Часть 1

Лера очнулась не сразу. Оно и понятно, почему, ведь диагноз был неутешительный — лёгкий ушиб головного мозга, ушиб рёбер и вывих плеча. Это было немногим лучше, чем ожидалось от такого падения. Она помнила практически всё, кроме последних минут, когда всё перед глазами начало плыть, смешиваясь в одну непонятную кляксу, а затем будто бы вырубили свет. И резко включили спустя неизвестно какое время. Тело ломило, но, к счастью, не было полностью изломано, чего не скажешь о моральном и психологическом состоянии девушки. То, как внезапно за её спиной появился этот высокий крупный мужчина со страшной ухмылкой, как одной рукой схватился за её шею и приподнял в воздухе… Такое даже после удара головой об твёрдую поверхность не забудешь. Она думала, что умрёт. Не то, чтобы это не пугало, просто казалось в тот момент закономерным концом «приключения», в которое ввязал её Сергей Разумовский, и Лера чётко отдавала себе отчёт в том, что рано или поздно такое должно было произойти. Чего не сделаешь ради них, ради тех, кто пришёл навестить её. Лера, к счастью, очнулась не в полном одиночестве. Сначала она увидела белый больничный потолок. Шевелить глазами было слегка затруднительно — это причиняло боль, но она была вполне выносимой, чего не скажешь о болезненных ощущениях в шее, которая была как каменная. Тревожить её Лера и не рискнула, потому что её остановила знакомая женская рука. «Мама», — пронеслось в сознании, прежде чем девушка заметила ещё и отца, стоящего неподалёку, и брата, который впервые на её памяти выглядел настолько обеспокоенным. Уголки рта девушки слегка приподнялись — улыбка вышла еле заметная, но родители и брат сразу же заметили перемену на лице Леры: выражение с измученного сменилось на порядочно уставшее, брови и морщинки на лбу сгладились, а мышцы расслабились. Взгляд превратился в спокойный и уверенный, как и обычно, привычный для Валерии Макаровой, которую знала вся семья. Даже в таком состоянии она старалась держаться, словно была скалой. Когда женщина приоткрыла рот, чтобы что-то сказать своей дочери, дверь в палату приоткрылась, чуть скрипнув, словно тот, кто стоял за ней, не был уверен в своих действиях. В образовавшейся щели показалась сначала рыжая макушка, затем верхняя половина тела, и только после лёгкого толчка в спину этот человек зашёл в помещение полностью, привлекая к себе внимание. Сергей Разумовский собственной персоной, снова в леопардовой кепке и солнцезащитных очках, как будто это ни капли не было подозрительно. Белый халат, к счастью, успешно прятал под собой вполне узнаваемый фиолетовый костюм. Лере пришлось напрячь глаза, чтобы хоть как-то разглядеть Сергея — родители закрывали ей весь обзор. Но, заметив знакомые очертания, девушка быстро успокоилась и вновь обратила свой взгляд в потолок, ощущая на своей руке тёплую ладонь матери, прикосновение которой успокаивало. Разумовский неловко откашлялся, очевидно, собираясь кое-как представиться. Родители напряжённо разглядывали его, в их взгляде читалось недоверие, настороженность, даже лёгкий испуг и, конечно же, усталость. Олег, всё это время словно слившийся с фигурой Сергея, чуть сдвинулся в бок, бросив взгляд на лежащую на больничной кровати Леру, и тяжело вздохнул. Бедолага. Тяжело же ей пришлось. Впрочем, не то, чтобы кому-то из них было легко, но им не привыкать — это уже превратилось в стиль жизни. Но Валера… Нет, для Валеры это было в новинку. Хотя, если так подумать… Не сказать, что Волков желал девушке привыкнуть к подобным «приключениям». Просто это было ожидаемо. Самого Волкова из-за неестественной бледности, подбитого глаза и многочисленных ссадин тысячу раз принимали за больного и предлагали положить в больницу, но Сергей его врачам не отдал. Одежда скрывала большую часть повреждений, лицо удалось привести в благообразный вид, а тяжелую поступь товарища Разумовский объяснил всем, кого это интересовало, неудачным падением. Травмы Леры они объяснили так же, из чего врачи сделали вывод, что Олег и Лера «упали» друг на друга. Затея Сергея навестить девушку, не дождавшись, пока её родители освободят палату, казалась Олегу куда опаснее, чем всё, что с ними случилось ранее. Нет, это было совсем необдуманно и глупо. Оставалось надеяться на то, что всё внимание и мысли Макаровых были направлены на покалеченную дочь и на её здоровье. Судя по их реакции, нельзя было сказать точно, узнали ли они Сергея в лицо или нет, но Разумовский не растерялся. Сразу на лету выдумал новые личности — новые имена и фамилии (Роман и Давид), род деятельности и то, почему уважаемая Лерочка оказалась тут. Ну и, само собой, добавил, что оплата лечения полностью за ним — отказы не принимаются. И так пребывающие в лёгком шоке и сбитые с толку, родители девушки никак не отреагировали на слова «Романа», только пожали протянутую им руку и приняли все извинения (а их было три). Да, Сергей переволновался и трижды повторил одну и ту же фразу. Спасибо, хоть не подряд, хотя уже какая разница. Когда эти двое — Роман и Давид, — покинули палату, утолив свое желание увидеть Леру, а дверь за ними аккуратно и почти беззвучно закрылась, Кирилл наклонился к сестре и с восхищенным выражением лица произнёс, не подумав хотя бы дважды: — Нифига себе, сестра, ну ты жжёшь! — все присутствующие измерили парня недовольными и одновременно недоуменными взглядами. — Этот рыжий… и ещё второй, который как телохранитель, стоял за ним, внимательно ещё поглядывая на тебя… Это что, твои ухажёры? — парень присвистнул. — Да я не против оказаться на твоём месте! Кирилл получил лёгкий подзатыльник от матери, отец осуждающе покачал головой, а Лера фыркнула. Окажись он на её месте, ему пришлось бы избивать преступников, а потом падать с огромной высоты из-за одного из них, а не делать то, о чем он наверняка подумал. Развлечением тут и не пахнет. Кирилл поумерил пыл, слегка разочарованно вздохнул и извинился перед сестрой, оправдавшись тем, что просто пошутил. Если бы не родители, он бы обязательно вытянул из неё всю информацию, но она сделала вид, что слишком утомилась для разговоров, и родители ей поверили. Пожелав здоровья девушке, семья Макаровых вскоре покинула палату — время посещения пациента заканчивалось, девушке нужен был покой. А некоторое время спустя Олег, сидя на диване в доме Разумовского, сверлил Сергея немигающим взглядом. — Ну что? — недовольно отозвался тот. — Давид? Серьёзно? — А что, тебе не нравится? Хорошее имя, между прочим. Олег догадывался, почему именно это имя, но, если честно, не особо верил в свои догадки. Неужели Сергей опять своих любимых художников и скульпторов вспомнил? Микеланджело, так его звали? Олег неуверенно почесал затылок и покачал головой. — Тебе повезло, что они нас не узнали. Это было слишком необдуманно, Серый, и рискованно. — Да ладно тебе. Кто не рискует, тот не пьёт вино! — эта фраза была брошена в чувствах, поэтому Сергей сразу же, словно испугавшись, что ляпнул глупость, добавил: — Да и к тому же, их мысли сейчас заняты Лерой, не думаю, что их волнует, кто мы именно такие. Я же оплатил её лечение, разве это не главное для них сейчас? — Действительно, — саркастично произнёс мужчина, но, заметив, как напрягся Сергей, тут же слабо ему улыбнулся. Сейчас неосмотрительность Сергея больше не была главной проблемой, потому что самое главное — Лера жива и идёт на поправку. И то, что Сережа поспешил в этом убедиться лично, отвезя девушку в больницу и проследя, чтобы она пришла в сознание, говорило о многом.