она, её голос был низким и резким, как удар клинка. — Решили со мной поговорить? — вырвалось у меня, хотя я тут же пожалел о своей дерзости. — Пока нет, просто сделала тебе замечание, — отрезала она, не глядя на меня. Её рука всё ещё лежала на моём плече, удерживая, пока платформа поднималась. — Для разговоров есть другое место, куда мы сейчас направляемся и куда уже почти прибыли. Я промолчал, чувствуя, как холод в теле борется с лёгким раздражением. Макото, с её мягким голосом и тёплой улыбкой, была полной противоположностью этой женщины. Если бы не их идентичная внешность, я бы никогда не поверил, что они сёстры. Теперь идея встречи с Райдэн Сёгун казалась всё менее удачной, но пути назад не было. Платформа остановилась с едва слышным щелчком, и перед нами открылся новый коридор – такой же широкий, но уже не подземный, а явно находящийся во дворце. Стены были отделаны светлым деревом, украшенным тонкими узорами в виде сакуры и молний, а через высокие окна лился мягкий свет луны, отражаясь от пола. Воздух здесь был свежим, с лёгким ароматом сакуры и морского ветра, что резко контрастировало с затхлостью темницы. Сёгун отпустила моё плечо и зашагала вперёд, не оглядываясь. Я выдохнул и последовал за ней. Самураи, как тени, двигались позади, их шаги теперь были почти неслышны на деревянном полу. Коридор вёл к широкой лестнице, ведущей вверх. Каждая ступень была украшена тонкой резьбой, а перила, выточенные из тёмного дерева, блестели, словно покрытые лаком. Мы поднимались в молчании, и я невольно обратил внимание на детали: картины на стенах, изображавшие грозовые небеса и цветущие сакуры, бронзовые статуэтки в виде лисиц, стоящие в нишах, и редкие фонари, излучающие мягкий фиолетовый свет. Всё вокруг кричало о величии и власти, но в то же время было пропитано какой-то холодной, почти стерильной красотой. Это место не было уютным – оно подавляло, напоминая о том, кто здесь правит. Мы миновали несколько поворотов, коридоров и ещё одну лестницу, прежде чем остановились перед массивной двойной дверью. Она была выше человеческого роста, украшена резьбой с изображением грозового неба и одинокой сакуры, чьи лепестки, казалось, дрожали под невидимым ветром. Сёгун остановилась, её взгляд на мгновение задержался на мне, словно оценивая, достоин ли я переступить этот порог. Затем она слегка кивнула, и двери медленно открылись – без единого звука, словно по мановению невидимой силы. Я шагнул вперёд, чувствуя, как холод внутри меня пульсирует, готовя к тому, что ждёт за этими дверями. Самураи остались позади. За дверью открылась просторная комната, пропитанная неожиданным уютом, который резко контрастировал с холодной торжественностью коридоров дворца. Это явно была не просто комната – возможно, личные покои Эи или даже Макото, ведь она явно когда-то жила в этом дворце. Стены были обшиты светлым деревом, украшенным тонкими узорами сакуры, а через широкие окна лился мягкий лунный свет, смешиваясь с тёплым сиянием бумажных фонарей. Пол покрывали мягкие татами, а в углу стояла низкая ширма с изображением грозового неба и одинокой белой лисицы, будто охраняющей покой этого места. У левой стены возвышалась большая двуспальная кровать, застеленная шёлковым покрывалом тёмно-фиолетового цвета с вышитыми узорами, что придавало комнате интимный, почти личный характер. Стояло множество шкафов, полных книгами и свитками. Воздух был наполнен лёгким ароматом цветов и чая, создавая ощущение умиротворения, но с оттенком скрытой напряжённости. Посреди комнаты на полу стоял небольшой деревянный столик на низеньких ножках, на котором аккуратно разместились чайник, несколько пиал и поднос с традиционными инадзумскими сладостями. У столика, скрестив ноги и держа пиалу в руках, сидела Яэ, вид которой меня немного успокоил. Значит, у нас всё не так плохо, как могло быть. Её поза была расслабленной, почти беззаботной: она неспешно потягивала чай, слегка покачивая веером в другой руке. Но её глаза, обычно искрящиеся хитринкой, выдавали напряжение. Когда она подняла взгляд и увидела меня, в них мелькнула искренняя облегчённость, тут же сменившаяся привычной маской лёгкой насмешливости. — Ну наконец-то, — произнесла она, ставя пиалу на столик и слегка улыбнувшись. — Я уж думала, что Сёгун решит устроить тебе полноценную экскурсию по всем темницам и тайным уголкам Инадзумы, прежде чем привести сюда. Я остановился, не зная, как реагировать и что делать. Райдэн молча прошла к столику и села напротив Яэ, её движения были плавными, но в них чувствовалась особая решимость. Она жестом указала мне сесть рядом, и я немного неловко опустился на татами, стараясь не выдать своего смятения. Жрица сидела справа, Сёгун слева, а предо мной пустое место, за которым у стены стояла кровать. Холод помогал сохранять спокойствие даже в такой неоднозначной ситуации, но мысли всё равно путались: почему мы в такой уютной комнате, а не в тронном зале, «приёмной» или, хуже, в какой-нибудь лаборатории? — Яэ, — начал я, но она тут же прервала меня лёгким взмахом веера. — Тише, Александр, — сказала она, её голос был мягким, но с ноткой предупреждения. — Давай сначала выслушаем, что скажет наш достопочтенный Архонт, — она бросила взгляд на Сёгун, и в её тоне мелькнула едва уловимая ирония. — Я успела рассказать ей многое в красках и деталях, пока у тебя там снаружи творилось форменное безобразие, но об этом позже. Сёгун сидела неподвижно, её взгляд был прикован ко мне. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном чайника, который, похоже, всё ещё был тёплым. Холод внутри меня пульсировал, но я чувствовал, что он начинает отступать, словно присутствие Яэ и уют этой комнаты приглушали его. Я посмотрел на богиню, ожидая её слов, но в её глазах не было ни гнева, ни осуждения – лишь холодная, почти механическая сосредоточенность. — Ты – настоящая загадка, Александр Рязанский, — произнесла Сёгун, и её голос, низкий, глубокий, словно эхо далёкого грома, прокатился по комнате, заставляя воздух казаться тяжелее. — Твоё появление в Инадзуме, твои странные способности, твоё необъяснимое влияние на Священную Сакуру… А теперь ещё и эта предполагаемая связь с Райдэн Макото? Всё это складывается в одну большую тайну, которую я, как хранительница вечности, не могу просто отмахнуться и проигнорировать. Гудзи Яэ мне всю историю, как она любит говорить, «без прикрас». Хотя, зная её, я всегда жду подвоха в её словах, особенно после всех этих лет её игр и уловок в наших беседах, — говорила богиня. — Но я решила, что не могу полагаться только на её рассказы. Мне нужно было увидеть тебя своими глазами, Александр. Убедиться, есть ли в тебе хоть намёк на волю Райдэн Макото, на её душу. И, признаться, я… что-то чувствую. Не могу точно сказать, что это. Может, это действительно её след в твоей душе? Или просто отголосок, оставленный тесным контактом со Священным древом? А может, это лишь тень воспоминаний, игра света на поверхности воды? Я не знаю. Но я не могу позволить себе поверить в это без доказательств. — Серьёзно, Сёгун? — Яэ вскинула бровь, и её голос, пропитанный привычной язвительностью, резанул тишину, как лезвие. Она скрестила руки, слегка наклонив голову, и её лисий взгляд стал ещё острее. — Перед тобой сидит человек, который, можно сказать, чуть ли не духовный родственник Эи, а ты всё ищешь, как бы это опровергнуть? Ты правда думаешь, что это просто игра света или отголоски Сакуры? Да ладно, ты же не настолько наивна! Я замер, уловив её слова. «Духовный родственник Эи». Насколько я знаю, Эи – сестра-близнец Макото, её тень и отражение. Если Яэ использует такую формулировку, это не просто так. Это намёк, что перед нами вовсе не Эи, а кто-то другой – возможно, её… марионетка или клон. И этот холод, эта отстранённость в её словах о возможном возвращении Макото, погибшей пятьсот лет назад, только усиливали моё подозрение. Она говорит о сестре Эи так, будто это далёкая легенда, а не личная утрата. — Остаточные воспоминания? — Мико фыркнула, её тон стал ещё более насмешливым, но в нём чувствовалась искренняя досада. — Серьёзно, Сёгун, ты правда думаешь, что какие-то там «остаточные воспоминания» могут заглядывать через стены? Рассказывать мне истории из моего собственного детства, о которых никто, кроме меня, не знает? Или, может, они умеют видеть, что творится за соседней дверью? Сёгун покачала головой, её лицо оставалось непроницаемым, как маска, вырезанная из камня, но в её глазах мелькнула тень усталости. — Я была бы рада поверить тебе, Яэ, — ответила она, и её голос, хоть и ровный, выдавал лёгкое раздражение. — Но ты сама разрушила наше доверие, и ты это знаешь. Все твои уловки, твои игры, твои полуправды… Я хочу верить в эту историю, хочу поверить, что в этом человеке действительно живёт частица Райдэн Макото. Следы Сакуры в его душе и теле – я их вижу, я их чувствую. Но этого недостаточно. Воспоминания, даже самые личные, могли просто… передаться, как эхо. А действия за стеной? — она усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла, только холодный скептицизм. — Я верю в интуицию. Её взгляд переместился на меня, острый, словно клинок. — Любые твои слова, Александр, для меня пока что значат немного, и ты должен это понимать. Я благодарна тебе за очищение Священного древа – это подвиг, достойный награды, и ты её получишь. Но этого мало, чтобы я поверила в воскрешение Макото. Я доверяю только тому, что вижу своими глазами, а они видят многое, поверь. И сейчас, здесь, в этой комнате, я не вижу призрака Макото. Скажи мне, Александр, она здесь? Прямо сейчас? Посмотри вокруг. Я обвёл взглядом комнату, но Макото не было. Тишина давила, словно стены сжимались вокруг нас. Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение, но старался держать себя в руках. — Макото говорила мне в последний раз, что ей… тяжело, — начал я, тщательно подбирая слова. — Ей сложно осознанно проявляться, собирать себя воедино. Столичный храм был для неё знакомым местом, где она смогла собраться с мыслями и появиться в осознанном состоянии. Это был первый раз, когда я её увидел, когда мы говорили. Она была… настоящей. Не тенью, не воспоминанием. — Да, я уже слышала эту историю, — перебила Сёгун, и в её голосе скользнула нотка нетерпения. — Именно поэтому я привела вас сюда, в одну из комнат Макото. Это место – её пространство, её отражение, гораздо ближе к ней, чем перестроенный храм. Если она где-то и могла бы проявиться, то здесь. Но мы уже не первую минуту ведём этот разговор, а хозяйки этой комнаты я не вижу. Ни тени, ни искры. Ничего. Я невольно усмехнулся, чувствуя, как во мне закипает дерзость. Её холодность, её скептицизм начинали раздражать. — Знаете, в этом мы с вами похожи, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, и моя усмешка стала шире, почти вызывающей. — Я тоже не вижу здесь госпожу Эи. Родную сестру Макото, которая, казалось бы, должна цепляться за любую, даже самую призрачную возможность встретить свою погибшую сестру. Если бы Эи была здесь, она бы не сидела с каменным лицом, выискивая причины не верить. Она бы искала правду, а не отмахивалась от неё, как от досадной помехи. Мои слова задели её. В её взгляде мелькнула искра – не гнев, но что-то вроде любопытства, как будто я неожиданно бросил ей вызов. Она чуть наклонила голову, словно изучая меня заново. — Мы сами не знаем, что это и как это произошло, но факт остаётся фактом: я видел Райдэн Макото. Я говорил с ней, как с живой личностью. Мы даже играли в сёги, чёрт возьми! Это не может быть просто воспоминаниями, которые сделали из меня сумасшедшего. Я в это не верю, и я уверен, что госпожа Эи тоже не поверит. Времени прошло мало. Дайте себе время, изучите этот вопрос как следует, обстоятельно. Я уверен, что Макото со временем снова даст о себе знать, и вы сами увидите, что это не просто тень или игра света. — Он прав, между прочим, — вмешалась Яэ, и её голос стал серьёзнее, без привычной игривости. — Эи не простит, если узнает, что ты проигнорировала возможность возвращения её сестры. Ты так стремишься быть идеальной слугой вечности, что забываешь о том, что для Эи важнее всего. Если это правда, если Макото действительно где-то здесь, ты рискуешь упустить момент, который может всё изменить. И поверь, Эи не будет в восторге, когда узнает, что ты отмахнулась от её сестры только потому, что не доверяешь мне или не хочешь тревожить её покой. Сёгун прищурилась, и на её губах появилась тонкая, почти хищная улыбка. — Угрожаешь мне? — спросила она, и её голос был обманчиво мягким. — Угрожать? — Яэ театрально отмахнулась, но её глаза сверкнули. — О, нет, дорогая, я просто напоминаю тебе о реальности. Никто тебе не угрожает, но подумай: если это действительно душа Макото в теле Александра, и с ней что-то случится из-за твоего скептицизма или бездействия… Эи не посмотрит ни на твою преданность, ни на твои заслуги. Её сестра – это нечто большее, чем ты, я или даже вся эта вечность, за которую вы обе так цепляетесь. Это простая истина, и ты знаешь, что я права. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как перед грозой. Сёгун молчала, её взгляд был прикован к Яэ, но она не торопилась отвечать. Вместо этого она неспешно взяла пиалу со стола, поднесла её к губам и сделала пару глотков, явно выигрывая время для размышлений. Я чувствовал, как в голове роятся мысли, но сейчас было не время их разбирать. — Хорошо, — наконец произнесла Сёгун, и её голос был твёрд, но в нём чувствовалась тень сомнения. — Я потревожу покой Эи, но только тогда, когда Райдэн Макото явится – хотя бы в твоих глазах, Александр, — она посмотрела на меня, и её взгляд был словно молния, готовая ударить. — Я должна говорить с ней, пусть даже через тебя, как через связующее звено. Пока этого не произойдёт, я не нарушу свой договор с Эи. Это моё последнее слово. Она поднялась, её движения были плавными, но полными решимости, как у воина, готового к бою. — До тех пор ты можешь оставаться здесь, как мой гость, — продолжила она, её голос стал чуть мягче, но всё ещё нёс в себе холод вечности. — Ты очистил Священное древо от скверны, Александр, и это не пустяк. Это подвиг, достойный уважения, и я не забуду об этом. Надеюсь, эта комната, пропитанная духом Макото, поможет ускорить её… восстановление, если оно возможно. Я же продолжу исполнять свои обязанности, но не думай, что эта история выйдет у меня из головы, — «богиня» перевела взгляд на Яэ, и её тон стал строже. — Яэ, надеюсь, ты не забыла, где твои покои. Ответственность за нашего гостя теперь полностью на тебе. Не подведи меня снова, или пожалеешь. Яэ лишь молча кивнула, но в её глазах мелькнула искра вызова. Сёгун вышла из комнаты, её шаги были едва слышны, но каждый из них отдавался эхом в тишине. Когда дверь за ней закрылась, я наконец выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает, а воздух в комнате становится легче. Мико облегчённо выдохнула, её плечи слегка опустились, словно она сбросила невидимую тяжесть, накопившуюся за время разговора с Сёгуном. Она бросила быстрый, почти жадный взгляд на стол, где лежали сладости, и с лёгкой, чуть ли не детской радостью потянулась к подносу. Её тонкие пальцы ловко подхватили кусочек данго, и она с видимым удовольствием отправила его в рот, прикрыв глаза и издав тихий, довольный вздох, будто этот маленький кусочек сладости был её личной наградой за выдержку. Но даже в этом жесте скользила её привычная грация, как будто она не просто ела, а исполняла какой-то изящный ритуал, полный скрытого смысла. Я смотрел на неё, всё ещё переваривая холодный, почти механический взгляд Сёгуна и её слова, которые звенели в голове, как эхо грома. Вопрос, который крутился в мыслях, вырвался наружу, словно не мог больше ждать: — Кто она такая, Яэ? — спросил я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё бурлило от любопытства и лёгкой тревоги. — Эта Сёгун… что она вообще из себя представляет? Жрица замерла, держа очередной кусочек данго у губ, и её глаза хитро блеснули, как у лисицы, почуявшей возможность поиграть. Она медленно, почти театрально откусила сладость, явно наслаждаясь моментом, прежде чем ответить. Проглотив данго, она посмотрела на меня с той самой улыбкой, которая всегда обещала больше, чем она готова была раскрыть. — Сёгун Райдэн, — начала она, и её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой, как будто она рассказывала старую сказку, которую знала наизусть. — Это марионетка, созданная Эи, её совершенное творение, чтобы править Инадзумой в её отсутствие. Эи, наша дорогая Архонт Электро, вложила в неё свою волю, свою силу, но не своё сердце. Пока настоящая Эи… — она сделала паузу, её взгляд стал чуть серьёзнее, и в нём мелькнула тень печали, — Ушла вглубь себя, в План вечности, в бесконечную медитацию, где она отрезана от мира, от его боли и перемен. Пятьсот лет назад, когда Макото погибла, Эи… она сломалась. Потеря сестры, её второй половины, была не просто ударом – это было как будто часть её души вырвали. Она не могла больше смотреть на мир, который забрал у неё Макото, и выбрала отрешённость. Сёгун – её способ уйти, не покидая Инадзуму. Эта марионетка правит, следит за порядком, воплощает идею вечности, но она… не Эи. Она холодна, как молния, и так же безжалостна в своей логике. Новость о Макото… о, это может встряхнуть Эи, вытащить её из этой проклятой медитации, вернуть ей смысл жить! Но достучаться до неё через Сёгуна – всё равно что пробивать стену молотом. Я пыталась, поверь, годами пыталась, — она вздохнула, и в её голосе мелькнула редкая для неё уязвимость. — Ты слышал, как Сёгун говорила обо мне. Она не доверяет мне, считает, что я вечно плету интриги, скрываю правду. Но сегодня… сегодня она впервые допустила, что может нарушить покой Эи. Потому что ты, Макото, Священная Сакура – это слишком необычно, слишком важно. У Сёгуна нет протоколов на такой случай, и это, знаешь ли, её слегка выбивает из колеи, хоть она и старается держать лицо. Я нахмурился, пытаясь уложить в голове эту картину. Сёгун – марионетка, Эи – в медитации, спрятанная в Плане вечности, Макото – призрак, который живёт где-то во мне. И всё это в комнате, пропитанной духом погибшей сестры, чьё присутствие ощущалось почти физически. Слишком много загадок, и ни одной ясной подсказки. — Почему ты не рассказала мне всего этого раньше? — спросил я, и в моём голосе невольно скользнул упрёк. — Это ведь не мелочь, Яэ. Ты знала, с кем мы будем говорить, знала, что она – не Эи, а её… кукла. — О, Александр, не смотри на меня так, будто я тебя предала! — произнесла она, постукивая пальцем по подносу со сладостями, и её тон был почти дразнящим. — Я же говорила тебе, что не была уверена, заинтересует ли эта информация «конкретно Сёгуна». Она выделила последние слова с лёгкой насмешкой, будто подражая чьему-то чопорному тону. — Я не лгала, заметь. Просто… опустила пару деталей. Мало деталей – это ведь не ложь, правда? — девушка подмигнула, и её улыбка стала ещё шире, почти вызывающей. — К тому же, я хотела, чтобы ты сам почувствовал её. Этот холод, эту… вечность в её взгляде. Сёгун – не человек, Александр, и не богиня в полном смысле. Она – воплощение воли Эи, но без её души, без её боли. Теперь ты понимаешь, почему я так осторожно подбирала слова? Я не хотела, чтобы ты заранее решил, что знаешь, с кем имеешь дело. Я хмыкнул, не совсем удовлетворённый её ответом, но спорить было бесполезно. Яэ была мастером недомолвок, и упрекать её за это было всё равно что ругать ветер за то, что он меняет направление. Я взял пиалу со стола, но не спешил пить, крутя её в руках и наблюдая, как Яэ поднимается на ноги с той же грацией, что и всегда, будто танцуя под неслышимую мелодию. — Ясно, — сказал я наконец, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. — Что дальше? Просто сидеть здесь и ждать, пока Макото решит появиться? Яэ остановилась у дверей, обернулась, и её взгляд стал чуть серьёзнее, хотя в нём всё ещё плясали искры весёлого лукавства. — Фактически – да, — ответила она, склонив голову набок, как будто размышляя. — Поспи тут, отдохни, наберись сил. Попробуй… ну, знаешь, мысленно растормошить старшую Райдэн, которая, похоже, не торопится являться, когда её так ждут. Она хихикнула, но тут же посерьёзнела, и её голос стал твёрже. — Мы сделали сейчас всё, что могли. Ты заставил Сёгуна задуматься, и это уже маленькая победа. Главные задачи на сегодня выполнены: ты здесь, в комнате Макото, и Сёгун знает, что что-то происходит. Теперь дело за ней – за Макото. Пусть сама решает, когда и как проявиться. А пока… — Гудзи посмотрела на окна, за которыми ночь сгустилась, как чернила, — Уже поздно. Ты отдыхай, а я пойду проверю свои покои и загляну в комиссию Тэнрё. Её глаза сузились, и в голосе мелькнула сталь. — Я не потерплю, чтобы моего гостя арестовали на территории храма только потому, что кому-то вздумалось поиграть во власть. Знай это. И… приятных снов. Она бросила на меня последний взгляд, полный смеси заботы и хитринки, и вышла из комнаты, оставив за собой лёгкий аромат цветов и сладостей. Я проводил её взглядом, чувствуя, как тишина комнаты обволакивает меня, словно мягкое одеяло. Пиала в моих руках всё ещё была тёплой. Я поднёс её к губам и опустошил одним глотком, ощущая, как горьковатый вкус чая смешивается с вихрем мыслей. Макото, Эи, Сёгун… и я, в центре этой странной игры, где правила никто не объяснил, а ставки, похоже, выше, чем я мог себе представить.